← Назад к обзору

Последний крик безумия

Грань между яростью и желанием

Воздух в коридоре стал невыносимо густым, пропитанным запахом озона и страха. Чарли чувствовала, как холодные пальцы 1х4 сжимаются на её шее — не настолько сильно, чтобы лишить жизни, но достаточно, чтобы напомнить о полной власти. Её золотистые глаза, обычно полные решимости, на мгновение расширились от шока. Она ожидала удара клинком, ожидала боли и темноты, но не этого странного, лихорадочного блеска в его красных зрачках.

– Что ты... что ты делаешь? – прохрипела она, упираясь ладонями в его прозрачный, светящийся зеленым торс. Сквозь полупрозрачную кожу были видны его ребра, застывшие, словно высеченные из изумрудного льда.

1х4 не ответил. Вместо этого он прильнул ближе, сокращая последнее пространство между ними. Его высокая фигура полностью перекрывала ей свет, отбрасывая длинную, уродливую тень на исцарапанную стену. Зеленая корона-домино над его головой пульсировала всё ярче, отражая нарастающее раздражение, которое теперь смешивалось с чем-то гораздо более примитивным и темным.

– Ты думала, что всё закончится быстро? – Его голос, обычно резкий и сухой, стал низким, почти вкрадчивым. – Что я просто позволю тебе уйти в небытие вслед за этими ничтожествами? Нет, Чарли. Смерть — это слишком милосердно для такой, как ты.

Он резко дернул её на себя, заставляя оторваться от стены, и тут же толкнул обратно, но уже с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Его ладонь переместилась с её горла на затылок, наматывая на кулак русые волосы и заставляя её запрокинуть голову.

– Хватит! – выкрикнула Чарли, её голос дрожал от смеси негодования и нарастающей паники. – Если хочешь поиздеваться — просто убей меня! Ты же ненавидишь всё живое, так закончи это!

– Я ненавижу слабость, – прошипел он ей прямо в губы, обжигая холодным дыханием. – Но в тебе есть что-то... что заставляет меня хотеть вытравить из тебя эту надежду по-другому. Я хочу видеть, как ты сломаешься не под мечом, а под моим телом.

Чарли содрогнулась. Смысл его слов дошел до неё не сразу, но когда это случилось, волна ледяного ужаса окатила её с ног до головы. Она начала вырываться с удвоенной силой, колотя кулаками по его груди, пытаясь оттолкнуть этот монолит ненависти.

– Нет! Ни за что! – Она задыхалась, её кеды скользили по залитому кровью полу, пытаясь найти опору. – Ты чудовище... Ты даже не человек!

– Именно, – 1х4 перехватил обе её руки одной своей рукой, вскидывая их над её головой и прижимая к стене. – Я — то, что осталось от этого мира. И я возьму то, что захочу.

Он прижался к ней всем телом. Его черные штаны и грубая ткань одежды терлись о её шорты и гольфы, создавая пугающий контраст между его холодной, потусторонней мощью и её хрупкой человечностью. Чарли чувствовала каждое движение его мышц, слышала, как скрежещут его зубы от ярости, вызванной её сопротивлением.

– Перестань дергаться, – приказал он, и в его голосе прорезались властные нотки. – Чем больше ты борешься, тем сильнее мне хочется сделать тебе больно.

– Мне плевать! – выплюнула она, глядя ему прямо в глаза, несмотря на слезы, застилавшие зрение. – Ты можешь забрать мою жизнь, но ты никогда не получишь меня так. Ты просто жалкий, одинокий кусок кода, 1х4!

Его лицо исказилось в гримасе гнева. Его всегда раздражало всё вокруг, но её слова ударили по самому больному месту. Он не был просто кодом. Он был силой. Он был финалом.

– Ты пожалеешь об этом, – прорычал он.

Его свободная рука грубо скользнула под её черную толстовку, сминая тонкую ткань футболки и обжигая кожу холодом. Чарли вскрикнула, предприняв отчаянную попытку ударить его коленом, но он легко блокировал движение, втискиваясь между её ног и лишая возможности маневра.

