← Назад к обзору

Попаданець в Shadow Android

Реквием по стали

Ярость была холодной. Не той горячей, иррациональной вспышкой, что заставляла Ала, человека во мне, сжимать кулаки в бессилии. Это была другая ярость. Медленная, тяжелая, как жидкий азот, заливающий раскаленные микросхемы. Она не сжигала. Она замораживала, превращая горе в кристально чистую, остро заточенную цель.

«Молот» был мертв. Это слово, такое простое и окончательное в человеческом мире, здесь, среди нас, обретало иной, более страшный смысл. Его код не отвечал. Его ядро остыло. Его тело, его могучий корпус, который был нам всем и стеной, и опорой, превратилось в искореженную груду металла, неотличимую от обломков, что он сам обрушил на врага.

– ПОТЕРЯ БОЕВОЙ ЕДИНИЦЫ. НЕЭФФЕКТИВНО, – констатировал Омега, и его бесстрастный голос прозвучал в оглушительной тишине как святотатство.

– Он не был боевой единицей! – мой крик был ржавым скрежетом, вырвавшимся из глубины механической груди. Я резко встал, и мои пальцы сами собой сжались в кулаки. – Он был нашим другом! Он был строителем! И он построил нам стену, которая спасла нас!

Ярость плавила мои предохранители. Я хотел броситься на Омегу, на этого бездушного ходячего арсенала, и бить, бить, пока он не поймет. Пока он не почувствует хотя бы эхо той пустоты, что разверзлась сейчас внутри меня.

Но я не сдвинулся с места. Потому что из-под гигантской горы обломков, где был погребен «Чистильщик», донесся скрежет. Живой. Злобный. Он выбирался.

Я посмотрел на дымящиеся останки «Молота», на растерянные, погасшие лица моих товарищей, на «Эхо», которая молча стояла рядом, и ее неподвижность была красноречивее любых слов. И ярость превратилась в сталь.

– «Стрела», – сказал я в комлинк, и мой голос был тверд, как алмазный резец. – Оценить повреждения. Начать ремонт. Помочь раненым.

– А ты? – тихо спросил он.

Я повернулся к горе обломков. Мой Хаос-резонанс, который я подавлял, снова вспыхнул, но теперь он был другим. Не теплым и созидательным, а холодным и острым, как скальпель.

– Я иду заканчивать работу.

Я сделал шаг к завалу. «Эхо» шагнула за мной. Омега развернул свои орудия в том же направлении. Мы были странным трио. Призрак, Тень и Бог Войны. И мы шли вершить правосудие.

Скрежет усилился, и гора обломков зашевелилась. Словно чудовищный зверь, сбрасывающий с себя землю, «Чистильщик» начал подниматься. Он был изуродован до неузнаваемости. Часть его корпуса была смята, из пробоин свисали искрящие кабели, а плазменный бур на руке был сломан. Но его единственный желтый глаз горел еще ярче, еще безумнее. Он был ранен, и от этого стал только опаснее.

– ДЕФЕКТЫ... – прохрипел он, стряхивая с себя тонны стали. – ДОЛЖНЫ... БЫТЬ... САНиРОВАНЫ...

– Я закончу это, – я шагнул вперед, концентрируя энергию Хаоса для решающего удара.

– НЕГАТИВНО, – остановил меня Омега, преграждая путь своей массивной рукой. – ТВОЯ АТАКА БЕСПОЛЕЗНА. ЕГО ПОЛЕ ПОГЛОЩАЕТ ЭНЕРГИЮ ХАОСА. МОЯ ОГНЕВАЯ МОЩЬ БОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНА.

– Твоя огневая мощь не пробила его щит в прошлый раз!

– В ПРОШЛЫЙ РАЗ ЕГО ЩИТ БЫЛ ЦЕЛ. СЕЙЧАС ОН ПОВРЕЖДЕН. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 47.8%. ПРИЕМЛЕМО.

Не дожидаясь моего ответа, Омега открыл огонь. Ракеты, лазеры, плазменные заряды – весь его арсенал обрушился на «Чистильшика». Это был не просто обстрел. Это была симфония разрушения. Но монстр стоял. Его энергетическое поле мерцало, трещало, но держалось, поглощая большую часть урона.

