Попа
Гуманитарный десант чистого кайфа
Воздух в Большом Зале перестал быть газом — он превратился в густой, обжигающий сироп из испарений концентрированного тренболона, раскаленного тестостерона и животного пота. Древняя магия замка окончательно капитулировала перед биологическим террором Избранного. В каменных стенах стоял сплошной, утробный гул: стоны, влажные шлепки сотен обнаженных тел, треск разрываемой мантийной ткани и похотливый рев преподавательского состава сливались в единую симфонию первобытной вакханалии.
На дубовом столе Слизерина Гермиона Грейнджер выгибалась дугой, вцепившись пальцами в полированное дерево так, что щепки вонзались под ногти. Ее зрачки были расширены на всю радужку, по бедрам текли ручьи пота, смешанные с пролитым коллекционным огневиски. Сверху на нее, словно обезумевший волкодав, наваливался Северус Снейп. Профессор зельеварения, отбросив последние крупицы британской чопорности, вколачивал бедра в отличницу с яростью отбойного молотка, оставляя синяки на ее нежной коже.
– Больше компрессии, девчонка! – хрипел Снейп, срывая голос до визга. – Твоя тазовая мускулатура слаба! Ты не сдашь Жаба по базовому проникновению! Сжимай сфинктер на раз-два!
– Еще, профессор! – истошно верещала Гермиона, запрокидывая голову и раздирая ногтями жилистую, покрытую черной шерстью спину зельевара. – Нарушьте правила школы! Лишите меня девственности разума! Вгоните до упора, во имя Годрика Гриффиндора! Глубже, черт вас дери, глубже!
Рядом, прямо на груде разорванных учебников по трансфигурации, катались Рик и Морти. Безумный ученый, окончательно потерявший человеческий облик под действием паров поттеровской мускулатуры, заломил внуку худые ноги за уши и всаживал свой сморщенный, но окрепший от стероидной радиации орган с механической беспощадностью квантового поршня.
– Рик! О боже, Рик, ты раздерешь меня пополам! – визжал Морти, захлебываясь слюной и слезами экстаза. – Это неправильно, мы же родственники, Рик! Но твои седые яйца… они так приятно хлопают по моим ягодицам!
– Заткнись и глотай анаболический выхлоп, кусок генетического мусора! – рычал Санчез, слюнявя ухо внука и с силой шлепая его ладонью по красным, пылающим ягодицам. – В этом измерении законы морали аннигилированы! Твоя простата теперь принадлежит науке и Избранному! Двигай задом в темпе вальса, Морти, пока у меня не лопнули пещеристые тела!
В центре зала, словно античное божество плодородия и гипертрофии, возвышался Гарри Поттер. Ему не нужны были партнеры. Его партнером было само мироздание. Избранный подошел к вековой гранитной колонне, поддерживавшей арочный свод замка, обхватил ее могучими руками и с чудовищным ревом вырвал из фундамента. Каменная пыль осыпала его лоснящиеся, рассеченные до волокон плечи.
Гарри прижал гладкий холодный гранит к паху и начал совершать мощные, сокрушительные толчки тазом вперед. Каждый удар его стального лобка о гранитную толщу порождал сноп белых искр и звуковую волну, заставлявшую совокупляющихся магов вокруг биться в конвульсиях оргазма.
– ТЯГА В ПРИСЕДЕ! – ревел Поттер, и вены на его шее толщиной с питона грозили пробить кожу. – ТРИСТА ПОВТОРЕНИЙ НА ОТКАЗ! МАКСИМАЛЬНЫЙ ПАМП!
Профессор Макгонагалл, оседлавшая полуголого Флитвика прямо на кафедре, завыла по-звериному, когда волна тренболонового мускуса от очередного толчка Гарри окатила ее лицо. Замшелые привидения, уплотнившиеся до состояния резиновых секс-кукол, висели под потолком, образуя гигантские гирлянды из стонущих эктоплазматических тел. Кровавый Барон яростно насаживал Плаксу Миртл на призрачный меч, а та лишь заливисто хохотала, разбрызгивая эктоплазму по зачарованным стенам.
Внезапно хрустальный купол Большого Зала со звоном разлетелся на миллионы осколков.