– Смотри на меня, – велел он, хватая её за подбородок и заставляя встретиться с его алым взором. – Видишь этот свет? Это последнее, что ты будешь помнить. Не битву, не своих друзей, а то, как я уничтожаю твою гордость.

– Ты... ты не сможешь, – прошептала она, хотя силы начали покидать её. – Ты можешь заставить мое тело подчиниться, но ты никогда не увидишь в моих глазах того, чего хочешь. Только презрение.

1х4 замер на мгновение. Его белые волосы, собранные в хвост, качнулись, когда он наклонился к её уху. Его ярость достигла пика, переходя в ту стадию, где она становилась ледяным спокойствием.

– Мы это проверим, – прошептал он.

Он рванул край её толстовки, и звук рвущейся ткани эхом разнесся по пустому залу, словно выстрел. Чарли зажмурилась, чувствуя, как по коже пробежал мороз арены, смешанный с жаром его присутствия. Она знала, что на этой арене нет правил, защищающих выживших от такой участи. Здесь была только воля убийцы.

Его губы, жесткие и не знающие нежности, накрыли её рот в грубом, требовательном поцелуе. Это не было проявлением страсти — это был акт присвоения, попытка заглушить её голос, её протест. Чарли промычала что-то в его губы, пытаясь укусить его, но он лишь сильнее сжал её запястья, заставляя её вскрикнуть от боли.

– Сопротивляйся, – пробормотал он, отстранившись на миллиметр, его глаза горели безумным торжеством. – Это только делает финал слаще.

Он начал спускаться ниже, к её шее, оставляя на бледной коже отметины, которые выглядели как ожоги в неоновом свете его торса. Чарли чувствовала, как её решимость начинает трещать под натиском его грубой силы. Она была смелой, она была целеустремленной, но против этой древней, концентрированной ненависти её человеческие силы казались каплей в море.

– Пожалуйста... – сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить.

1х4 замер. Он поднял голову, и на его лице промелькнула тень усмешки — кривой, злой и полной превосходства.

– Что ты сказала? Повтори.

– Остановись... – Чарли отвернулась, не в силах больше выносить этот взгляд. – Это не ты. Ты убийца, а не... не это.

– Я — всё, что я захочу, – отрезал он, и его рука переместилась к поясу её шорт. – И сейчас я хочу видеть тебя сломленной.

Он не собирался останавливаться. Каждое её движение, каждый вздох лишь подстегивали его раздражение, превращая его в темную энергию. Он хотел содрать с неё эту жизнерадостность, как старую кожу, обнажив под ней такую же пустоту, какая жила в нем самом.

Арена вокруг них продолжала пульсировать зеленым светом, словно наблюдая за этой сценой. В этом мире, где смерть была обыденностью, 1х4 решил создать нечто иное — свой собственный, извращенный триумф над духом, который он так долго ненавидел.

Чарли почувствовала, как его пальцы коснулись её бедра, выше края гольфа. Она всхлипнула, понимая, что её смелость больше не может служить ей щитом. Здесь, в тени его зеленой короны, не было места для героев. Остались только хищник и его добыча, запертые в бесконечном цикле боли и подчинения.

– Ты будешь молить меня о конце, – пообещал он, прижимаясь лбом к её лбу. – Но я не отпущу тебя, пока в этих золотистых глазах не останется ничего, кроме моего отражения.

Он рывком развернул её спиной к себе, прижимая лицом к холодному металлу стены. Чарли почувствовала холодную поверхность щекой и закрыла глаза, готовясь к самому худшему. Его присутствие за спиной ощущалось как надвигающаяся буря, от которой невозможно скрыться.

– Смотри в отражение на стене, Чарли, – прошептал он, его руки теперь беспрепятственно скользили по её телу. – Смотри, как гаснет твой свет.

В этот момент она поняла: раунд не закончился. Он просто перешел в ту стадию, к которой её никто не готовил. И 1х4, её вечный враг, собирался насладиться каждой секундой её падения.