← Назад к обзору

Потерянная сестра

Смерть розовых иллюзий

Утро в полуразрушенной деревне выдалось серым и промозглым. Туман, тяжелый и влажный, оседал на обугленных остовах домов, смешиваясь с запахом гари, который, казалось, навечно въелся в эту землю. Юми стояла у края общинного колодца, её руки совершали скупые, выверенные движения. Она не танцевала, как Катара; она словно диктовала воде свою волю, заставляя жидкость проходить через невидимые фильтры льда, отделяя яд от жизни.

Катара наблюдала за сестрой издалека, скрестив руки на груди. В её глазах плескалась смесь боли, негодования и того особого вида праведного гнева, который всегда просыпался в ней, когда реальность не соответствовала её внутренним стандартам морали. Она видела, как Юми вчера расправилась с бандитами. Эта сцена стояла у неё перед глазами всю ночь, не давая уснуть. Кровь, хруст костей и ледяное спокойствие двоюродной сестры.

Наконец Катара не выдержала. Она решительным шагом направилась к колодцу, её тяжелые шаги по грязи привлекли внимание Аанга, который неподалеку помогал старику чинить крышу. Он замер, чувствуя, как воздух вокруг девушек начинает искрить от напряжения.

– Юми, нам нужно поговорить, – голос Катары прозвучал резко, разрезая утреннюю тишину.

Юми даже не обернулась. Она завершила очередной цикл очистки, аккуратно направив струю чистой воды в деревянную бочку.

– Если ты хочешь прочитать лекцию о ценности человеческой жизни, Катара, то выбери время получше, – тихо ответила Юми. – Сейчас я занята тем, что спасаю тех, кто еще дышит.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? – Катара подошла почти вплотную, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – То, что ты сделала вчера... это было чудовищно! Ты использовала магию крови, Юми! Ты пытала их перед смертью! Мы — маги воды, мы целители, мы защитники. Мы не палачи! Можно было просто обездвижить их, дождаться правосудия...

Юми медленно опустила руки и повернулась. Её лицо было бледным, почти прозрачным в свете туманного утра, но в голубых глазах застыла такая глубина, от которой Катаре стало не по себе.

– Правосудия? – Юми издала короткий, сухой смешок. – Чьего правосудия, Катара? Царя Земли, который не видит дальше своего дворца? Или Аватара, который занят тем, что сажает деревья мира, пока корни этих деревьев гниют в крови?

– Не смей так говорить об Аанге! – вспыхнула Катара. – Он принес мир этому континенту! А ты... ты просто озлобилась. Ты превратилась в то самое зло, с которым мы боролись. Ты могла решить это мирно, Юми. Всегда есть другой путь!

Юми вдруг замерла, а затем медленно, по-хищному улыбнулась. Она чуть обнажила зубы, и Катаре показалось, что клыки сестры стали острее. Юми запустила тонкие пальцы в свои иссиня-черные волосы, откидывая их назад, и сделала шаг навстречу сестре. В этом движении было что-то пугающее и одновременно завораживающее — грация сытого леопарда, который всё еще готов к прыжку.

– Катара, ты просто дура, – прошептала Юми, и этот хриплый голос заставил Катару вздрогнуть. – Ты живешь в своем прекрасном розовом парке, веря, что любовь, сострадание и пара добрых слов спасут мир. Ты думаешь, что если война закончилась на бумаге, то она закончилась в сердцах людей?

– Любовь — это то, что держит нас вместе! – выкрикнула Катара, но её голос прозвучал неуверенно под тяжелым взглядом сестры.

Юми продолжала наступать, сокращая дистанцию до минимума. Она была выше Катары, и сейчас казалась воплощением самой стихии — холодной, неумолимой и глубокой.

– В мире всегда будет хаос, – Юми говорила тихо, но каждое слово падало, как тяжелый камень. – Одна война кончается, но под ковром уже зреет другая. Ты хоть представляешь, через что пришлось пройти мне, Зуко и Тоф за эти годы? Пока ты нежилась в своей школе на Южном Полюсе, обучая новичков красиво водить руками в воздухе, мы душили гражданскую войну в зародыше.