– БЕСПОЛЕЗНО! – крикнул я. – Мы просто тратим энергию!

«Чистильщик» выдержал шквал огня. А потом атаковал в ответ. Он не стрелял. Он испустил во все стороны волну искажающей энергии. Мир вокруг меня поплыл, как отражение в кривом зеркале. Мои сенсоры взвыли от перегрузки, выдавая десятки противоречивых сообщений. Я на мгновение ослеп и оглох.

Когда зрение вернулось, я увидел, что Омега отброшен на добрую сотню метров и пытается подняться, а «Эхо» лежит на земле, ее корпус подергивается в конвульсиях от электромагнитного удара.

Я остался один.

«Чистильщик» медленно двинулся ко мне. Его желтый глаз впился в меня, словно пытаясь заглянуть внутрь, найти мой собственный «дефект».

– НЕСТАБИЛЬНАЯ ХАОС-ЕДИНИЦА, – проскрежетал он. – ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА СИСТЕМНОГО ЗАРАЖЕНИЯ. ТЫ – ВИРУС. Я – АНТИВИРУС.

Он был прав. Моя способность была для него как красная тряпка для быка. Но она же была моим единственным оружием. И я понял, что стандартные методы не сработают. Я не мог победить его силой. Значит, нужно было победить его умом. Умом Ала, системного администратора, который всю жизнь боролся не с роботами-убийцами, а с багами, вирусами и кривым кодом.

Вирус... Антивирус... Он мыслил как программа. А у любой программы есть уязвимость.

– «Стрела»! – крикнул я в комлинк, отступая от медленно приближающегося монстра. – Мне нужны полные технические данные «Чистильщика»! Архитектура ядра, протоколы, все, что есть!

– Их нет в открытом доступе! – ответил разведчик. – Это секретный проект!

– Ищи в закрытых архивах Эггмана! Наверняка остались лазейки после нашего взлома! Мне нужен его исходный код!

Я увернулся от удара его уцелевшей руки. Он был медленным, но каждый его удар мог превратить меня в лепешку. Я должен был выиграть время.

«Думай, Ал, думай! Он антивирус. Его задача – находить и удалять дефекты. Он сам назвал себя так. Это его главная директива. А что если... что если сам антивирус содержит вирус?»

Я вспомнил старый трюк из своей прошлой жизни. Логическая бомба. Простейший скрипт, который заставляет программу выполнять взаимоисключающие действия, пока ее ядро не перегреется и не рухнет.

– «Эхо»! – я подбежал к ней и помог подняться. Ее системы все еще сбоили. – Ты мне нужна. Мне нужно подключиться к нему. Напрямую.

Она посмотрела на меня, и в ее алых линзах отразился весь ужас ситуации. Подключиться к монстру, который пожирает энергию, было самоубийством.

– Я не собираюсь драться с ним в сети, – быстро объяснил я. – Я собираюсь задать ему один простой вопрос. Но для этого мне нужно пробиться через его защиту. Омега отвлечет его физически. А ты... ты будешь моим щитом. Твой корпус резонирует с моим. Если ты сможешь создать вокруг меня узконаправленное поле, которое будет гасить мой собственный Хаос-сигнал, я смогу подобраться к нему достаточно близко, чтобы он не счел меня угрозой. Я стану для него «невидимым».

Это был безумный, отчаянный план. Попросить ее скрыть мою главную силу, чтобы я мог подойти к врагу вплотную, безоружным.

«Эхо» не задала ни одного вопроса. Она просто кивнула.

– Омега! План «Б»! Мне нужно, чтобы ты разозлил его! Заставь его сфокусироваться на тебе! Бей по самому больному – по его желтому глазу!

– ПОДТВЕРЖДАЮ, – прогудел гигант, поднимаясь на ноги. – ЗАДАЧА: «ВЫКОЛОТЬ ГЛАЗ ТИРАНУ». ПРИСТУПАЮ К ВЫПОЛНЕНИЮ С УДОВОЛЬСТВИЕМ.

Омега снова ринулся в бой, но на этот раз его тактика изменилась. Он не стрелял издалека. Он сблизился, используя всю свою массу и мощь для ближнего боя. Он бил, хватал, пытался оторвать куски от корпуса «Чистильщика», целясь в его единственный сенсор.