В ночное шотландское небо, озаренное багровыми сполохами, ворвался тяжелый, оглушающий стрекот вертолетных винтов. Черные армейские «Сикорские» без опознавательных знаков зависли над пробитой крышей, поднимая вихри из перьев, трусов и клочьев мантий.
– Внимание всем субъектам внутри периметра! – разнесся над залом механический голос через мегафоны мощностью в сотни децибел. – Говорит Чрезвычайный комитет Организации Объединенных Наций по сдерживанию биогенных катастроф! Ваш уровень тестостерона угрожает тектонической стабильности Евразийской плиты! Спутниковые снимки зафиксировали спонтанные эрекции у мужского населения в радиусе трех тысяч километров! Франкфуртская биржа рухнула, брокеры совокупляются на столах! Немедленно прекратите фрикции!
– Пошли на хер, пидоры в галстуках! – проорал снизу Рик, не переставая яростно драть всхлипывающего Морти. – У нас тут трансцендентный анаболический коитус! Сделайте замер моих дельт, суки!
– Протокол «Омега-Седация» утвержден Советом Безопасности, – холодно ответил мегафон. – Обычные транквилизаторы сгорают в их крови за наносекунды. Применить тяжелую артиллерию. Загрузить гуманитарный диацетилморфин.
С вертолетов посыпались тросы. Внутрь зала, круша остатки витражей, десантировались бойцы в белых костюмах полной радиационно-биологической защиты с эмблемами ООН. На их спинах висели огромные баллоны с маркировкой «ЧИСТЫЙ АФГАНСКИЙ ДИАЦЕТИЛМОРФИН. МЕДИЦИНСКИЙ КЛАСС ААА+». В руках они держали пневматические гарпунные ружья, заряженные полулитровыми стеклянными шприцами с толстыми иглами для слонов.
– Только опиоиды высшей пробы способны химически сбить этот адский андрогенный шторм! – орал командир штурмовой группы через респиратор. – Заливайте их по вене! Сбивайте дофамин! Глушите либидо к чертовой матери!
Первый залп пришелся прямо по слизеринскому столу. Гарпун с визгом вонзился Снейпу прямо в обнаженную, волосатую ягодицу. Поршень сработал с глухим хлопком, вогнав в кровеносную систему профессора двести кубов концентрированного жидкого героина.
Северус замер на полувдохе. Его бешеные черные глаза, только что горевшие пламенем ненасытной похоти, внезапно затуманились. Черты лица расслабились, яростный оскал сменился сонной, блаженной полуулыбкой младенца. Профессор медленно, словно тающее сливочное масло, сполз с Гермионы и уткнулся носом в разлитую подливку.
– Лили… – пробормотал Снейп заплетающимся языком, пуская теплую слюну на скатерть. – Какие мягкие обои в астрале… всё так… медленно… как хорошо… не надо варить зелья… просто полежать…
Второй гарпун прилетел в шею Гермионе. Девушка дернулась, ее соски, торчавшие до этого как гранитные пики, мгновенно обмякли. Она сладко зевнула во весь рот, натянула на оголенную грудь край грязной скатерти, свернулась калачиком рядом со Снейпом и тихо захрапела, почмокивая губами.
– Нет! Мои шлюхи! – взревел Рик, пытаясь вскочить на ноги. – Вы не заберете мой кайф, ООНовские выродки!
Два бойца ООН синхронно выстрелили в ученого. Иглы пробили тощую спину Санчеза. Мощнейший опиатный удар парализовал нервную систему деда. Рик покачнулся, его зрачки сузились в крошечные черные точки.
– О-о-о… чуваки… – протянул Рик, и ноги его подкосились. Он рухнул прямо на Морти, накрывая того своим телом. – Какая чистая синтетика… ни капли димедрола… моё уважение афганским талибам… Морти, слышишь… теплота растекается по кишкам… брось дрочить, давай просто… залипнем на потолок…
Морти, получивший остаточную дозу через контакт со спермой и потом деда, лишь глупо хихикнул, закатил глаза под лоб и обмяк, пуская пузыри носом.
Бойцы ООН рассредоточились по залу, методично отстреливая стонущих старшекурсников и профессоров. Макгонагалл рухнула прямо на Флитвика, довольно мурлыча во сне, словно кошка у камина; Почти Безголовый Ник потерял плотность и рассеялся в воздухе радужным, полусонным туманом. Вакханалия затихала, сменяясь глубоким, липким опиоидным покоем.
