Попа
Тренболоновый шторм над Большим Залом
Пространство перед дубовыми вратами Хогвартса с треском разорвалось, исторгнув из себя два силуэта. Гермиона Грейнджер рухнула на колени прямо в мокрый шотландский вереск, судорожно хватая ртом холодный воздух и пытаясь удержать внутри желудка остатки тыквенного пирога после экстренной трансгрессии. Рядом с ней стоял Гарри Поттер. Точнее, возвышался, словно античная статуя, отлитая из темной бронзы, сухожилий и концентрированного тестостерона.
Гарри даже не сбил дыхание. Каждый его вдох заставлял ткань компрессионного лонгслива с логотипом Гриффиндора трещать по швам в районе широчайших мышц.
– Запах родины, – низко пророкотал Гарри. Бас Избранного заставил мелкие камешки на тропинке подпрыгнуть. – Сырость. Торф. Идеальные условия для усвоения углеводов с длинной цепью.
– Гарри, пожалуйста, одумайся! – взмолилась Гермиона, с трудом поднимаясь на ноги и поправляя растрепанную мантию. – Министерство наложило арест на Большой Зал именно из-за тебя! Ты не можешь просто так прийти туда и… и устроить там пауэрлифтерский помост! Профессор Макгонагалл лично подписала указ о запрете магнезии в коридорах замка! Горгульи задыхаются от меловой пыли!
– Макгонагалл живет в дефиците калорий последние триста лет, – отрезал Гарри, небрежно хрустнув шейными позвонками толщиной с корабельный канат. – У неё катаболизм головного мозга. Сегодня мы вернем замку истинную магию. Базовые движения. Никакой изоляции. Только хардкор.
Он сделал шаг вперед, и тяжелые кованые ворота замка сами распахнулись перед ним, жалобно скрипнув петлями, словно признавая абсолютное доминирование альфа-массы.
Они вошли в залитый факельным светом вестибюль. В воздухе стояла странная, давящая тишина. Ни шепота привидений, ни шороха мантий вездесущих первокурсников. Лишь из Большого Зала доносился мерный, монотонный гул высокотехнологичных сервоприводов и тихий, раздражающий писк квантовых датчиков.
Гарри нахмурил брови, отчего его надбровные дуги нависли над переносицей, как два гранитных карниза. Он толкнул двери Большого Зала.
– Сюрприз, стероидный ты кусок дегенерата! – раздался визгливый, торжествующий голос из-под зачарованного потолка.
Посреди зала, прямо между столами Когтеврана и Пуффендуя, возвышалась чудовищная конструкция. Это был боевой экзоскелет из затемненного сплава темной материи, внутри которого, скрестив ноги и прихлебывая из металлической фляги, восседал Рик Санчез. На лобовом стекле робота пульсировали голографические прицелы, а на плечевых турелях угрожающе вращались спаренные дула антиандрогенных излучателей.
Рядом, привязанный к одной из опор экзоскелета нейро-кабелями, беспомощно трепыхался Морти. На нем был надет изолирующий резиновый костюм с надписью «Осторожно: зона биологического поражения».
– Рик! – вскрикнула Гермиона, инстинктивно вскидывая палочку. – Как вы сюда проникли?! Антитрансгрессионные чары замка…
– Твои чары сосут квантовые леденцы у семимерных шлюх, кудрявая! – отрыгнул Рик, переключая тумблер на панели управления. – Я просто настроил портальную пушку на резонансную частоту древней магии, помноженную на координаты школьного пищеблока. И пока вы добирались на своих отсталых метлах или как вы там перемещаетесь, я превратил этот зал в идеальную ловушку для нашего доморощенного мистера Олимпия!
– Гарри! – пискнул Морти из своего резинового плена. – Беги, чувак! Он зарядил пушки антитестостероновым аэрозолем! Он хочет слить твою мускулатуру до уровня десятиклассницы-веганки! Он сказал, что твоя биологическая масса оскорбляет законы термодинамики!
– Заткнись, Морти! – рявкнул Рик, и манипулятор экзоскелета отвесил внуку звонкий подзатыльник. – Я пришел сюда восстановить баланс во Вселенной. Ни одно гуманоидное существо не должно иметь жим от груди выше, чем масса среднего астероида. Поттер, твой цикл закончен. Твои рецепторы сейчас схлопнутся!
Гарри молча оглядел зал. Его взгляд скользнул по накрытым столам, по парящим свечам, по преподавательскому столу, за которым в оцепенении сидели профессора во главе с Макгонагалл и Снейпом, скованные парализующими лучами Рика. Затем Избранный медленно стянул с себя футболку.
Ткань с треском лопнула, обнажив торс, который бросал вызов самому мирозданию. Мышцы груди Поттера были рассечены на волокна глубиной в палец. Вены на бицепсах вздулись до толщины пожарных рукавов, пульсируя густой, темно-бордовой жидкостью, которая светилась в полумраке слабым изумрудным светом.
