← Назад к обзору

Помоги

Шепот греха и тени за дверью

Ночь в «Тихой заводи» всегда была особенным временем. Когда солнце окончательно скрывалось за горизонтом, а суета трудового дня затихала, поселение погружалось в густую, почти осязаемую тишину. Лишь редкий лай Вольта на пробегающую мимо забора лису или далекое, едва различимое шарканье мертвецов в лесу напоминало о том, что мир снаружи по-прежнему мертв.

Соня сидела перед зеркалом в их с Никитой спальне. На ней был тонкий халат из натурального шелка — одна из тех немногих вещей, которые Никита добыл для нее в последнем рейде, рискуя жизнью в элитном квартале города. Ткань приятно холодила кожу, подчеркивая каждый изгиб ее повзрослевшего тела. В свои семнадцать она была ослепительно хороша: высокая грудь, которую едва удерживал вырез халата, тонкая талия и округлые бедра. После того как в ее жилах смешалась кровь Никиты, ее кожа приобрела фарфоровую бледность, а глаза в полумраке светились мягким изумрудным огнем.

– Ты сегодня необычайно тихая, принцесса, – раздался низкий голос от двери.

Никита стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. Он был без рубашки, и свет единственной масляной лампы выхватывал рельеф его мышц, покрытых шрамами и татуировками. Его тело, закаленное годами борьбы и труда, казалось вылитым из бронзы. Он медленно подошел к ней со спины и положил свои тяжелые, горячие ладони ей на плечи.

– Устала от бесконечных жалоб новоселов, – Соня откинула голову назад, прижимаясь затылком к его животу. – Они смотрят на нас как на спасителей, а сами не могут даже грядку прополоть без указаний Вики.

– Пусть смотрят, – Никита наклонился и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая аромат персиков и пороха, ставший ее личным запахом. – Главное, как я смотрю на тебя.

Его руки скользнули ниже, развязывая пояс халата. Ткань медленно сползла с плеч, обнажая молочно-белую кожу. Никита начал покрывать ее шею и плечи короткими, властными поцелуями, от которых по телу Сони пробежала дрожь.

– Никита... – выдохнула она, оборачиваясь в его руках.

В это же время в темном коридоре второго этажа послышались тихие шаги. Натаниэль, не в силах уснуть после встречи с Ниганом, бродил по дому. Образ мужчины в кожаной куртке и его пугающие слова не выходили у парня из головы. Ему нужно было с кем-то поговорить, спросить совета у старшего брата, но он не решался.

Нат подошел к двери комнаты Никиты и Сони, намереваясь постучать, но замер. Дверь была приоткрыта на узкую щелку, и оттуда доносились звуки, которые заставили его сердце пропустить удар.

– Ты сегодня такая горячая, – прошептал Никита, подхватывая Соню под бедра и усаживая ее на край высокого дубового комода.

– А ты такой нетерпеливый, – Соня капризно прикусила губу, но ее руки уже судорожно расстегивали ремень на его брюках. – Всегда хочешь всё и сразу.

– Потому что я никогда не могу наесться тобой, – он грубо, но страстно впился в ее губы поцелуем, одновременно стягивая с нее халат.

Натаниэль, затаив дыхание, прильнул к щели. Он знал, что должен уйти, что это глубоко личное, но какая-то неведомая, темная сила удерживала его на месте. Он видел, как Никита стоит между разведенных бедер Сони, как его сильные руки сжимают ее ягодицы, оставляя красные следы на бледной коже.

Соня выгнулась, обхватывая его шею руками, ее ногти впились в его спину. Она издала негромкий, гортанный стон, когда Никита начал ласкать ее грудь, сминая ее в своих ладонях и припадая губами к напряженным соскам.

– О боже, Никита... быстрее... – шептала она, ее дыхание стало прерывистым и тяжелым.

– Куда ты торопишься? – он поднял голову, и в его глазах горел первобытный огонь. – Я хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду.

