Помоги
Мертвый шёлк и сталь
Соня прижалась спиной к холодной кирпичной стене тупика, задыхаясь от нехватки кислорода. Её легкие горели, а в ушах пульсировал тяжелый, липкий страх. Два месяца назад она плакала из-за сломанного ногтя и капризничала, если водитель подавал машину на пять минут позже. Сейчас её мир сузился до размеров этого грязного переулка, пропахшего гнилью и старой кровью.
– Вика! – хрипло позвала она, но ответом ей был лишь отдаленный, ни на что не похожий вой.
Это не был человеческий крик. Это был звук пустых оболочек, которые когда-то были людьми. Правительства больше не было, электричество погасло в первую же неделю, а элитный поселок, где Соня жила, превратился в братскую могилу за считанные часы.
Она посмотрела на свои руки. Дорогие кольца давно потерялись, кожа была покрыта слоем серой пыли и ссадинами. На ней всё еще были те самые брендовые шорты, но теперь они были порваны, а вместо изящных туфель на ногах красовались тяжелые армейские ботинки, которые она сняла с трупа в каком-то охотничьем магазине.
– Господи, Вика, ну где же ты... – Соня всхлипнула, вытирая слезы грязным кулаком.
Час назад всё пошло прахом. Они с Викой пытались пробраться к заброшенному складу, где, по слухам, оставались запасы консервов. Мальчиков они потеряли еще в самом начале хаоса, когда толпа обезумевших людей хлынула со стадиона. Никита тогда кричал ей «Беги!», отбиваясь от троих тварей обломком скамьи, и это было последнее, что она видела.
Внезапно из-за мусорных баков показалась тень. Соня замерла, перехватив поудобнее кусок арматуры – её единственное оружие.
– Не подходи, – прошептала она, хотя голос дрожал.
Из тени вышла фигура. Это был «ходок» – так они с Викой их называли. Бывший мужчина в остатках делового костюма. Его челюсть была свернута набок, а один глаз отсутствовал, оставляя лишь зияющую черную дыру. Он двигался дергано, припадая на левую ногу, и издавал то самое клокочущее рычание.
Соня почувствовала, как внутри неё снова просыпается та самая капризная девочка, которой хочется забиться в угол и ждать, пока папа всё решит. Но папы больше не было. Был только этот монстр и её воля к жизни.
– Урод, – выплюнула она, делая шаг вперед.
Она знала, что медлить нельзя. Когда тварь бросилась на неё, Соня резко ушла в сторону, как учил её Никита во время их шутливых тренировок на поле. Арматура с глухим звуком вошла в висок мертвеца. Тело обмякло и рухнуло к её ногам. Соня отскочила, тяжело дыша, и её вырвало желчью. К этому невозможно было привыкнуть, даже спустя два месяца ада.
Она побрела дальше по лабиринту улиц, стараясь держаться тени. Город, который когда-то сиял огнями, теперь напоминал скелет огромного зверя. Разбитые витрины бутиков, в которых она когда-то оставляла миллионы, теперь служили убежищем для крыс.
– Принцесса в стране теней, – горько усмехнулась она, проходя мимо вывески своего любимого кафе.
Внутри всё было перевернуто. Соня зашла внутрь, надеясь найти хоть что-то съедобное. На полу валялись пустые стаканчики из-под латте, покрытые слоем плесени. Она нашла за стойкой пачку галет и жадно вгрызлась в них, не обращая внимания на вкус картона.
Внезапно за спиной раздался шорох. Соня мгновенно обернулась, выставив арматуру.
– Сонька? Это ты?
Голос был тихим, надтреснутым, но до боли знакомым. Из подсобки вышла Вика. Она выглядела ужасно: её и без того худое тело превратилось в обтянутый кожей скелет, веса в ней осталось, казалось, килограммов тридцать. Короткие русые волосы были спутаны, а в зеленых глазах горел недобрый, почти безумный огонек. В руках она сжимала кухонный топорик, перепачканный в чем-то темном.
