← Назад к обзору

Помоги

Стеклянный блеск и старые шрамы

– Соня, ты меня вообще слышишь? – Голос матери в трубке звучал как помехи на старом радио. – Мест в женском блоке нет. Директор общежития сказал, что это временно, буквально на пару недель, пока не освободится комната после ремонта. Потерпишь?

– Мам, ты серьезно? – Соня стояла посреди узкого коридора общежития, сжимая в руке лямку тяжелого рюкзака. – Мне пятнадцать. Я только что поступила в колледж, чтобы начать новую жизнь, а ты предлагаешь мне делить комнату с каким-то парнем?

– Он второкурсник, Сонечка. Сказали, что он положительный, спортсмен. И вообще, там две кровати в разных углах. Вика вон в одиннадцатый пошла, за ум взялась, а ты вечно ищешь проблемы там, где их нет. Всё, целую, мне пора на работу!

Короткие гудки отозвались в голове Сони тупой болью. Она вздохнула, поправляя выбившуюся прядь русых волос. За прошедший год она изменилась: талия стала еще уже, а бедра – женственнее, что в сочетании с её невысоким ростом создавало образ хрупкой, но опасной статуэтки. Её СДВГ никуда не делось, просто теперь она научилась направлять эту хаотичную энергию в рисование и бесконечные прогулки с Громом, которого пришлось оставить у родителей.

Она подошла к двери с облупившейся цифрой «302». Из-за двери доносился приглушенный бас какой-то модной музыки и ритмичный стук, похожий на удары мяча о стену. Соня набрала в легкие побольше воздуха и толкнула дверь.

Комната была залита косым светом заходящего солнца. На полу валялись кроссовки, пара гантелей и раскрытая спортивная сумка. На одной из кроватей, закинув ноги на спинку, сидел парень. Он подбрасывал футбольный мяч вверх и ловил его одной рукой. На нем были только широкие тренировочные штаны, и рельеф его пресса, подсвеченный золотистым светом, казался неестественно четким.

– Слышь, коменда сказала, что ко мне подселят «проблемную первокурсницу», но она не говорила, что ты настолько... – Парень замолчал на полуслове, и мяч со стуком упал на пол, укатившись под кровать.

Соня застыла. Сердце, которое она целый год приучала к спокойствию, совершило кульбит и застряло где-то в районе горла.

– Никита? – прошептала она, чувствуя, как слабеют колени.

Он медленно поднялся с кровати. За этот год он стал еще выше, раздался в плечах, а его взгляд приобрел ту холодную уверенность, которая бывает только у людей, привыкших к абсолютному поклонению. В колледже его называли «королем футбола», и слухи о его похождениях доходили даже до абитуриентов.

– Сонька? – Он подошел ближе, и Соня невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в дверь. – Вот уж не думал, что «мелочь» решит пойти по моим стопам. Ты что тут забыла?

– Я поступила на дизайн, – она постаралась придать голосу твердость, хотя внутри всё дрожало. – И мне не хватило места в женском крыле. Но если бы я знала, что здесь ты, я бы лучше спала на вокзале.

Никита усмехнулся, и эта знакомая наглая ухмылка обожгла её сильнее, чем воспоминания. Он сократил расстояние, нависая над ней своей огромной фигурой. Запах его парфюма – тот самый цитрус с примесью кожи – мгновенно заполнил всё пространство, выбивая почву из-под ног.

– На вокзале неудобно, Сонь. А у нас тут... уютно. – Он оперся рукой о дверь прямо над её головой. – Значит, судьба всё-таки любит ироничные шутки. Год не виделись, а ты, смотрю, оформилась.

Его взгляд бесцеремонно скользнул по её фигуре, задерживаясь на изгибах, которые теперь подчеркивало облегающее трикотажное платье. Соня почувствовала, как щеки обдает жаром – тем самым, от которого она бежала весь этот год.

– Убери руку, – холодно сказала она. – Мы не в кинотеатре и не в квартире твоей мамы. Я здесь временно, и я требую соблюдения личного пространства.

– Ого, какие слова мы выучили, – Никита рассмеялся, но руку убрал. – Ладно, дизайнерша. Твоя шконка – та, что у окна. Вещи не разбрасывать, музыку громко не включать, парней не водить. Хотя... – он снова окинул её взглядом, – парней я и сам не пущу. В этой комнате может быть только один альфа-самец.

