← Назад к обзору

Помоги

Весеннее обострение и аромат латте

Майское солнце в этом году припекало совсем не по-детски, превращая элитный поселок в подобие тропического курорта. Воздух был густо замешан на аромате сирени, свежескошенной травы и выхлопных газов дорогого бензина. Соня лежала на широком шезлонге у бассейна во дворе своего дома, лениво перелистывая ленту соцсетей. На ней был новый купальник от известного бренда, который стоил как подержанный автомобиль, но радости он не приносил.

Внутри Сони всё буквально вибрировало. Это было странное, тягучее чувство, которое заставляло её то сворачиваться калачиком под пледом, несмотря на жару, то потягиваться всем телом, словно породистая кошка, вышедшая на охоту. Гормоны били по нервной системе наотмашь. Ей хотелось всего и сразу: скупить всю новую коллекцию в ЦУМе, съесть ведро клубничного мороженого и чтобы кто-нибудь очень сильный и уверенный в себе наконец-то обратил на неё внимание не как на «капризную малявку», а как на девушку.

– Ненавижу этот возраст, – прошептала она, закрывая глаза и подставляя лицо солнечным лучам. – Всё бесит. И спать хочется постоянно, и...

Она не договорила, потому что в голове всплыл образ Никиты. Его загорелые руки на руле питбайка, рельефные мышцы, которые перекатывались под кожей, когда он подхватывал её пакеты, и этот дерзкий, раздевающий взгляд. Соня почувствовала, как щеки обдало жаром. Она перевернулась на живот, ощущая, как плотно ткань купальника прилегает к её округлившимся бедрам. В четырнадцать лет её фигура внезапно решила стать женственной, и это пугало и восхищало её одновременно.

Входная калитка хлопнула, и на дорожке показалась Вика. Она выглядела как обычно: короткие волосы всклокочены, на коленке пластырь, а в руках огромный стакан с чем-то ледяным.

– Сонь, ты жива? – Вика бесцеремонно плюхнулась на соседний шезлонг. – Я тебе звоню уже час! Артём позвал нас на стадион, там Никита со своей командой тренируется.

Соня приоткрыла один глаз, лениво оглядывая подругу.

– Стадион? Там пыльно, потно и воняет мужскими раздевалками, – она картинно зевнула, потягиваясь так, что тонкая талия выгнулась дугой. – Я хочу спать. И вообще, у меня депрессия.

– Какая еще депрессия в майское воскресенье? – Вика фыркнула и отхлебнула из трубочки. – Ты просто киснешь. А там, между прочим, Никита в одних шортах бегает. Говорят, они сегодня без футболок тренируются, жара же.

Соня резко села. Сонливость как ветром сдуло.

– Без футболок? – она прищурилась, стараясь сохранить безразличный вид. – Ну, разве что ради эстетического удовольствия... И мне всё равно нужно выгулять те новые очки от Gucci.

– Вот и отлично, – Вика вскочила, полная энергии. – А то Артём опять тормозит, говорит, что ему неудобно нас звать, вдруг мы помешаем. Шкаф этот кареглазый! Я его скоро сама на свидание потащу, если он не разродится.

– Ты слишком резкая, Вик, – заметила Соня, поднимаясь и набрасывая на плечи полупрозрачное кимоно. – Мужчины любят грацию. Посмотри на меня.

Она прошла мимо подруги плавной, покачивающейся походкой, едва касаясь пола кончиками пальцев.

– Ты сейчас на кошку в течке похожа, а не на грациозную леди, – хохотнула Вика, за что тут же получила по лицу брошенной подушкой.

Через полчаса они уже подходили к школьному стадиону. Соня шла медленно, смакуя каждый шаг. На ней были короткие джинсовые шорты, подчеркивающие пышные бедра, и обтягивающий топ. Она чувствовала на себе взгляды прохожих и буквально расцветала от этого внимания. Внутри неё всё пело: майское солнце словно подстегивало её желания, делая их острыми и невыносимыми. Ей хотелось, чтобы Никита увидел её именно такой – повзрослевшей, манящей, недоступной.

На поле действительно было жарко. Группа парней гоняла мяч, и среди них выделялся Никита. Его рост и мощное телосложение делали его королем площадки. Когда он пробегал мимо трибун, капли пота блестели на его развитом прессе, а мышцы рук напрягались при каждом движении.

– Смотри, твой «тормоз» на воротах стоит, – Соня кивнула в сторону Артёма, который сосредоточенно следил за мячом.

– Ой, да он как столб! – Вика сложила ладони рупором. – Артём! Пропустишь гол – пойдешь домой пешком!

Артём вздрогнул, едва не споткнувшись, и обернулся на голос. Никита, воспользовавшись моментом, мастерски отправил мяч в сетку и победно вскинул руки. Заметив девочек, он широко улыбнулся и направился к краю поля, вытирая лицо краем зажатой в руке футболки.

– Какие люди! – Никита подошел вплотную к сетке-рабице, отделяющей поле от трибун. – Сонечка, ты пришла посмотреть на мой триумф? Или просто соскучилась по бесплатным поездкам на питбайке?

Соня подошла к сетке, небрежно поправляя волосы. Она чувствовала запах его пота, смешанный с каким-то терпким парфюмом, и этот запах кружил ей голову. Ей хотелось прикоснуться к его горячей коже, почувствовать твердость этих мышц.

– Я пришла подышать свежим воздухом, Никита, – она опустила взгляд, а затем посмотрела на него из-под ресниц. – А ты, как я вижу, всё так же любишь играть на публику.

– Только если публика такая красивая, – Никита понизил голос, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь. – Ты сегодня какая-то... другая. Что-то в тебе изменилось.

