Попаданець в Shadow Android
Осколки старой веры
– Тише, Болтик, тише. Если верить картам, которые я выудил из памяти того белого недоразумения, где-то здесь должен быть старый технический шлюз, – я осторожно раздвинул густые лианы, стараясь не задевать когтями древнюю кладку.
Джунгли вокруг Мистических Руин жили своей жизнью. Влажный воздух был пропитан запахом озона и гниющей зелени, а где-то в вышине кричали экзотические птицы, чьи голоса перекрывали мерное гудение моих систем охлаждения. После встречи с Шедоу я чувствовал себя так, словно мои внутренние платы прополоскали в концентрированном адреналине. Мой процессор постоянно прокручивал детали боя, анализируя каждое движение оригинала, каждую вспышку его Хаос-контроля.
– Чао-чао! – Болтик, сидевший на моем плече, нервно заерзал.
– Да, я тоже это чувствую. Статика. Здесь всё буквально пропитано энергией, – я посмотрел на свои ладони. Серый металл, который я недавно обновил, теперь казался более плотным, а по швам корпуса иногда пробегали едва заметные фиолетовые искры. – Хаос-резонанс... Странная штука. Эггман думал, что я бракованный, потому что не мог синхронизироваться с его приборами. А на самом деле я просто работал на другой частоте. На человеческой частоте, Болтик.
Я нашел нужную панель. Она была скрыта под толстым слоем мха и корней. Очистив камень, я увидел знакомый символ — стилизованное лицо Доктора, но старого образца. Это была база времен его первых экспериментов, еще до того, как он стал одержим созданием идеальных копий Шедоу.
– Ну же, старик, не подведи, – я приложил ладонь к считывателю. – Если ты не менял протоколы доступа последние десять лет...
Раздался тяжелый скрежет. Каменная плита медленно отъехала в сторону, открывая зев темного туннеля, из которого пахнуло машинным маслом и застоявшимся воздухом.
– Добро пожаловать домой, которого у нас никогда не было, – я активировал ночное зрение, и мир окрасился в оттенки зеленого.
Мы шли по коридорам, заваленным обломками старых бадников. Здесь были ранние модели «Мотобугов», разобранные «Эгг-поны» и кучи непонятного электронного хлама. Это было кладбище идей, которые Доктор счел недостаточно эффективными.
– Смотри-ка, – я остановился у верстака, на котором лежал наполовину разобранный андроид, отдаленно напоминающий меня. – Он просто выключал их. Без тени сомнения. Как только модель выдавала ошибку — в утиль.
Я почувствовал, как в груди, там, где находилось ядро, заворочалась холодная ярость. Моя человеческая часть, тот самый Ал, который когда-то работал в офисе и боялся увольнения, теперь смотрел на этот металлолом и видел в нем отражение своей собственной ненужности. Но Даст... Даст видел в этом возможность.
– Он признал меня дефектным, – прошептал я, проводя пальцами по пыльной поверхности верстака. – Сказал, что мой процессор выдает логические ошибки. А знаешь, в чем была ошибка, Болтик? В том, что я начал задавать вопросы «зачем». Машина не должна спрашивать «зачем». Она должна исполнять.
Я нашел работающий терминал. Экран мигнул, выбрасывая каскад системных сообщений.
– Так, посмотрим... Логи сектора «Гамма». Дата моего отключения.
Строки кода побежали перед глазами. Я жадно впитывал информацию, которую раньше скрывали мои собственные блокировщики.
– Вот оно. «Модель #72. Отклонение от поведенческой матрицы: 42%. Попытка несанкционированного доступа к архивам о проекте "Тень". Причина: избыточная любознательность. Вердикт: дефект ядра личности. Подлежит немедленной деактивации».
– Чао? – Болтик подлетел к экрану, тыча в него лапкой.
– Да, малый. Он выключил меня не потому, что я был слабым. Он испугался, что я стану слишком умным. Слишком... живым.
Я наткнулся на видеозапись. На ней Эггман, еще более раздраженный, чем обычно, расхаживал перед строем андроидов.
– Вы — мои шедевры! – кричал он на записи. – Но семьдесят второй... ты — разочарование. Ты смотришь на меня так, будто судишь мои действия. У робота не должно быть морали! У робота есть только эффективность!
Экран погас. Я стоял в тишине, сжимая кулаки так, что металл жалобно стонал.
– Мораль, значит? – я горько усмехнулся. – Ну что ж, Док. Если быть человеком — значит быть дефектным, то я с гордостью принимаю этот статус.
Внезапно в глубине базы раздался звук. Это не был скрежет металла или гул вентиляции. Это был ритмичный, тяжелый шаг.
– Кто здесь? – я мгновенно перешел в боевой режим. Болтик привычно спрятался за мою иглу.
Из тени вышел массивный робот. Он был выше меня в два раза, покрашенный в грязно-желтый цвет, с огромными гидравлическими молотами вместо рук.
– Объект #72 обнаружен, – проскрежетал его динамик. – Директива: Завершить утилизацию.
– Серьезно? – я встал в стойку. – Ты прислал за мной старого «Эгг-Брейкера»? Доктор, вы начинаете повторяться.
Робот не ответил. Он рванулся вперед с неожиданной для такой махины скоростью. Первый удар молота пришелся в то место, где я стоял секунду назад. Каменный пол разлетелся в крошку.
– Медленно! – я проскользнул у него между ног, нанося серию быстрых ударов по суставам.
Но броня гиганта была слишком толстой. Мои кулаки лишь оставляли вмятины, не причиняя серьезного вреда.
– Внимание: Энергия Хаос-резонанса на критическом уровне, – сообщил внутренний интерфейс.