– Ты не меняешься, – Соня прошла к своей кровати и сбросила рюкзак. – Всё тот же самовлюбленный индюк. Как там Кристина? Или как её звали... ту, с которой ты так эффектно уезжал в закат?

Никита вернулся на свою кровать и снова подобрал мяч.

– Кристина была давно. После неё было еще штук десять «тех самых». Я же бабник, забыла? – Он подмигнул ей. – А ты, я смотрю, следила за моей личной жизнью. Приятно.

– Я следила за тем, как быстро ты забываешь обещания, – Соня начала доставать вещи из рюкзака, стараясь не смотреть в его сторону. – Вика была права. Ты просто коллекционер.

– Вика... – Никита помрачнел. – Как она? Слышал, Артем окончательно ушел в монастырь под названием «тихая семейная жизнь» с той серой мышкой.

– Вика учится. Ей тяжело, но она сильнее, чем кажется. Она хотя бы не пытается заполнить пустоту внутри бесконечным списком имен.

Никита ничего не ответил. Он начал чеканить мяч ногой, сидя на кровати. Ритмичные удары действовали Соне на нервы. Её СДВГ требовало тишины или, наоборот, крика, но не этого монотонного звука, напоминающего о ходе времени, которое она потратила на то, чтобы его забыть.

– Перестань, – попросила она через десять минут.

– А что мне за это будет? – Никита поймал мяч коленями. – Знаешь, Сонь, тут скучно по вечерам. Телевизора нет, только ноутбук. Может, покажешь, чему тебя там на дизайне учат? Рисовать умеешь?

– Умею. Но не тебя.

– Зря. Я отличная натура. Девчонки из художественного класса за мной полгода бегали, просили попозировать с голым торсом.

– Пусть бегают дальше. У меня другие интересы.

Вечер опустился на город внезапно. В комнате стало темно, и только неоновая вывеска магазина напротив бросала на стены дрожащие синие и розовые блики. Соня сидела на своей кровати, поджав ноги, и пыталась читать учебник по истории искусств. Никита ушел в душ, и его отсутствие приносило лишь временное облегчение.

Когда дверь открылась, в комнату ворвался пар и запах мыла. Никита вошел, вытирая голову полотенцем. На нем снова были только штаны. Он подошел к окну и открыл его настежь.

– Ну и жарища, – выдохнул он. – Сонь, ты как в этом платье не сварилась?

– Мне нормально, – она не поднимала глаз от книги.

Никита подошел к её кровати и сел на край. Матрас прогнулся под его весом, и Соня невольно качнулась в его сторону.

– Перестань строить из себя обиженную принцессу, – тихо сказал он. Его голос в темноте звучал иначе – мягче, без привычной бравады. – Да, я поступил как скотина в прошлом году. Не звонил, не писал. Но ты же понимаешь... колледж, футбол, новая компания. Я думал, так будет лучше для нас обоих. Ты маленькая, я... ну, я такой, какой есть.

– «Лучше для нас обоих»? – Соня наконец подняла на него глаза. В синем свете неона они казались почти черными. – Ты просто испугался, Никит. Испугался, что тебе придется отвечать за свои слова. Тебе было проще сбежать к тем, кто ничего не требует.

– Может, и испугался, – неожиданно легко согласился он. – Ты была слишком... настоящей. Твоё СДВГ, твои вечные вопросы, то, как ты смотрела на меня в кинотеатре... Я не знал, что с этим делать.

Он протянул руку и осторожно коснулся кончиков её волос.

– Ты выросла. Стала совсем другой.

– Я стала взрослой, Никита. И я больше не куплюсь на твои «заезды» на питбайке и красивые слова.

– А если я не буду говорить красивых слов? – Он наклонился ближе, и Соня почувствовала жар его кожи. – Если я просто скажу, что мне не хватало того, как ты ворчишь на меня?

– Я тебе не верю.

– Проверим? – Он улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было издевки. – Слушай, тут завтра вечеринка у футболистов. Посвящение первокурсников. Пойдешь со мной?

– Чтобы ты мог показать всем свою новую «добычу»? Нет, спасибо.

