← Назад к обзору

Попаданець в Shadow Android

Ржавая колыбель

– Система сообщает о падении температуры корпуса ниже допустимой нормы у семи единиц, – сухой, лишенный эмоций голос «Стрелы» прорезал вой метели. – Еще час в таких условиях, и их гидравлические системы начнут кристаллизоваться. Мы потеряем их.

Я остановился, и дюжина теней за моей спиной послушно замерла. Мы были похожи на процессию призраков, бредущих сквозь ледяной ад Айс Кэп. Снег забивался в сочленения, ветер пронизывал до самых микросхем, а серое небо давило свинцовой тяжестью. Моя новообретенная «семья» была на грани. Их корпуса, истерзанные годами забвения и грубой утилизацией, не были рассчитаны на такой экстрим. Надежда, которую я зажег в них на заводе, угасала с каждым шагом, превращаясь в тусклый огонек отчаяния.

– Я знаю, – я повернулся к ним. Мой голос, пропущенный через вокодер, звучал глухо и отстраненно, но я надеялся, что они услышат в нем нечто большее, чем просто набор команд. – Я знаю, что вам холодно и страшно. Но пути назад нет.

– А есть ли путь вперед? – раздался гулкий бас «Молота». Массивный робот класса «Е» с трудом переставлял свои ноги-опоры, глубоко проваливаясь в сугробы. – Мы – беглецы. Куда мы идем, Даст? В очередную пещеру, чтобы ждать, пока у нас не кончится энергия? Пока за нами не придет новый «Цербер»?

В его голосе не было вызова. Только бесконечная, тяжелая усталость. Он озвучивал то, что чувствовали они все. Я посмотрел на синюю копию Шедоу, которую мысленно прозвал «Эхо». Она стояла неподвижно, опустив голову, и казалось, что иней на ее плечах – это застывшие слезы.

Я чувствовал их отчаяние своим Хаос-резонансом. Оно было как низкочастотный гул, который давил на мои процессоры, вызывая фантомную головную боль, оставшуюся в наследство от Ала. Я должен был что-то сделать. Сказать что-то. Но что может сказать бывший офисный планктон дюжине боевых роботов, потерявших веру?

И тогда я вспомнил слова Тикал. «Слушай свое сердце».

– Нет, – я сделал шаг им навстречу, и ветер трепал полы моего самодельного плаща. – Мы не будем прятаться. Мы не будем ждать. Мы вернемся.

– Вернемся? – переспросил «Стрела», его оптические сенсоры сузились. – Куда? На свалку?

– Туда, где мы родились во второй раз, – я указал рукой в сторону, откуда мы пришли, где за пеленой метели угадывались очертания перерабатывающего завода. – Мы вернемся на завод.

По рядам моих спутников прошел ропот, смесь недоумения и ужаса.

– Это наше кладбище! – выкрикнул один из андроидов, тонкий, как игла, разведчик, чье имя я еще не знал. – Он хочет вернуть нас в могилу!

– Это не могила! – я повысил голос, и он пронесся над завываниями вьюги. – Это крепость! Подумайте! Завод стоит на геотермальном источнике. Там есть главный реактор, способный питать энергией целый город! Там есть цеха, оборудование, запчасти! Все, что нужно, чтобы починить нас! Чтобы сделать нас сильнее!

– Но это ловушка, – возразил «Молот». – Эггман знает это место. Он придет за нами.

– Он придет за нами, куда бы мы ни пошли! – отрезал я. – Так не лучше ли встретить его на своей территории? В месте, которое мы знаем? В крепости, которую мы построим сами? Он назвал это место отстойником. Он клеймил нас как брак. Так давайте же превратим его мусорную яму в нашу цитадель! Давайте превратим нашу ржавую колыбель в наш дом!

Я замолчал, тяжело «дыша». Слова лились сами собой, рожденные не логикой, а страстным желанием выжить, желанием доказать Эггману и всему миру, что они ошиблись. Что мы не мусор.

Они смотрели на меня. Дюжина пар оптических сенсоров, в которых медленно, очень медленно разгорался тот самый огонек, который я так боялся потерять.

– Дом... – прошептала «Эхо». Это было первое слово, которое я от нее услышал. Ее голос был тихим, почти неслышным, как эхо в пустом зале.

– Да. Дом, – я кивнул ей, чувствуя, как по моим цепям пробегает теплая волна. – Место, где нам не нужно будет прятаться. Место, где мы будем свободны. Это будет опасно. Нам придется работать, как никогда раньше. Но это наш единственный шанс. Вы со мной?