– Я просто выспалась, – соврала Соня, чувствуя, как сердце колотится в самом горле. – И купила новый блеск для губ. Хочешь оценить?

Никита усмехнулся, его взгляд скользнул по её губам и ниже, задерживаясь на тонкой талии.

– С удовольствием оценю, но попозже. После тренировки мы идем в парк, Вольт там уже всех белок распугал. Пойдешь со мной?

– Посмотрим на твое поведение, – капризно ответила Соня, хотя внутри неё всё кричало «да».

В это время Вика уже пролезла через калитку на поле и теперь активно «тренировала» Артёма, заставляя его прыгать за воображаемым мячом.

– Артём, ну ты как сонная муха! – кричала она, размахивая руками. – Реакция где? Если на нас нападут зомби, ты нас даже прикрыть не сможешь!

– Вик, зомби не нападают в футболе, – резонно заметил Артём, потирая затылок. – И вообще, ты меня отвлекаешь. Я из-за тебя гол пропустил.

– Ой, бедняжка! – Вика подбежала к нему и ткнула кулаком в бок. – Скажи спасибо, что я вообще пришла.

Артём посмотрел на неё сверху вниз. Вика была такой маленькой и хрупкой, что ему всегда хотелось спрятать её в карман или закрыть от всего мира. Но её бешеный характер не позволял проявлять излишнюю нежность.

– Спасибо, – тихо сказал он, и на его лице появилась редкая, немного смущенная улыбка. – Ты... классная, когда злишься.

Вика на секунду замерла, её щеки порозовели. Она быстро отвернулась, делая вид, что завязывает шнурок на кедах.

– Ладно, шкаф, засчитано. Иди играй дальше.

Тренировка закончилась через полчаса. Парни, быстро ополоснувшись в раздевалке, вышли к девочкам. Никита уже был в своей привычной футболке, которая едва сдерживала его плечи, а рядом на поводке прыгал Вольт.

– Ну что, молодежь, – Никита по-хозяйски приобнял Соню за плечи. – Идем за мороженым? Я угощаю.

Соня не стала сбрасывать его руку. Наоборот, она чуть плотнее прижалась к его боку, ощущая исходящее от него тепло. Весеннее обострение требовало близости, и Никита был идеальным объектом для её девичьих грез.

– Только если это будет самое дорогое мороженое в этом парке, – заявила она, возвращаясь к своему образу богатой принцессы.

– Для тебя – хоть весь ларек с мороженщиком в придачу, – рассмеялся Никита, подмигивая ей.

Они шли по аллее: высокая, статная пара впереди и чуть отставшие Артём с Викой. Вольт носился вокруг них, создавая атмосферу хаоса и веселья.

– Знаешь, Соня, – Никита наклонился к её уху, так что его дыхание обожгло ей кожу. – Ты сегодня действительно как кошка. Такая же ленивая и... опасная.

– Опасная? – Соня остановилась и посмотрела на него в упор. – И чем же я опасна?

– Тем, что заставляешь меня забывать о футболе, – он коснулся кончиками пальцев её щеки. – А это плохой знак для нападающего.

Соня почувствовала, как внутри всё сладко сжалось. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно: май, запах сирени, сильные руки Никиты и это пьянящее чувство первой, настоящей взрослости.

– Может, тебе просто стоит сменить вид спорта? – прошептала она, не отводя глаз.

– И на какой же? – Никита улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой.

– На что-нибудь более... парное.

Никита не ответил, но его рука на её талии сжалась чуть крепче. Он понимал, что эта маленькая капризная девочка растет слишком быстро, и это пугало его так же сильно, как и заводило.

Позади них Вика пыталась отобрать у Артёма кепку, прыгая вокруг него, как заведенная.

– Отдай! Она мне больше идет! – визжала она.

– Вик, она тебе на глаза сползает, ты же ничего не видишь! – смеялся Артём, поднимая руку с кепкой высоко вверх.

– Мне и не надо видеть, я чувствую! Отдай, тормоз!

В конце концов Артём сдался и сам надел кепку на её голову, аккуратно поправив козырек. Вика затихла, глядя на него снизу вверх, и в этот момент в её зеленых глазах промелькнуло что-то такое, что заставило сердце Артёма пропустить удар.

Май продолжал свое триумфальное шествие по городу, смешивая запахи, чувства и судьбы четырех подростков, которые только начинали понимать, что жизнь – это не только бренды и футбол, но и нечто гораздо более сложное и прекрасное.

– Никита, – позвала Соня, когда они подошли к киоску.

– Да, принцесса?

– Купи мне два шарика. Шоколадный и... ванильный. Как мы с тобой.

Никита замер на секунду, переваривая сравнение, а затем громко расхохотался, привлекая внимание всех прохожих.

– Шоколад и ваниль... А ты умеешь удивлять, Соня.

Они сидели на траве у пруда, ели тающее мороженое и смотрели на закат. Соня положила голову на плечо Никиты, чувствуя, как сонливость снова накатывает на неё, но на этот раз это была приятная, уютная нега. Весеннее обострение постепенно переходило в спокойное ожидание лета – времени, когда всё возможно.

– Спишь? – тихо спросил Никита, чувствуя её мерное дыхание.

– Нет, – пробормотала Соня, закрывая глаза. – Просто мечтаю.

– О чем?

– О том, чтобы этот май никогда не заканчивался.

Никита ничего не ответил, лишь осторожно поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. Он знал, что впереди еще много таких вечеров, и это было самое лучшее знание на свете. А Вольт, уставший от погони за белками, улегся у их ног, преданно охраняя этот хрупкий момент подросткового счастья.