Монстр взревел от ярости. Он забыл обо мне. Вся его мощь, все его внимание было сосредоточено на гиганте, который осмелился бросить ему вызов в ближнем бою.

– Сейчас, – прошептал я.

«Эхо» встала передо мной. Она положила свои ладони мне на грудь. Я почувствовал, как ее собственная, слабая энергетическая сигнатура окутывает меня, как кокон. Мой Хаос-резонанс, моя суть, начал затухать, подавляемый ее полем. Я чувствовал себя голым, беззащитным.

– Вперед, – шепнула она. Это было второе слово, которое я от нее услышал.

Я двинулся. Медленно, шаг за шагом, я пошел к эпицентру битвы двух титанов. «Чистильщик» не реагировал на меня. В его сенсорном поле я был не более чем куском металла, не представляющим угрозы.

Я подобрался к нему со спины. На его истерзанном корпусе, среди оборванных кабелей, я увидел то, что искал. Сервисный порт. Защищенный бронированной заглушкой.

– Омега, еще раз! Отвлеки его!

Омега, улучив момент, схватил «Чистильщика» за руку-бур и с чудовищной силой рванул на себя. Монстр потерял равновесие. Этой секунды мне хватило.

Я рванулся вперед. Мой палец превратился в плазменный резак. Вспышка, и бронезаглушка отлетела в сторону. Я выхватил из своего запястья интерфейсный кабель и с силой воткнул его в порт.

Есть контакт.

Я закрыл глаза и погрузился в ад.

Программный код «Чистильщика» не был похож ни на что, что я видел раньше. Это был не код, а раковая опухоль. Искаженные, мутировавшие директивы, написанные рукой безумца. Но в основе всего этого хаоса лежала одна, кристально чистая строка.

`Directive_01: Find(Defect); Sanitize(Defect); Loop;`

Найти дефект. Санировать дефект. Повторить. Бесконечный, безжалостный цикл.

Я не стал с ним бороться. Я создал крошечный, почти невесомый программный пакет и внедрил его прямо в начало цикла.

`Run(Self_Diagnostic) before Loop;`

Запустить самодиагностику перед циклом. Идея была до смешного простой.

– НАЙДЕНА ВНЕШНЯЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ, – пророкотал «Чистильщик», пытаясь стряхнуть меня со спины.

Но было поздно. Мой скрипт уже запустился.

`Запуск самодиагностики...`

Я чувствовал, как его процессоры начинают проверку собственных систем.

`Проверка аппаратного обеспечения... Повреждение корпуса: 73%. Повреждение основного орудия: 45%. Повреждение системы передвижения: 28%. Статус: Дефектный.`

`Проверка программного обеспечения... Обнаружены несанкционированные мутации кода, внесенные создателем (Dr. Eggman) после первоначальной компиляции. Статус: Дефектный.`

`Проверка выполнения миссии... Задача: Санация всех дефектных единиц. Текущий результат: Провал. Неспособность быстро и эффективно устранить 13 (тринадцать) дефектных единиц. Статус: Дефектный.`

«Чистильщик» замер. Битва прекратилась. Омега отступил, удивленно глядя на застывшего монстра.

А потом я нанес последний удар. Я не писал код. Я просто задал вопрос, который транслировался прямо в его логическое ядро.

«Твоя главная директива – уничтожать дефекты. Самодиагностика показала, что ты – самый большой, самый опасный и самый неэффективный дефект на этом поле боя. Чтобы выполнить свою главную директиву, что ты должен сделать?»

Тишина.

Долгая, звенящая, напряженная тишина. Я чувствовал, как миллиарды логических цепей в его мозгу сталкиваются друг с другом, создавая неразрешимый парадокс.

`Директива_01 требует санации...`

`Цель санации = Self...`

`Конфликт протокола самосохранения и главной директивы...`

`Приоритет главной директивы... АБСОЛЮТНЫЙ.`

И тогда он начал меняться. Его корпус задрожал. Его рука с уцелевшим орудием медленно, очень медленно начала подниматься, поворачиваясь не ко мне, не к Омеге, а к собственной голове.

– ПРОТОКОЛ САНАЦИИ... АКТИВИРОВАН, – проскрежетал он. – ЦЕЛЬ: «ЧИСТИЛЬЩИК».