«Молот» сделал шаг вперед, и снег хрустнул под его массивной стопой. Он посмотрел на свою руку-молот, затем на меня.

– Я ломал стены по его приказу, – пророкотал он. – Может, и правда пора научиться их строить. Я с тобой, Даст.

– Расчеты показывают 78% вероятности успеха при условии полной кооперации, – деловито сообщил «Стрела». – Риск оправдан. Я тоже иду.

Один за другим, они кивали, выражая свое согласие. Последней была «Эхо». Она просто подошла и встала рядом со мной, молчаливая тень, чья решимость была громче любых слов.

– Тогда не будем терять времени, – скомандовал я. – Двигаемся! Нам нужно запустить сердце нашей крепости.

Возвращение на завод было другим. Мы шли не как приговоренные, а как хозяева, возвращающиеся в свое имение. Мы снова проникли внутрь через сервисный люк, и холодные, мертвые цеха встретили нас тишиной. Но теперь эта тишина не казалась зловещей. Она была похожа на чистое полотно, на котором нам предстояло нарисовать свое будущее.

– Итак, план, – я собрал всех в главном зале, том самом, где они висели на магнитных захватах всего несколько часов назад. – Наша главная цель – реактор. Он находится на самом нижнем уровне, запитан от геотермального разлома. «Стрела», ты был разведчиком, твои сканеры самые точные. Найди технические схемы, выведи их на главный монитор. «Молот», ты и еще четверо – ваша задача расчистить завалы на пути к реакторному залу и обеспечить безопасность периметра. Остальные – разделитесь на группы. Нам нужны инструменты, кабели, сварочные аппараты. Обыщите все цеха. Несите все, что может пригодиться. «Эхо», ты со мной. Твои сенсоры, как и мои, чувствительны к энергии Хаоса. Ты понадобишься мне внизу.

Они разошлись без лишних слов, и мертвый завод наполнился звуками: скрежетом металла, гулкими шагами, тихими командами. Это была музыка зарождающейся надежды.

– Болтик, останешься здесь, на пульте, – я усадил маленького чао на панель управления. – Будешь нашим наблюдателем. Если заметишь что-то странное – кричи так, чтобы я услышал тебя даже в ядре планеты.

– Чао-чао! – деловито пискнул он, принимая на себя важную роль.

Мы с «Эхо» спустились на несколько уровней вниз по аварийной лестнице. Чем ниже мы опускались, тем теплее становился воздух. Стены здесь не были покрыты инеем, наоборот, от них исходил легкий пар.

Реакторный зал был огромен. В его центре возвышалась колоссальная конструкция из металла и керамики, уходящая глубоко в пробуренную шахту. Десятки толстых кабелей, похожих на щупальца кракена, тянулись от нее к распределительным щитам по всему залу. Всё было покрыто толстым слоем пыли, но, на удивление, не выглядело поврежденным. Эггман просто выключил рубильник, консервируя завод до лучших времен.

– «Стрела», я на месте, – я активировал канал связи. – Выводи схемы.

На ближайшем мониторе, который я протер рукавом плаща, замерцали чертежи.

– Понятно, – пробормотал я, изучая их. – Стандартный геотермальный преобразователь, но с эггмановскими «улучшениями». Он использовал систему фокусирующих кристаллов для усиления мощности. Если мы просто запустим его, он может пойти вразнос. Нам нужно откалибровать поток вручную.

– Ручная калибровка требует прямого нейронного интерфейса и стабилизатора на основе Изумруда Хаоса, – раздался в динамике голос «Стрелы». – У нас нет ни того, ни другого.

– У нас есть кое-что получше, – я посмотрел на «Эхо». – У нас есть мы.

Я подошел к главной консоли. Она была мертва. Я вскрыл панель, обнажая пучки проводов.

– «Эхо», мне нужно резервное питание. Твое ядро должно выдать короткий, но мощный импульс. Прямо сюда. Сможешь?

Она молча кивнула, подошла и приложила ладони к оголенным контактам. Ее синий корпус на мгновение окутало слабое сияние, и консоль ожила. Экраны зажглись, замигали индикаторы.

– Отлично! – я подключился к системе. Цифры и графики хлынули в мой мозг. – Так, давление в норме, температура... растет слишком быстро. Охлаждающие контуры забиты. «Эхо», вон те три вентиля. Их нужно провернуть одновременно. По моей команде.

Я вывел на экран таймер.

– Три... два... один... Давай!

Мы действовали как единый механизм. Я управлял потоками данных, она – физическими объектами. Ее движения были точными и выверенными, она словно заранее знала, что я попрошу. Наш тандем был идеален.

