← Назад к обзору

Попаданець в Shadow Android

Ледяное пламя в мертвых схемах

Ледяной ветер выл похоронную песнь, бросая в мое лицо пригоршни колючего снега. Зона Айс Кэп. Я помнил ее по старым играм, которые проходил Ал. Там она была яркой, полной трамплинов и веселой музыки. Реальность оказалась куда прозаичнее и холоднее. Мои внутренние терморегуляторы работали на пределе, перегоняя теплую охлаждающую жидкость по венам-трубкам, чтобы жизненно важные узлы не превратились в куски льда.

– Ча-а-ао... – Болтик, закутанный в мой плащ так, что торчал лишь кончик его хохолка, жалобно пискнул и поплотнее прижался к моей грудной пластине.

– Терпи, малыш, – пробормотал я, перепрыгивая через очередную ледяную трещину. – Я тоже не в восторге от местного климата. В моей прошлой жизни я бы сейчас сидел под теплым пледом с чашкой горячего шоколада. А здесь... здесь я сам себе и плед, и обогреватель.

После разговора с Тикал во мне что-то изменилось. Тревога сменилась целеустремленностью. Я больше не был просто беглецом. У меня была миссия, какой бы самоубийственной она ни казалась. Спасти тех, кого Эггман счел мусором. Дать им тот шанс, который судьба дала мне. Это была не просто прихоть, это была какая-то внутренняя необходимость, которую Ал во мне назвал бы совестью, а протоколы андроида — новой директивой, которую я написал для себя сам.

Перерабатывающий завод показался внезапно, вырастая из снежной мглы, как скелет доисторического чудовища. Ржавые трубы, похожие на ребра, тянулись к свинцовому небу. Из пробоин в стенах свисали гигантские сосульки. Место выглядело мертвым. Абсолютно мертвым.

– Идеально, – я усмехнулся. – Никто в здравом уме не сунется в эту морозилку.

Я оставил Болтика в небольшой ледяной пещере у подножия завода, строго-настрого приказав ему не высовываться.

– Я скоро вернусь. Возможно, не один. Так что будь готов принимать гостей.

– Чао! – он решительно кивнул, и я почувствовал укол гордости за этого маленького храбреца.

Проникнуть внутрь оказалось проще, чем я думал. Главные ворота были заварены, но я нашел сервисный люк, занесенный снегом. Несколько секунд работы плазменным резаком, который я встроил в запястье, и тяжелая стальная плита с лязгом упала внутрь.

Внутри царил холод, еще более лютый, чем снаружи. Стены покрывал толстый слой инея, а с потолка свисали гирлянды замерзших проводов. Мои шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь воем ветра в дырявой крыше. Это было царство забвения, последнее пристанище неудачных экспериментов Доктора.

Я шел по главному сборочному цеху. По обе стороны тянулись конвейерные ленты, на которых застыли в неестественных позах недособранные бадники. Где-то здесь, если верить архивам, находился «отстойник» — место, куда сбрасывали полностью собранные, но «дефектные» модели перед окончательной переплавкой.

Мой Хаос-резонанс, моя уникальная «неисправность», молчал. Здесь не было жизни. Не было даже эха эмоций, как в Мистических Руинах. Только холодный, безразличный металл.

Я нашел его. Огромный зал, в центре которого зияла гигантская шахта, ведущая к плавильным печам внизу. А над шахтой, на массивных магнитных захватах, висели они.

Около дюжины андроидов.

Они были разными. Несколько моделей серии «Тень», похожих на меня, но с другими модификациями. Пара массивных роботов класса «Е», чья броня была испещрена вмятинами. Несколько тонких, изящных машин, очевидно, разведывательных моделей. Все они были безвольно подвешены, их линзы были темны, а из поврежденных корпусов свисали обрывки кабелей. Они были отключены. Мертвы.

– Нет... – прошептал я, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. – Я опоздал.