– Вика! – Соня бросилась к подруге, едва не сбив её с ног.
– Тише ты, дура! – Вика резко оттолкнула её, озираясь по сторонам. – Привлечешь их. Ты как здесь оказалась? Я думала, тебя на перекрестке зажали.
– Я убежала... Я одного завалила, Вик, – Соня всхлипнула, прижимаясь к подруге. – Мне так страшно. Где Артём? Где Никита? Мы их найдем?
Вика посмотрела на неё тяжелым взглядом. В её четырнадцать лет она видела столько смертей, сколько не видел ни один солдат. Её бешеный характер превратился в холодную ярость выживальщика.
– Забудь о них, Соня. Если они не нашли нас за два месяца, значит, они либо корм для червей, либо ушли из города. Нам нужно выбираться к реке. Говорят, там есть кордоны, которые еще держатся.
– Но Никита... он сильный. И Артём... он же такой огромный, его не так просто сожрать, – Соня упрямо тряхнула головой, её длинные русые волосы, теперь грязные и тусклые, рассыпались по плечам.
– Сила здесь не помогает, – отрезала Вика, проверяя свой топорик. – Здесь помогает только скорость и отсутствие жалости. У тебя есть вода?
– Нет, только эти сухари.
– Ладно, делим пополам и уходим. Тут скоро будет жарко, я видела стаю на соседней улице.
Они сидели на полу кафе, быстро пережевывая сухие галеты. Соня смотрела в окно на догорающий закат. Два месяца назад в это время они бы ели пиццу и спорили о кино. Теперь их единственной целью было дожить до рассвета.
– Знаешь, – тихо сказала Соня, – я бы сейчас всё отдала за глоток ледяной воды. Даже ту сумку из лимитированной коллекции.
Вика криво усмехнулась, вытирая рот рукавом.
– Сумка тебе не поможет отбиться от стаи, Сонь. А вот твои ноги – вполне. Ты всё еще такая же капризная, даже когда мир сдох.
– Это не капризы, – Соня выпрямилась, и в её голубо-зелёных глазах на мгновение мелькнул прежний блеск. – Это стиль. Если я умру, я хочу умереть красивой.
– Дура ты, – Вика поднялась, протягивая ей руку. – Но ты моя дура. Пошли, пока солнце не село окончательно. В темноте они видят лучше нас.
Они вышли из кафе и двинулись в сторону набережной. Город затихал, погружаясь в зловещую тишину, прерываемую лишь далеким скрежетом металла и редкими выстрелами.
Внезапно из-за угла выскочил пес. Это был джек-рассел-терьер, грязный, худой, с оборванным поводком, волочащимся по земле. Он подбежал к девочкам и заливисто залаял.
– Вольт? – Соня замерла, её сердце пропустило удар. – Это же Вольт! Никита! Никита, ты здесь?!
Пес крутился вокруг них, поскуливая и пытаясь ухватить Соню за край шорт, словно увлекая за собой вглубь квартала.
– Стой, Соня! Это может быть ловушка! – Вика попыталась схватить её за руку, но та уже сорвалась с места.
– Это Вольт! Значит, Никита жив! Он где-то рядом!
Соня бежала, не чувствуя боли в ногах. Она перепрыгивала через обломки кирпичей и брошенные машины, следуя за белым пятном собаки. Вольт привел её к входу в старое бомбоубежище под стадионом. Дверь была приоткрыта.
– Никита! – закричала Соня, вбегая внутрь.
Внутри было темно и пахло сыростью. Она зажгла зажигалку, которую подобрала в кафе. Огонек выхватил из темноты фигуру, сидящую у стены. Это был Артём. Он выглядел как тень самого себя – осунувшийся, с ввалившимися глазами, его рост 190 теперь казался проклятием, потому что он занимал слишком много места в этом тесном пространстве.
