Последний крик безумия
Искушение пустотой
Голос Чарли сорвался на хрип, когда она поняла, что её слова, её мольбы и её гордость разбиваются о глухую стену его безразличия. В этом месте, где реальность была соткана из цифрового кода и крови, мораль была лишь программной ошибкой, которую 1х4 намеревался исправить прямо сейчас.
– Будь ты проклят! – выплюнула она, и её голос эхом отразился от металлических перекрытий. – Ты — ошибка, ты системный сбой! Ты думаешь, что если ты сильнее, то имеешь право на это? Ты просто жалкий трус, который боится честного боя, раз решил опуститься до такого!
1х4 замер лишь на мгновение, и это затишье было подобно затишью перед взрывом сверхновой. Его красные глаза вспыхнули с новой силой, а зеленая корона-домино над головой мелко задрожала, испуская волны раздражения. Он ненавидел, когда она говорила. Он ненавидел, когда она пыталась анализировать его.
– Проклятия? – Он издал короткий, лающий смешок, от которого у Чарли по спине пробежали мурашки. – Я уже проклят этим местом, Чарли. Я — это и есть проклятие. И ты только что подписала приговор остаткам своей свободы.
Он не стал слушать её дальше. Резким, почти грубым движением он схватил её за плечи и развернул обратно к себе. Чарли не успела даже вскрикнуть, как её снова прижали к стене, но теперь она видела его лицо — искаженное яростью и чем-то пугающе плотским. Его руки, холодные как жидкий азот, впились в её предплечья, лишая возможности даже поднять ладони для защиты.
– Ты так много говоришь о свете, – прошептал он, склоняясь к её уху, – но я хочу увидеть, как ты тонешь в темноте.
Он резко припал к её шее. Это не был поцелуй. Это было клеймо. 1х4 с силой впился зубами и губами в нежную кожу чуть ниже уха Чарли. Девушка вскрикнула, её тело выгнулось дугой от неожиданной, острой боли, смешанной с унизительным чувством беспомощности. Она чувствовала, как под его напором лопаются капилляры, оставляя яркий, багрово-синий след — метку собственности, которую невозможно будет скрыть.
– Пусти... пожалуйста, хватит... – её голос превратился в надломленный шепот. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец скатились по щекам, оставляя влажные дорожки на пыльном лице.
– Нет, – отрезал он, отстранившись лишь для того, чтобы насладиться видом оставленного им следа на