Оставался только один.
Гарри Поттер медленно повернулся к шеренге миротворцев. Он отбросил истерзанную каменную колонну, которая с грохотом раскололась о пол. Его гигантский, венозный торс вздымался, как кузнечные меха. Взгляд Избранного сквозь круглые очки был тяжелым и налитым кровью.
– Вы смеете прерывать мой суперсет? – пророкотал Гарри. Звуковая волна сдула каски с двух ближайших солдат. – Вы принесли кардио-яд в мою цитадель массы?
– Огонь по доминанту! – в панике завопил командир десанта. – Заряжай золотой резерв! Максимальная доза! Если мы не уложим его, он оплодотворит весь батальон прямо через кевлар!
Десять гарпунов одновременно ударили в грудь Избранного.
Иглы со скрежетом пробили кожу, натянутую до предела анаболическим давлением. Десять поршней с шипением вогнали в грудные мышцы Гарри пять литров чистейшего медицинского диацетилморфина — дозу, способную погрузить в вечный сон стадо полосатых китов.
В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом вертолетов на улице.
Мышцы Гарри задрожали. Кожа на его скулах побледнела. Бешеное биение сердца, разгонявшее кровь до скорости гоночного болида, начало замедляться: двести ударов в минуту… сто пятьдесят… восемьдесят… сорок…
– Система… замедляется… – глухо произнес Гарри. Его голос потерял металлический скрежет, став тягучим, бархатным и глубоким.
Вены на бицепсах чуть опали, но рельеф остался неизменным — монолитная гранитная плита мышц отказывалась сдаваться катаболизму. На лбу Избранного шрам в форме молнии перестал пульсировать багровым и засветился мягким, неоновым сапфировым светом.
Опиат невиданной чистоты вступил в химическую реакцию с тренболоном в миоцитах Поттера. Вместо того чтобы вырубить гигачада, вещество создало уникальный симбиоз: анаболическая мощь сплавилась с абсолютным, безмятежным дзен-буддистским спокойствием.
Гарри медленно опустил руки вдоль тела. Его гигантские широчайшие мышцы плавно расправились, словно крылья задремавшего дракона. Он не упал. Он даже не покачнулся.
– Нормальный приход, – неторопливо произнес Поттер, и с его мужественного подбородка сорвалась капля пота, гулко ударившись о каменную плиту. – Мышечный спазм купирован. Фасции расслаблены. Это… идеальный восстановительный протокол.
Командир бойцов ООН выронил ружье, глядя на двухметрового титана, который стоял под дозой, способной убить дивизию, и просто кайфовал, сохраняя осанку древнегреческого атланта.
– Он… он держит удар… – прошептал солдат, пятясь назад. – Его печень перерабатывает опиаты в чистый глюкоген… Он бессмертен…
Гарри перевел затуманенный, но кристально чистый взгляд на спящих вокруг людей.
Снейп тихо пускал слюни на грудь Гермионы, которая посапывала с блаженной улыбкой на искусанных губах. Рик лежал на спине, обняв ногу Морти, и бормотал формулы синтеза морфина из межзвездной пыли. В Большом Зале воцарился абсолютный, умиротворенный мир. Никто больше не кричал, никто не требовал проникновений, никто не боролся за чистоту крови. Лишь сладковатый дым опиатов смешивался с запахом высыхающей магнезии.
Гарри медленно, плавно согнул руки в локтях и встал в позу «отдыхающий полубог». Мышцы отозвались мягким, глубоким теплом.
– Спасибо за гуманитарную помощь, ООН, – произнес Избранный, прикрыв глаза за стеклами круглых очков. – Отличная заминка после взрывной тренировки. Передайте Генеральному секретарю… что завтра… у нас день восстановления и растяжки.
Он опустился прямо на пол, скрестив массивные ноги по-турецки, и погрузился в глубокую, анаболическую медитацию, удерживая сознание на самой грани вечного сна и абсолютной силы.
Миротворцы переглянулись, молча подобрали оружие и начали медленно подниматься по тросам обратно в вертолеты. Задание было выполнено. Земля была спасена от тренболонового оргазма, а Хогвартс мирно спал под крылом самого рельефного, обдолбанного и непобедимого волшебника в истории мультивселенной.