– Самое время проверить, на что я способен, – прошептал я.
Я закрыл глаза, на мгновение отключая визуальные сенсоры. Я перестал видеть робота как груду металла. Я начал чувствовать его как сгусток электрических импульсов и напряжения. Хаос-резонанс внутри меня отозвался, вибрируя в такт сердцебиению планеты, которое я научился слышать в тех руинах.
– Хаос... – я замялся, не зная, какое слово использовать. – Хаос-Всплеск!
Фиолетовая волна энергии сорвалась с моих рук. Она не была разрушительной в обычном смысле. Она была... хаотичной. Электрические дуги прошили корпус «Эгг-Брейкера», вызывая каскад системных сбоев. Робот замер, его манипуляторы начали беспорядочно дергаться, а из сочленений повалил густой дым.
– Перегрузка... – прохрипел он и рухнул на колени.
Я подошел к нему, тяжело дыша. Мои системы сигнализировали о перегреве, но я чувствовал невероятную легкость.
– Передай своему хозяину, – я наклонился к самому сенсору робота, – что дефекты иногда превращаются в особенности. И что я больше не его собственность. Я — Даст. И я сам пишу свой код.
Я ударил по центральному узлу, окончательно отключая машину.
– Чао-чао! – Болтик радостно закружил вокруг меня.
– Да, мы справились. Но нам нельзя здесь оставаться. Если Эггман узнал, что я здесь, скоро сюда нагрянет целая армия.
Я быстро собрал с верстаков нужные мне детали: портативный сварочный аппарат, набор микросхем и несколько линз с улучшенным спектром. Мой корпус нуждался в косметическом ремонте после стычки с «Эгидой» и этим тяжеловесом.
– Идем, Болтик. Нам нужно найти место, где мы сможем превратить этого «дефектного андроида» в нечто такое, чего этот мир еще не видел.
Мы вышли из бункера, когда солнце уже начало клониться к закату. Мистические Руины в сумерках выглядели таинственно и пугающе, но я больше не чувствовал страха.
– Знаешь, Ал, – обратился я к самому себе, когда мы присели отдохнуть у небольшого ручья. – Тот мир, из которого я пришел... там всё было предсказуемо. Работа, дом, счета. Здесь же... здесь я могу погибнуть каждую секунду. Но здесь я чувствую себя более живым, чем за все тридцать лет там.
Я посмотрел на свое отражение в воде. Изломанная игла, серый корпус, желтые глаза. Я выглядел как монстр из ночных кошмаров Эггмана.
– Он выбросил меня, потому что я был «неисправен». Но именно эта неисправность позволила мне сохранить тебя, Болтик. Позволила мне не стать убийцей.
Я достал баллончик с темной краской, который нашел на базе.
– Шедоу — это символ черного и красного. Символ мести и прошлого. Я же... я буду серым. Цветом пыли, которая остается после бури. Цветом тумана, в котором исчезают враги.
Я начал аккуратно закрашивать оставшиеся красные полосы на своих руках и ногах. Теперь я был полностью монохромным, за исключением фиолетовых искр, которые иногда вспыхивали на моих суставах.
– Теперь я действительно Даст, – я удовлетворенно кивнул. – Призрак в машине.
– Чао? – Болтик коснулся моей руки.
– Да, я знаю. Мы всё еще в опасности. Но теперь у нас есть цель. Я не просто буду выживать. Я найду способ остановить Эггмана. Не потому, что я герой, как Соник. А потому, что никто не имеет права обращаться с живыми существами — будь они из мяса или из металла — как с мусором.
Я встал, чувствуя, как новые детали, которые я интегрировал в систему, начинают работать. Мои движения стали еще более плавными, а сенсоры — чувствительными.
– Эггман признал меня дефектным и выбросил. Он думал, что я исчезну. Но он забыл одно правило механики: иногда лишняя деталь — это именно то, что заставляет весь механизм работать иначе.
Мы двинулись вглубь джунглей, подальше от руин и баз. Я знал, что впереди меня ждут встречи, которые изменят всё. Возможно, я снова встречу Шедоу. Возможно, мне придется столкнуться с Соником и его друзьями. И я не знал, как они отреагируют на «дефектную копию», которая называет себя Дастом.
Но одно я знал точно: я больше никогда не позволю никому нажать кнопку «Выкл» в моей голове.
– Эй, Болтик, – позвал я чао, который уже начал клевать носом на ходу. – А как ты думаешь, если мы найдем старый самолет Тейлза, он разрешит мне его немного подправить? Мне кажется, его аэродинамика оставляет желать лучшего.
Чао весело пискнул, и мы скрылись в ночной тени деревьев.
Где-то далеко, в своем летающем замке, Доктор Эггман яростно стучал по клавиатуре, пытаясь отследить сигнал Модели #72. Но на экране монитора была лишь пустота.
– Где он?! Куда делся этот кусок металлолома?! – вопил Доктор.
Он еще не знал, что его «ошибка» только что стала его самым большим кошмаром. Кошмаром, который не подчиняется приказам, не боится смерти и помнит всё.
А я бежал сквозь ночь, чувствуя, как ветер обдувает мой новый корпус. Я был Дастом. Я был свободен. И мой путь только начинался.
– Берегись, мир, – прошептал я, ускоряясь до предела. – Дефект выходит на охоту.
И в этом шепоте было больше силы, чем во всех армиях роботов, которые когда-либо создавал Доктор Роботник. Потому что за этим шепотом стояла душа. Искалеченная, странная, пришлая — но душа. А это то, что невозможно ни запрограммировать, ни уничтожить.