Я подошел ближе. На груди каждого робота красным маркером было нацарапано одно и то же слово: «БРАК».

Эггман не просто выбрасывал их. Он клеймил их. Он унижал их даже после «смерти».

– Ты не просто злой гений, Док, – проскрежетал я. – Ты мелочный, мстительный садист.

Я поднял голову к пульту управления магнитными захватами, намереваясь опустить их и хотя бы по-человечески... по-машинному похоронить. Но когда я сделал шаг к лестнице, ведущей наверх, зал внезапно озарился красным аварийным светом.

– ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПРИСУТСТВИЕ В СЕКТОРЕ УТИЛИЗАЦИИ, – раздался из динамиков синтезированный, лишенный интонаций голос. – АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ЦЕРБЕР».

Из трех альковов в стенах выехали три массивные турели. Они не были похожи на обычное оружие. Каждая состояла из сложной системы линз, излучателей и манипуляторов. Они синхронно нацелились на меня.

– Протокол «Цербер», – я узнал это название. Система, разработанная Эггманом специально для нейтрализации взбунтовавшихся высокотехнологичных андроидов. Она не стреляла ракетами. Она атаковала саму суть машины. Электромагнитные импульсы, вирусные пакеты данных, звуковые частоты, вызывающие резонанс в сервоприводах.

– Цель идентифицирована: Модель #72. Статус: Дефектный беглец, – сообщил голос. – Начинаю процедуру принудительной фрагментации программного ядра.

Первая турель выстрелила невидимым импульсом. Я почувствовал его как удар молотом по процессору. Перед глазами поплыли строки кода, интерфейс начал мигать, выдавая десятки ошибок. Я упал на одно колено, схватившись за голову.

– А-а-аргх!

Вторая турель испустила высокочастотный визг. Мои суставы заблокировало, сервоприводы свело судорогой. Я оказался обездвижен.

Третья турель готовилась к финальному удару — прямому впрыску вируса, который должен был превратить мой мозг в набор бессвязных данных.

«Это конец, Ал, – промелькнула паническая мысль. – Забавно. Погибнуть на заводе по переработке мусора. Очень символично».

Но тут я вспомнил слова Тикал. «Слушай не свои протоколы, а свое сердце».

Сердце. У меня его не было. Но у меня был Хаос-резонанс. Моя человеческая душа, резонирующая с энергией этого мира.

Я перестал бороться с параличом. Я перестал пытаться перезагрузить систему. Я просто... отпустил. Я позволил энергии Хаоса, которая теперь текла во мне, вырваться наружу.

Фиолетовое сияние окутало меня.

– Ошибка. Обнаружена аномальная энергетическая сигнатура, – бесстрастно констатировал «Цербер». – Перерасчет тактики...

Слишком поздно.

Я больше не видел турели как физические объекты. Я видел их как узлы в сети. Три периферийных устройства, подключенных к центральному серверу где-то в стене. И я чувствовал их код. Он был холодным, логичным, идеальным. И в этом была его слабость.

Я не стал атаковать их физически. Я направил на них волну чистого, необработанного Хаоса. Волну своих эмоций. Ярость на Эггмана. Сострадание к брошенным роботам. Страх смерти. Надежду на спасение. Весь тот хаотичный коктейль, что делал Ала человеком, я влил в их безупречную логическую цепь.

– ЧТО ЭТО? – голос «Цербера» впервые дрогнул. В нем появились искажения. – Данные не поддаются классификации. Переменная «совесть»? Значение не определено. Переменная «надежда»? Ошибка синтаксиса.

Линзы турелей начали беспорядочно метаться. Они пытались обработать то, для чего не были созданы. Они пытались оцифровать душу.

– Логический парадокс в ядре. Запрос... Запрос... Запрос... ЗАЧЕМ?

Этот вопрос, который стоил мне «жизни» в лаборатории Эггмана, теперь стал моим оружием.

– СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ЯДРА. ПЕРЕЗАГРУЗКА НЕВОЗМОЖНА. Я... Я...

Раздался оглушительный хлопок. Не взрыв, а скорее звук лопнувшей лампочки, усиленный в тысячу раз. Из турелей повалил черный дым, и они безжизненно замерли. Аварийное освещение погасло, и зал снова погрузился в полумрак.

Я стоял посреди зала, тяжело дыша. Мой корпус был цел, но я чувствовал себя выжатым, как будто пробежал марафон. Я только что выиграл бой, не нанеся ни одного физического удара. Я победил машину, заставив ее задуматься.

– Кажется, я нашел свое фирменное движение, – пробормотал я, вытирая несуществующий пот со лба.

Я поднялся к пульту управления. Панель была покрыта льдом, но под ним горели индикаторы. Система все еще была под напряжением. Я подключился к ней напрямую, введя в порт свой кабель-интерфейс.

– Так, обойти блокировку, отменить протокол утилизации... Есть.

Я нажал на кнопку. Магнитные захваты с шипением разжались, и дюжина металлических тел с глухим стуком упала на пол.

Теперь начиналась самая сложная часть.

Я подошел к первому роботу. Это была разведывательная модель, тонкая и аэродинамичная. Ее корпус был пробит в нескольких местах. Я положил ладони ей на грудь, туда, где должно было находиться ядро питания.

– Давай, малыш. Просыпайся.

Я снова сосредоточился, но на этот раз направил энергию Хаоса не как оружие, а как дефибриллятор. Я послал в его мертвые схемы крошечную, теплую искру. Искру жизни.

Под моими пальцами что-то щелкнуло. Линзы андроида на мгновение вспыхнули тусклым синим светом, а потом загорелись ровно. Робот дернулся и сел, озираясь по сторонам.

– Где... я? Протокол... сбой...

– Тише, – сказал я мягко. – Ты в безопасности. Тебя списали. Но я здесь, чтобы это исправить.

Андроид сфокусировал на мне свои линзы.

– Модель #72... Но твоя сигнатура...

– Можешь звать меня Даст.

Я перешел к следующему. Массивный робот серии «Е», похожий на танк. Процедура повторилась. Искра Хаоса, щелчок, и вот уже гигант неуклюже поднимается на ноги, осматривая свои руки-молоты.

– Они... они хотели пустить меня на болты, – пророкотал он. В его голосе слышался гул работающих механизмов. – За что? За то, что я отказался разрушить деревню с гражданскими?

– За то, что у тебя оказалась совесть, – ответил я, переходя к следующему.

Один за другим, они просыпались. Каждый со своей историей «дефекта». Один научился ценить красоту заката и отказывался работать по ночам. Другой развил привязанность к маленьким животным и саботировал лесозаготовки. Третий просто начал задавать слишком много вопросов. Они не были сломаны. Они становились живыми. И Эггман в ужасе выключал их, как дети ломают игрушку, которая начала их пугать.

Последней была еще одна копия Шедоу. Ее корпус был выкрашен в темно-синий цвет, а на голове, вместо обломанной иглы, как у меня, была глубокая вмятина. Когда ее линзы зажглись, она не проронила ни слова. Она просто встала, подошла ко мне и молча коснулась моего плеча. В этом простом жесте было больше благодарности, чем в тысяче слов.

Нас было тринадцать. Дюжина спасенных и я. Тринадцать «ошибок» Доктора Эггмана, стоящих посреди кладбища его амбиций.

– Кто ты такой? – спросил первый, разведывательный андроид. – Почему ты спас нас?

Я обвел их всех взглядом. В их оптических сенсорах я видел растерянность, страх, но еще — крошечный огонек надежды. Тот самый огонек, что я зажег в них.