Он медленно опустился на колени перед ней. Натаниэль видел, как голова Никиты скрылась между ее ног. Соня резко откинулась назад, упираясь руками в комод, ее пальцы судорожно сжимали дерево. Она закусила губу, пытаясь сдержать крик, но из ее груди вырывались лишь рваные, сладкие всхлипы.

– Да... вот так... еще... – ее тело мелко дрожало, а пальцы ног поджимались от невыносимого удовольствия.

Натаниэль чувствовал, как внутри него закипает странный жар. Это было не похоже на то, что он чувствовал раньше. Это было пугающе и притягательно одновременно. Он видел наслаждение на лице Сони, видел обожание и страсть в каждом движении Никиты.

Через несколько минут Никита снова поднялся, его дыхание было таким же тяжелым, как и у нее. Он одним движением избавился от остатков одежды, представ перед ней во всей своей первобытной мощи. Соня смотрела на него с восхищением, ее изумрудные глаза сияли в полумраке.

– Иди ко мне, – прошептала она, разводя ноги еще шире.

Никита вошел в нее одним мощным толчком. Соня вскрикнула, закинув голову, и этот звук, полный боли и высшего наслаждения, эхом разнесся по комнате. Он начал двигаться — быстро, ритмично, заполняя ее собой до предела. Комод мерно постукивал о стену, создавая первобытный ритм их страсти.

– Ты моя... – рычал Никита, впиваясь пальцами в ее плечи. – Слышишь? Только моя.

– Да... твоя... навсегда... – вторила ему Соня, ее голос срывался на хрип.

Натаниэль видел, как их тела слились в единое целое, как пот блестел на их спинах в свете лампы. Это была не просто физическая близость — это было утверждение жизни посреди царства смерти. Каждый толчок, каждый стон был вызовом этому гнилому миру.

Темп нарастал. Движения Никиты стали резкими, почти яростными. Соня обхватила его талию ногами, притягивая еще ближе, словно пытаясь раствориться в нем. Ее лицо было искажено гримасой экстаза, волосы рассыпались по плечам буйным русым облаком.

– Никита! Сейчас! – закричала она, не в силах больше сдерживаться.

Он замер на мгновение, напрягшись всем телом так, что мышцы на его спине стали похожи на стальные канаты, а затем с хриплым рыком выплеснул в нее всё свое напряжение. Соня задрожала в финальном оргазме, прижимаясь к нему так сильно, словно боялась, что он исчезнет, если она отпустит его хоть на секунду.

Они замерли в объятиях друг друга, тяжело дыша. Тишина комнаты наполнилась лишь звуками их восстанавливающегося дыхания. Никита нежно поцеловал ее в лоб, убирая прилипшую прядь волос.

– Я люблю тебя, принцесса, – тихо сказал он.

– И я тебя, мой футболист, – Соня слабо улыбнулась, закрывая глаза.

Натаниэль отшатнулся от двери, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. Он быстро и бесшумно проскользнул в свою комнату, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Его сердце колотилось так, словно он только что убежал от стаи ходоков.

То, что он увидел, перевернуло его мир. Он видел любовь — настоящую, дикую, защищенную стенами их дома. Но в его ушах всё еще звучал шепот Нигана: «Они держат тебя в клетке, малыш... Тебе нужно летать».

Нат лег на кровать, глядя в потолок. Перед его глазами чередовались образы: страсть Никиты и Сони и холодное, властное обаяние лидера Спасителей. Он чувствовал, что стоит на пороге чего-то огромного и страшного.

– Что мне делать? – прошептал он в темноту.

Ответа не было. Лишь за окном по-прежнему шелестел лес, скрывая в своих тенях и смерть, и тех, кто обещал свободу ценой души. В эту ночь Натаниэль повзрослел на целую жизнь, осознав, что мир не делится на черное и белое, и что за каждым актом любви может стоять тень великого искушения.

А в соседней комнате Никита и Соня засыпали, сплетясь телами, не подозревая, что их маленький рай уже попал в прицел человека, который не привык проигрывать. И что самый близкий им человек теперь хранит тайну, способную сжечь «Тихую заводь» дотла.