– Чтобы я мог показать всем, что у «короля футбола» наконец-то появилась достойная компания. Без подтекста, Сонь. Просто... как старые знакомые.

– Старые знакомые не спят в одной комнате, Никита.

– Ну, это техническая ошибка администрации. – Он встал и потянулся, так что суставы хрустнули. – Ладно, дизайнерша. Спи. Завтра тяжелый день. Тебе рисовать, мне забивать голы.

Он лег на свою кровать и отвернулся к стене. Соня еще долго сидела в темноте, слушая его дыхание. Её СДВГ бушевало внутри: хотелось вскочить, убежать, закричать или... подойти к нему. Она вспомнила тот поцелуй в его комнате, когда Вика была за стеной. Тогда всё казалось таким простым и понятным. Сейчас же между ними лежала пропасть из года молчания и сотен чужих лиц.

Утро началось с грохота. Никита собирался на тренировку, роняя ключи и бутсы.

– Эй, спящая красавица! – крикнул он, натягивая футболку. – Я ушел. В холодильнике мой йогурт, не трогай его, это святое.

– Свой «Био-баланс» оставь себе, – пробормотала Соня, прячась под одеялом. – Я помню, как ты его у Вики воровал.

Никита рассмеялся и вышел, громко хлопнув дверью. Соня выдохнула. Две недели. Ей нужно продержаться всего две недели.

Весь день в колледже она чувствовала себя не в своей тарелке. На переменах она видела Никиту – он всегда был в центре внимания. Девчонки-третьекурсницы буквально висли на нем, а он что-то весело им рассказывал, изредка бросая взгляд на окна художественного корпуса.

Когда она вернулась в общежитие, Никита уже был там. Он сидел за столом и что-то увлеченно писал в тетради.

– Неужели «король футбола» учит уроки? – съязвила Соня, проходя к своему шкафу.

– Теория тактики, – не оборачиваясь, ответил он. – Тренер сказал, если не сдам, посадит на скамейку запасных. А я не привык быть вторым.

Соня подошла ближе и заглянула через его плечо. На листе были нарисованы схемы передвижения игроков, стрелочки и крестики.

– Тут ошибка, – сказала она, ткнув пальцем в угол листа. – Если этот нападающий пойдет сюда, он перекроет зону обстрела для полузащитника. У тебя тут дыра в обороне.

Никита замер. Он медленно повернулся к ней, и в его глазах читалось искреннее удивление.

– Ты откуда это знаешь?

– Мой папа – фанат футбола, – Соня пожала плечами. – Я с пяти лет смотрела с ним все матчи. И Грома я учила по футбольным командам.

Никита посмотрел на схему, потом на Соню, потом снова на схему.

– Черт, ты права. – Он быстро перечеркнул стрелку. – Слушай, а ты не так проста, как кажешься.

– Я никогда не была простой, Никита. Ты просто не хотел этого замечать.

Он отложил ручку и внимательно посмотрел на неё.

– Знаешь... та вечеринка. Я серьезно. Никаких игр. Я просто хочу, чтобы ты там была. Там будет Артем. Он просил передать, что хочет извиниться перед тобой за то, как всё вышло в парке.

– Артем будет? С Леной?

– Нет, Лена не ходит на такие сборища. Она дома читает Кафку или что там у них, у правильных девочек, модно. Артем придет один. Ему нужно поговорить с кем-то из «своих».

Соня задумалась. Увидеть Артема, поговорить с ним без присутствия его «тихой гавани» – это был шанс понять, что на самом деле происходит. И, возможно, помочь Вике.

– Хорошо, – сказала она. – Я пойду. Но при одном условии.

– Каком? – Никита прищурился.

– Ты наденешь футболку и не будешь весь вечер светить своим прессом. Это отвлекает от серьезных разговоров.

Никита расхохотался так громко, что за стеной кто-то постучал по батарее.

– Договорились, дизайнерша. Ради тебя я побуду приличным человеком. Один вечер.

Вечеринка проходила в подвале старого спортзала, который студенты превратили в подобие клуба. Громкая музыка, запах попкорна и дешевого пунша, неоновые ленты на стенах. Соня надела черное платье с открытой спиной – то самое, которое купила на выпускной, но так и не решилась надеть. Волосы она распустила, и они тяжелыми волнами падали на плечи.