– Артём... – прошептала подошедшая сзади Вика. Её голос дрогнул.
Парень поднял голову. В его карих глазах не было радости, только бесконечная усталость.
– Пришли всё-таки... – прохрипел он. – А я думал, мне уже кажется.
– Где Никита? – Соня схватила его за плечи, тряся. – Где он?!
Артём медленно перевел взгляд в угол подвала. Там, на старом матрасе, лежал Никита. Его правая нога была грубо перебинтована какими-то тряпками, сквозь которые проступала черная, зловонная кровь. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а на лбу выступил холодный пот.
– Никита... – Соня опустилась перед ним на колени.
Он открыл глаза. Даже в таком состоянии он попытался улыбнуться своей фирменной дерзкой улыбкой, но она превратилась в болезненную гримасу.
– Опа... Сонечка... – его голос был едва слышен. – Ты... как всегда... вовремя. Пришла... оценить мой новый... прикид?
– Замолчи, идиот! – Соня разрыдалась, прижимаясь лбом к его груди. Она чувствовала, как слабо бьется его сердце. – Зачем ты полез? Зачем остался?
– Кто-то же должен был... дать вам время... – Никита тяжело вздохнул, его рука слабо коснулась её волос. – Вольт... молодец... нашел вас.
Вика подошла к Артёму и молча обняла его за шею. Тот прижал её к себе, уткнувшись лицом в её плечо. В этом темном подвале, среди руин цивилизации, они снова были вместе, но цена этого воссоединения была слишком высока.
– Что с ним? – спросила Вика, кивнув на ногу Никиты.
– Укусили, – коротко ответил Артём. – Три дня назад. Он держится только на злости. Но припасов нет. Воды нет.
Соня вскинула голову, вытирая слезы. В ней что-то надломилось и переродилось. Капризная девочка умерла, оставив место кому-то другому – более жесткому и решительному.
– Мы найдем лекарства, – твердо сказала она. – В центре есть госпиталь Красного Креста. Я видела его по пути.
– Сонь, там кишмя кишит этими тварями, – Вика посмотрела на неё как на сумасшедшую. – Это самоубийство.
– Мне плевать, – Соня поднялась во весь рост, её тонкая талия выпрямилась, а взгляд стал ледяным. – Никита спас меня тогда в сквере. Он возил меня на своем питбайке, когда я ныла из-за каждой кочки. Теперь моя очередь.
Она посмотрела на Никиту. Тот смотрел на неё с восхищением, смешанным с жалостью.
– Соня... не надо... – прошептал он.
– Молчи, футболист. Теперь я здесь главная. Вика, Артём – вы остаетесь с ним. Я пойду одна. Я маленькая, я проскользну.
– Ты одна не дойдешь, – Артём попытался встать, но покачнулся.
– Дойду. У меня есть Вольт. И у меня есть повод вернуться.
Соня взяла свой кусок арматуры и проверила топорик, который Вика молча протянула ей.
– Вернись только, – тихо сказала Вика. – А то кто мне будет рассказывать про новые коллекции?
Соня коротко кивнула и вышла из подвала. На улице уже воцарилась ночь, и город наполнился звуками смерти. Но она больше не боялась. Она шла по битому стеклу в своих дорогих шортах и тяжелых ботинках, и в каждом её движении была грация хищника.
Она знала, что правительство пало, что мир сгорел, но пока у неё была цель и пока где-то в темноте дышал Никита, она была готова бросить вызов самой преисподней.
– Пошли, Вольт, – шепнула она псу. – Нам нужно спасти нашего короля.
И они исчезли в тени разрушенных зданий, оставляя за собой лишь эхо шагов по мертвому асфальту. Летнее солнце больше не грело, но внутри Сони горел огонь, который был жарче любого майского полдня. Это была любовь в эпоху апокалипсиса – капризная, жестокая и абсолютно бессмертная.