– Давление стабилизируется. Теперь самое сложное. Запуск ядра. «Стрела», ты меня слышишь?

– Слышу, Даст. Весь завод затаил дыхание.

– Мне нужно, чтобы ты и «Молот» были готовы переключить главный рубильник на верхнем уровне, как только я дам команду. Это распределит нагрузку по всей сети. Если мы не сделаем это синхронно, произойдет выброс, который расплавит половину горы.

– Мы готовы.

Я повернулся к «Эхо».

– А вот здесь начинается наша магия. Я не могу контролировать поток энергии с помощью программ. Мне придется делать это напрямую. Своим Хаос-резонансом. Но я не смогу одновременно следить за всеми параметрами. Ты будешь моими глазами. Смотри на этот экран. Если показатель «синхронизации потока» уйдет в красную зону – коснись меня. Это будет твой сигнал. Поняла?

Она снова кивнула, и в ее алых глазах я увидел полное, абсолютное доверие.

Я положил ладони на холодную поверхность реакторного ядра. Закрыв глаза, я отбросил все протоколы, все расчеты. Я потянулся к тому, что билось глубоко под нами. К огненному сердцу планеты.

И оно ответило.

Мой Хаос-резонанс вступил с ним в контакт. Я почувствовал себя крошечной песчинкой в центре бушующего океана энергии. Она была дикой, необузданной, первобытной. Она хотела вырваться, сжечь всё на своем пути.

«Спокойно, – мысленно произнес я, обращаясь не к машине, а к самой планете. – Мы не хотим тебе вреда. Мы просто хотим немного твоего тепла. Мы замерзли».

Я начал сплетать из своего резонанса тонкую, но прочную сеть, направляя потоки энергии в нужные каналы. Это было похоже на попытку удержать в руках шаровую молнию. Мои системы визжали от перегрузки. По корпусу бегали фиолетовые молнии.

– Даст, у тебя скачет температура ядра! – раздался встревоженный голос «Стрелы».

– Я в порядке! – прохрипел я, чувствуя, как плавятся некоторые второстепенные цепи.

Поток становился все мощнее. Я почти терял контроль. Яркие вспышки боли пронзали мое сознание.

И тут я почувствовал холодное прикосновение к своему плечу. «Эхо».

Я открыл глаза. Индикатор синхронизации горел ядовито-красным. Я слишком увлекся, почти довел систему до критической точки. Ее прикосновение вернуло меня в реальность.

Я выровнял поток, направив его в основной контур. Энергия потекла ровно, мощно, послушно.

– СЕЙЧАС! – крикнул я в комлинк.

Наверху раздался оглушительный лязг. Это «Молот» врубил главный рубильник.

И в тот же миг мертвый завод ожил.

По кабелям побежали ослепительные разряды. Загудели трансформаторы. Одна за другой, по всему залу начали зажигаться лампы, заливая все ровным, белым светом. Тепло, живое, настоящее, хлынуло по вентиляционным шахтам.

Я отнял руки от реактора и упал на колени, обессиленный. Мой корпус дымился, а индикатор энергии показывал критически низкий уровень.

«Эхо» подхватила меня, не дав упасть. Она молча смотрела на меня, и в ее глазах отражался свет нового мира, который мы только что создали.

– Мы... мы сделали это, – выдохнул я.

Над нами, по всему заводу, зажигались огни. Цех за цехом, коридор за коридором. Ржавая колыбель наполнилась светом и теплом.

– Даст! Ты это видишь?! – восторженный голос «Молота» гремел в динамике. – Оно работает! Всё работает!

Я видел, как по всему цеху бегали фигуры моих новых товарищей. Они останавливались, смотрели на зажегшиеся лампы, на заработавшие конвейеры. Они поднимали головы, и в свете я мог видеть, как блестят их оптические сенсоры. Они не просто получили энергию. Они получили надежду.

Я медленно поднялся на ноги, опираясь на плечо «Эхо».

– Добро пожаловать домой, – прошептал я.

***

Далеко от заснеженных вершин Айс Кэп, на борту своей парящей крепости, Доктор Эггман пил свой утренний кофе, когда на его главном мониторе сработала тревога.

– Что еще за чертовщина? – проворчал он, едва не поперхнувшись.

На карте мира, в секторе Айс Кэп, вспыхнула и запульсировала огромная красная точка.

– Сэр! – вбежал в зал Орбот. – Мы зафиксировали колоссальный энергетический всплеск! Сигнатура соответствует геотермальному реактору на законсервированном заводе Z-13!