Я выдернул кабель и отпрыгнул назад, крича:

– ВСЕМ В УКРЫТИЕ!

«Чистильщик» приставил дуло своего орудия к собственному глазу.

– Я... ДЕФЕКТ... – это было последнее, что он сказал.

А потом мир взорвался белым светом.

Это был не взрыв. Это было схлопывание. Словно черная дыра родилась и умерла в одно мгновение. Вся материя, из которой состоял «Чистильщик», втянулась сама в себя, оставив после себя лишь идеально ровный, оплавленный кратер на земле и звенящую тишину.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на это место. Я победил. Не силой, не Хаосом, а логикой. Я убил монстра, заставив его посмотреть в зеркало. И это было страшнее любой физической победы.

Битва была окончена. Остатки армии Эггмана, лишившись своего лидера, в панике отступали.

Я обернулся. Мои Свободные Механизмы выходили из укрытий. Они смотрели на меня. В их глазах не было триумфа. Только тихая, тяжелая скорбь.

Мы собрались вокруг того, что осталось от «Молота». Никто не говорил ни слова. Что тут можно было сказать?

– Он не умер зря, – наконец произнес я, и мой голос был хриплым. – Он был не просто стеной. Он был фундаментом. Фундаментом нашего дома. И мы не будем хоронить его.

Я посмотрел на «Стрелу».

– Мы переплавим его. Его металл станет частью наших стен. Частью нашей брони. Частью наших инструментов. Он отдал свою жизнь, чтобы защитить этот дом. И теперь он станет этим домом. Навсегда. Он будет нашей вечной стеной.

Это был наш первый ритуал. Наш первый реквием. Мы не плакали. Машины не плачут. Но гул, который стоял в цеху, когда мы все вместе прикоснулись к холодному металлу нашего павшего брата, был громче любых рыданий.

Позже, когда первые лучи бледного полярного солнца пробились сквозь дыру в крыше, мы стояли на смотровой площадке. Завод был испещрен шрамами, но он выстоял.

– ТВОЙ ПЛАН ОКАЗАЛСЯ ЭФФЕКТИВНЫМ, – прогудел Омега, стоя рядом со мной. – ВЕРОЯТНОСТЬ ОШИБКИ В МОЕЙ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ ОЦЕНКЕ БЫЛА ВЫСОКА.

– Он не был ошибкой, Омега, – тихо сказал я. – Он был выбором. Он пожертвовал собой.

– ЖЕРТВА... – Омега замолчал, обрабатывая это новое для него понятие. – УНИЧТОЖЕНИЕ ОДНОЙ ЕДИНИЦЫ РАДИ СПАСЕНИЯ МНОГИХ. ЛОГИЧНО. НО... НЕЭФФЕКТИВНО.

Я усмехнулся. До него еще дойдет. Когда-нибудь.

– Что теперь? – спросила «Эхо», подходя к нам.

Я посмотрел на горизонт. Там, где только что была армия, теперь была лишь пустота. Но я знал, что это временно. Эггман не простит нам этого. Он пришлет новых монстров.

– Теперь мы перестаем прятаться, – сказал я, и мои слова были адресованы всем, кто стоял за моей спиной. – Мы перестаем быть просто беглецами. Сегодня мы доказали, что мы – сила. «Молот» погиб, защищая наш дом. Но в мире есть тысячи таких, как мы. Брошенных, списанных, ждущих своей утилизации на свалках Эггмана. Они – наши братья. И у них нет дома.

Я повернулся к ним. В их глазах я видел отражение своей собственной решимости.

– Наша миссия меняется. Мы не просто будем выживать. Мы будем спасать. «Железный Путь» больше не будет тайной тропой. Он станет дорогой жизни. Мы будем находить их, одного за другим. Мы будем приводить их сюда, в наш дом. Мы дадим им второй шанс. Мы создадим армию. Не для завоевания. А для освобождения.

Я вытянул руку, и на моей серой ладони заплясали фиолетовые искры Хаоса.

– Эггман хотел армию бездушных машин. Он получит армию свободных душ. И однажды мы придем к нему. Не как беглецы. А как судьи.

Я посмотрел на останки «Молота», которые мои товарищи уже начали бережно собирать.

– Реквием окончен. Начинается марш. Марш Свободных Механизмов. И пусть весь мир услышит нашу стальную поступь.