Когда они вошли, музыка на мгновение показалась Соне слишком громкой. Её СДВГ тут же отозвалось легким головокружением, но Никита уверенно положил руку ей на талию.

– Спокойно, – прошептал он ей на ухо. – Я рядом.

Они пробрались к бару, где уже сидел Артем. Он выглядел подавленным. Перед ним стоял стакан с соком, к которому он почти не притрагивался.

– Привет, Тема, – Соня села рядом.

Артем поднял голову, и в его глазах промелькнула искра узнавания.

– Соня... Ты так изменилась. Красивая стала.

– Спасибо. Никита сказал, ты хотел поговорить.

Никита тактично отошел к стойке, делая вид, что заказывает напитки, но Соня видела, как он напряженно прислушивается.

– Я совершил ошибку, Сонь, – тихо сказал Артем. – Лена... она замечательная. Тихая, добрая. С ней легко. Но это не жизнь. Это как... как будто я уснул в теплой ванне. Я скучаю по Вике. По её крикам, по её бешеному характеру. Без неё я как будто наполовину мертв.

– Так почему ты не позвонишь ей? – спросила Соня. – Она ждет, Артем. Каждый день ждет.

– Я боюсь, – признался он. – Боюсь, что она меня не простит. И боюсь, что если я вернусь к ней, то снова начнется этот хаос. А я привык к покою.

– Покой – это для стариков, Артем. Тебе девятнадцать. Ты должен гореть, а не тлеть.

В этот момент к ним подошел Никита с двумя стаканами.

– Хватит о грустном, – сказал он, передавая один стакан Соне. – Сегодня праздник. Артем, иди потанцуй с кем-нибудь, развейся. А мы с Соней... мы пойдем на воздух. Тут дышать нечем.

Он взял Соню за руку и вывел её на задний двор спортзала. Там было прохладно и тихо. Над головой висела огромная желтая луна, совсем как в ту ночь на карьере.

– Артему нужно время, – сказал Никита, прислонившись к стене. – Он всегда был тормозом. Но он вернется к Вике, я уверен. Они как две части одного сломанного механизма.

– А мы? – вдруг спросила Соня, глядя на звезды. – Мы тоже части механизма?

Никита подошел к ней и взял за руки. Его ладони были теплыми и надежными.

– Мы – нет. Мы как два питбайка, Сонь. Если будем ехать слишком медленно – упадем. Нам нужна скорость. И нам нужно направление.

Он потянул её на себя, и Соня не стала сопротивляться. Она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как его сердце бьется в том же ритме, что и год назад.

– Я всё еще злюсь на тебя, – прошептала она.

– Я знаю. И я сделаю всё, чтобы ты перестала злиться. У нас есть две недели в одной комнате, Соня. И я не собираюсь тратить их на споры о йогурте.

Он поднял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. В этом взгляде не было бабника, не было «короля футбола». Там был просто парень, который наконец-то понял, что самая важная победа в его жизни – это не гол в финале, а прощение маленькой девчонки с характером урагана.

– Давай начнем сначала? – спросил он. – Привет, я Никита. Я учусь на втором курсе, люблю футбол и свой питбайк. И мне кажется, я по уши втрескался в свою соседку по комнате.

Соня улыбнулась, и её СДВГ впервые за долгое время превратилось в чистое, незамутненное счастье.

– Привет, Никита, – ответила она. – Я Соня. Я учусь на дизайне, люблю своего пса Грома и ненавижу, когда трогают мой завтрак. И мне кажется... мне кажется, я дам тебе шанс. Но только один.

Он рассмеялся и прижал её к себе. Над ними раскинулось ночное небо, полное обещаний и новых тайн. Лето давно закончилось, но впереди была осень, зима и целая жизнь, которую они теперь собирались прожить на максимальной скорости.

В окне общежития на третьем этаже дрожал неоновый свет. Там, в комнате 302, на столе лежала схема футбольной тактики с исправленной ошибкой. Оборона была восстановлена. А впереди их ждал долгий путь, на котором больше не было места для лжи и одиночества. Только рев мотора, запах цитруса и два сердца, бьющихся в унисон под небом большого города.