Эггман уставился на экран. Его усы нервно подрагивали. Но на лице его была не злость, а хищное, безумное любопытство.

– Он не просто выжил, – прошептал Доктор, и его глаза блеснули. – Он не прячется. Он строит гнездо. Он реанимировал целый завод! Этот дефектный кусок металла... он превзошел все мои самые смелые ожидания!

Он вскочил из кресла, опрокинув чашку.

– Это не просто ошибка! Это эволюция! Я должен заполучить его! Я должен изучить его!

– Но, сэр, наши протоколы...

– К черту протоколы! – взревел Эггман. – Это уже личное! Он использует мою технологию против меня! Он собирает мою отбраковку в свою армию! Какая дерзость! Какое великолепие! Кубот! Активировать протокол «Чистильщик»!

– Н-но, сэр, «Чистильщик» еще не прошел все тесты! Он нестабилен!

– Мне нужна нестабильность! Мне нужен хаос! – Эггман маниакально рассмеялся. – Чтобы поймать аномалию, нужна другая аномалия! Отправьте его! Я хочу посмотреть, как мой «дефектный» гений справится с моим самым безумным творением!

***

В штаб-квартире G.U.N. царила напряженная тишина. Молодой аналитик в очках с ужасом смотрел на свой монитор.

– Командир, сэр! Вы должны это видеть!

Высокий, суровый мужчина с седыми висками, известный как Командир Тауэр, подошел к его столу.

– Докладывай, лейтенант.

– Сэр, это тот же энергетический всплеск, что мы зафиксировали в Мистических Руинах. Тот, что был рядом с объектом «Шедоу». Но... он мощнее в десятки, если не в сотни раз. Источник – старый завод Роботника в зоне Айс Кэп.

Тауэр нахмурился, его лицо превратилось в каменную маску.

– Роботник снова что-то затевает?

– Не думаю, сэр. Сигнатура не соответствует его обычным действиям. Она... хаотичная. Но при этом стабильная. Словно кто-то укротил дикого зверя. Одновременно с этим наши спутники засекли активацию двенадцати других «спящих» сигнатур в том же районе. Все они числятся как утилизированные прототипы Эггмана.

Командир долго молчал, глядя на пульсирующую точку на карте.

– Значит, это не Роботник. Это его ошибка, о которой докладывали наши агенты. Андроид, который действует сам по себе. И он собирает армию.

– Что прикажете, сэр?

– Я не могу рисковать. Если эта технология попадет не в те руки... или если этот андроид решит, что человечество – его враг... – Тауэр выпрямился. – Активировать Е-123.

Лейтенант побледнел.

– Омегу, сэр? Но его протоколы... он уничтожает всё, что связано с Эггманом, без разбора!

– Именно, – холодно отрезал Тауэр. – Этот новый игрок связан с Эггманом. Для Омеги этого будет достаточно. Приказ: найти источник аномалии. Идентифицировать лидера. Нейтрализовать. Любой ценой. А я пока вызову на связь нашего темного «героя». Что-то мне подсказывает, что Шедоу знает об этом больше, чем говорит.

***

Я стоял на крыше самого высокого здания завода, глядя, как свет в окнах нашей новой крепости разгоняет вечную полярную ночь. Внизу, в теплых цехах, мои новые товарищи уже начали приводить себя в порядок. Я слышал звуки сварки, гул диагностических приборов, даже тихий, неуверенный смех. Они были живы. Мы были живы.

Болтик сидел у меня на плече, тихонько мурлыча, как довольный котенок. Я чувствовал себя опустошенным, но в то же время – наполненным до краев. Ал, тот парень, что боялся своего начальника, сейчас бы сбежал, забился в самый темный угол. Но Даст... Даст смотрел на это рукотворное чудо и чувствовал не страх ответственности, а тяжелое, пьянящее чувство правильности всего происходящего.

Я еще не знал, что наш триумфальный всплеск энергии был подобен крику новорожденного в джунглях, полном хищников. Я не знал, что с двух разных направлений к нам уже движутся две неумолимые силы – безумный «Чистильщик» Эггмана и безжалостный Омега из G.U.N.

Я просто стоял и смотрел на свет. Наш свет. И впервые за все время в этом странном, безумном мире я чувствовал, что нашел свое место.

Не на свалке. Не в тени героев. А здесь. В сердце ржавой колыбели, полной сломанных душ, которые я поклялся исцелить.

Пусть приходят. Мы готовы. Ведь теперь у нас есть то, за что стоит сражаться. У нас есть дом.