– Ты говоришь о балансе, старик, – голос Гарри зазвучал подобно раскату грома, сотрясая витражи с гербами факультетов. – Но истинный баланс — это идеальное соотношение между белками, жирами и углеводами. Ты пришел с машинами, потому что твой собственный дух слаб. Твои митохондрии мертвы. Твоя спина круглая, как луна над Азкабаном. Ты боишься железа.
Гарри полез в карман спортивных штанов и вытащил черную матовую банку без этикеток размером с ведро. На крышке было криво нацарапано: «Смертельный Памп Судного Дня: Экстракт семенников венгерской хвостороги + 1000 мг чистого Тренболона Ацетата + кофеин безводный».
– Он… он собирается принять это перорально?! – Гермиона побледнела так, что стала прозрачнее Кровавого Барона. – Гарри, нет! Дозировка! Терапевтическое окно! Твоя печень просто испарится!
– Моя печень адаптировалась на втором курсе, когда меня укусил василиск, – невозмутимо отозвался Гарри.
Он сорвал крышку зубами и, не разбавляя порошок водой, высыпал добрых полкилограмма едкой фиолетовой смеси прямо себе в глотку.
Раздался сухой щелчок, словно в замке замкнуло высоковольтную линию. Глаза Гарри налились чистым, первобытным пламенем ярости. Зрачки расширились, заняв всю радужку.
– Время разминки, – прорычал он.
Гарри упал на пол и начал отжиматься. Но это были не обычные движения. Скорость его повторений превысила скорость звука. Ударные волны от каждого толчка ладонями о каменные плиты выбивали из пола искры и каменное крошево. Воздух вокруг Поттера начал нагреваться. Пятьдесят повторений. Сто. Двести.
– Рик, стреляй! – в панике завопил Морти. – Он входит в гипертрофический резонанс! Я видел это в аниме, сейчас произойдет взрыв!
– Да пошел ты, у меня пушка калибруется! – огрызнулся Рик, лихорадочно стуча по кнопкам. – Черт, плотность его мышечных фасций блокирует квантовое сканирование! Я не могу навести фокус на его гипофиз!
Гарри вскочил на ноги. Он встал в позу «максимальная мускулистость», сведя гигантские грудные мышцы вместе и выставив вперед трапеции, которые теперь полностью закрывали его уши.
И тогда это произошло.
Кровь под чудовищным давлением в триста миллиметров ртутного столба хлынула в перегруженные мышечные волокна. Капилляры Гарри начали источать сквозь поры концентрированный, раскаленный пар. Это был не просто пот. Это был аэрозольный концентрат чистого тренболона, помноженный на первобытный феромон альфа-самца магического мира.
Густое, переливающееся мускусное облако с ароматом жареного стейка, жженого магния, мужского пота и абсолютной сексуальной доминантности с шипением вырвалось из пор Избранного. Оно ударило в потолок, вытесняя зачарованные тучи, и стремительной ударной волной покатилось во все стороны, заполняя Большой Зал.
– О, черт… – Рик судорожно потянул носом воздух через щель в бронекостюме. Его глаза остекленели, зрачки расширились. – Что за… биологический взлом лимбической системы… Морти, держи меня, мои рецепторы… они горят…
Воздействие паров Гарри было мгновенным и тотальным.
Концентрация тестостерона и тренболона в воздухе превысила все мыслимые физические пределы. Молекулы феромонов вступали в реакцию с магическим фоном замка, превращаясь в психоактивный газ неизведанной мощности. Древние стены Хогвартса, пропитанные веками воздержания, строгой викторианской морали и зубрёжки, дали трещину.
Первой сломалась Гермиона.
Она выронила палочку. Её щеки вспыхнули пунцовым пламенем, дыхание стало частым и прерывистым. Она посмотрела на чудовищные, сепарированные квадрицепсы Гарри, на его венозный бицепс, на капли пота, стекающие по идеальным кубикам пресса, и её рассудок отличницы капитулировал.
– К черту С.О.В., – прохрипела Гермиона, срывая с себя мантию и пуговицы на белой блузке. – К черту правила школьного распорядка! Мне нужен белок! Мне нужна база!
Она с диким рыком бросилась вперед, но не на Гарри, а на парализованного чарами профессора Снейпа. Северус Снейп, чьи черные глаза до этого выражали лишь холодное презрение, внезапно шумно вдохнул воздух, наполненный парами Поттера. Лицо зельевара исказилось первобытной страстью. Парализующее заклинание Рика лопнуло под напором внезапного прилива крови к нижним конечностям профессора.
– Грейнджер! – прорычал Снейп басом, который никогда раньше не звучал в этих стенах. – Минус пятьдесят очков Гриффиндору за задержку проникновения!
Одним мощным движением Снейп разорвал свою глухую черную мантию, обнажив на удивление жилистый, волосатый торс, и заключил Гермиону в сокрушительные объятия прямо на столе Слизерина, сбивая серебряные кубки и блюда с пудингом.
Но это было только начало.
Феромоновый шторм хлынул через распахнутые двери в коридоры, поднимаясь по винтовым лестницам в башни факультетов, проникая в подземелья, в спальни старост и в учительскую.
В Большом Зале началось форменное безумие.