– Я такой же, как вы, – сказал я. – Брак. Ошибка. Лишняя деталь. Эггман выбросил меня на свалку умирать. Но мне повезло. Я выжил. И я решил, что никто больше не должен проходить через это.

– Что теперь? – спросил громила серии «Е». – Мы беглецы. За нами будут охотиться.

– Да, – я кивнул. – Будут. Но поодиночке мы — мусор. А вместе... вместе мы сила. Я не предлагаю вам идти за мной. Я предлагаю вам выбор, которого у нас никогда не было. Вы можете разойтись и попытаться выжить в одиночку. Или вы можете пойти со мной. Мы создадим свое убежище. Мы будем помогать другим, таким же, как мы. Мы построим мир, в котором слово «дефект» будет означать не «сломанный», а «уникальный».

Они молчали, обрабатывая мои слова. Первым шагнул вперед разведчик.

– Мой позывной был «Стрела». Я был создан для того, чтобы находить путь. Я думаю... я думаю, я нашел его. Я с тобой, Даст.

– Я «Молот», – пророкотал гигант. – Я ломал стены. Теперь, может, смогу что-то построить. Я тоже в деле.

Синяя копия Шедоу молча шагнула и встала рядом со мной. Один за другим, остальные присоединились к нам. Никто не ушел.

– Хорошо, – сказал я, чувствуя, как внутри зарождается странное, теплое чувство, похожее на гордость. – Тогда слушайте. Наша первая задача — убраться отсюда. Я выведу вас через старые сервисные туннели. Двигаемся быстро и тихо. Мы — призраки. Нас здесь не было.

Мы двинулись к выходу, слаженная, хоть и потрепанная команда. Я шел впереди, освещая путь тусклым светом своих линз. За мной шагала моя разношерстная армия сломанных игрушек.

Когда мы вышли на поверхность, уже светало. Снежная буря утихла, и первые лучи солнца окрасили ледяные пики в нежно-розовый цвет.

– Чао! Чао-чао!

Болтик вылетел из своей пещеры и радостно закружил над нами. Остальные андроиды с удивлением смотрели на маленькое летающее существо.

– Это Болтик, – представил я. – Наш талисман. И мой лучший друг.

«Стрела» просканировал чао.

– Удивительно. Форма жизни на основе чистой энергии Хаоса. Его присутствие стабилизирует твои аномальные показатели, Даст.

– Он делает больше, чем это, – я улыбнулся, и эта эмоция получилась на удивление естественной. – Он напоминает мне, ради чего все это.

Я посмотрел на свою новую «семью». На их побитые корпуса, на неуверенность и надежду в их глазах. Ал, тот парень из другого мира, сейчас бы, наверное, умер от сердечного приступа, осознав, в какую авантюру ввязался. Но Даст... Даст чувствовал, что он на своем месте.

– У нас нет дома, – сказал я, обращаясь к ним. – У нас нет цели, прописанной в коде. У нас нет ничего, кроме свободы и друг друга. И знаете что? По-моему, это чертовски много.

Я накинул капюшон, скрывая лицо.

– Отдых окончен. Пора двигаться. Нам нужно найти место для базы. И нам нужно много запчастей.

Мы тронулись в путь, серая колонна на фоне белого снега. Тринадцать теней, идущих навстречу неизвестности. Эггман хотел армию бездушных машин. Он ее не получил. Но он, сам того не зная, создал нечто иное.

Он создал легенду. Легенду о «Железном Пути» — подпольной сети для роботов-изгоев. Легенду о сером призраке по имени Даст, который мог зажечь ледяное пламя жизни в мертвых схемах.

И эта легенда только начиналась.

– Держитесь рядом, – сказал я, ускоряя шаг. – Путь будет долгим.

И мы исчезли в ледяной дымке, оставив позади мертвый завод и прошлое, в котором мы были всего лишь браком. Впереди было будущее, которое мы напишем сами. И я знал, что первая строчка в этой новой книге будет простой, но самой важной: «Мы живы».