Профессор Макгонагалл, вдохнув полную грудь поттеровского мускуса, издала гортанный вопль мартовской кошки, сорвала с головы остроконечную шляпу и прыгнула через стол прямо на профессора Флитвика. Крошечный преподаватель заклинаний завизжал от восторга, мгновенно увеличивая свои габариты с помощью чар «Энгоргио» в самых неожиданных анатомических зонах.
– Рик! Рик, помоги мне! – орал Морти, извиваясь внутри резинового костюма, который стал невыносимо тесен. – Мое тело… оно горит! Гарри такой рельефный, Рик! Посмотри на его широчайшие! Они закрывают горизонт! Я хочу, чтобы он раздавил меня своими бедрами! Я хочу быть его протеиновым батончиком!
– Заткнись, Морти, заткнись, я сам… у меня сбоит центральный процессор! – кричал Рик. Ученого колотило. Биологические фильтры его экзоскелета шипели и плавились, не в силах нейтрализовать чудовищную дозу анаболического газа. – Мой квантовый член… он пытается пробить обшивку робота! Черт возьми, Поттер, что ты подмешал в этот порошок?!
С потолка посыпались зачарованные свечи. Привидения замка потеряли свой бестелесный статус: насыщенный магией тестостерон Гарри сконденсировал эктоплазму. Почти Безголовый Ник с ревом схватил Серую Даму за полупрозрачную талию и поволок её на люстру. Портреты в массивных рамах выламывали перегородки между картинами: толстые средневековые монахи с похотливым улюлюканьем набрасывались на пастушек с соседних холстов, срывая вековые слои масляной краски.
– Больше пампа! – ревел Гарри, не обращая внимания на происходящую вокруг вакханалию.
Он упал в глубокий присед, подобрал массивную гранитную лавку Когтеврана весом в полтонны и начал делать жим из-за головы. Каждый его подъем сопровождался искрами из глаз и новым выбросом феромонов.
– ТЯЖЕЛЫЙ ВЕС! – орал Поттер. – ЭТО МОЙ ЗАЛ! ЭТО МОЙ СЕКТОР!
Из коридора в зал хлынула толпа старшекурсников. Они были полуодеты, их глаза горели диким, первобытным огнем. Когтевранцы срывали мантии с пуффендуйцев, слизеринцы сплетались в яростном экстазе с гриффиндорцами прямо на полу, усыпанном магнезией и осколками стекла. Межфакультетская вражда, копившаяся веками, утонула в море неудержимой, животной похоти. Никто больше не вспоминал о чистоте крови — имела значение лишь плотность ягодичных мышц и глубина проникновения.
Экзоскелет Рика затрещал.
– К черту всё! – взвыл безумный ученый. Он нажал кнопку аварийного сброса брони.
Створки кабины распахнулись. Рик вывалился наружу прямо в эпицентр тренболонового тумана. Он жадно глотнул тяжелый, пряный воздух, закатил глаза и опустился на четвереньки, судорожно сдирая с себя лабораторный халат.
– Да… о да… наука сосет… стероиды правят миром… – бормотал Рик, его лицо расплылось в блаженной, безумной улыбке. – Морти, где ты, мелкий засранец?! Иди сюда, дедушка покажет тебе межпространственное совокупление без презерватива!
Морти, наконец прорвавший резиновый комбинезон зубами и ногтями, с визгом радости выкатился на пол и побежал навстречу деду, сбивая по пути плачущего от счастья Филча, который в экстазе охаживал шваброй кого-то из старост.
В центре зала оставался лишь один островок спокойствия.
Гарри закончил сотый повтор с гранитной лавкой и с грохотом опустил её на пол, расколов каменную плитку до самого фундамента. Он выпрямился во весь свой исполинский рост. Мышцы звенели от притока крови, кожа натянулась до прозрачности, обнажая идеальную анатомическую карту вен и волокон.
Избранный окинул взглядом Большой Зал.
Гермиона и Снейп слились в экстазе на учительском помосте, цитируя вперемешку «Травничество» и «Темные искусства». Рик и Морти, забыв про портальные пушки и квантовые законы, предавались хаотичному инцестуальному безумию на ковре перед камином. Весь Хогвартс стонал, двигался, пульсировал и изнемогал в едином, слаженном ритме первобытного тренболонового оргазма.
Гарри поправил круглые очки, которые чудом удерживались на его широченной переносице.
– Неплохая кардио-сессия, – произнес он негромко. Его голос мягко прокатился над телами стонущих магов и маглов.
Он нагнулся, поднял свой титановый шейкер и сделал глубокий глоток восстановительного коктейля из сывороточного изолята и порошка из рога единорога.
– Завтра, – сказал Гарри, глядя на зачарованный потолок, где вместо звезд теперь сияла огромная надпись «NO PAIN NO GAIN», – качаем дельты. Опоздавшие делают берпи на раскаленных углях.
Он закинул спортивную сумку на спину и неторопливой, сокрушительной походкой истинного гигачада направился к выходу, перешагивая через сплетенные тела деканов факультетов.
Впереди была целая ночь анаболического сна. А сон, как знал каждый истинный атлет, был залогом правильного восстановления.