Катара попятилась, но уперлась спиной в край колодца.

– О чем ты говоришь? Какая война? – пролепетала она.

– О той, о которой не пишут в газетах Ба-Синг-Се, – Юми наклонилась к самому уху сестры, обдавая её холодом. – Были сотни тех, кто не был доволен новой политикой. Генералы Народа Огня, которые не хотели сдавать территории. Аристократы Царства Земли, решившие, что теперь им всё дозволено. Мы с Зуко и Тоф вырезали эти нарывы по ночам, чтобы ты и твой Аватар могли днем улыбаться на праздниках.

Юми отстранилась и снова окинула Катару презрительным взглядом.

– Ты не видела того ужаса, через который я проходила, – Юми хрипло рассмеялась, и этот смех был полон горечи. – Эта банда, которую я убила вчера... Ты хоть знаешь, что они делали? Они не просто грабили. Они разрушали священные храмы, искали древние артефакты, чтобы продать их на черном рынке. Они насиловали детей и женщин на глазах у их мужей, а потом заставляли выживших пить отравленную воду из этого самого колодца, наблюдая, как те умирают в муках.

Катара побледнела, её лицо исказилось от тошноты.

– Я... я не знала... – прошептала она.

– Конечно, ты не знала! – Юми резко взмахнула рукой, и вода в бочке закипела, подчиняясь её гневу. – Тебе было удобно не знать. Тебе было удобно верить, что мир стал добрым. Но это реальность, Катара. И тебе пора снять свои розовые очки, пока они не разбились и не вонзились тебе в глаза осколками.

Аанг, стоявший в десяти шагах, слышал каждое слово. Его сердце обливалось кровью. Он хотел подойти, обнять их обеих, сказать, что всё наладится, но он чувствовал, что Юми права. Он сам позволил себе ослепнуть, купаясь в лучах собственной славы и любви к Катаре, которую он считал идеалом. Но идеалом была не Катара. Идеалом была та, кто взял на себя всю грязь этого мира, чтобы он мог оставаться «чистым».

– Юми, это не оправдывает жестокость, – попытался вставить Аанг, подходя к ним.

Юми резко обернулась к нему. Её взгляд был таким острым, что он почти физически почувствовал укол в груди.

– Аватар, – она выплюнула это слово, как ругательство. – Ты хочешь поговорить о жестокости? Жестокость — это оставить этих людей в живых, чтобы они завтра вырезали соседнюю деревню. Жестокость — это позволить злу размножаться, пока ты медитируешь. Я сделала то, что должен был сделать ты, если бы у тебя хватило смелости признать, что мир — это не только свет.

– Я никогда не буду убивать, если есть выбор! – твердо сказал Аанг, хотя его голос дрогнул.

– У тебя всегда был выбор, Аанг, – Юми подошла к нему вплотную. Она была такой близкой, такой опасной и такой невероятно красивой в своей ярости, что у него перехватило дыхание. – Ты выбрал Катару, потому что она была легкой. Она была твоим убежищем, твоим сном. А я была напоминанием о боли, о реальности, о том, что за мир нужно платить. Ты выбрал сон. Но теперь ты проснулся, и тебе не нравится то, что ты видишь.

Она протянула руку и коснулась его щеки холодными пальцами. Аанг замер, не в силах пошевелиться.

– Я больше не та маленькая девочка, которая плакала в углу, пока вы целовались, – прошептала она. – Я — маг, который знает цену жизни. И если ты хочешь быть со мной, тебе придется полюбить и мою тьму. Потому что без неё я бы не выжила.

Юми отвернулась от них обоих и пошла прочь, в сторону леса, где туман был гуще всего. Её походка была уверенной, бедра плавно покачивались, и в каждом её движении сквозила сила, которая пугала и притягивала одновременно.

Катара бессильно опустилась на землю, закрыв лицо руками. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной, словно все её достижения и вся её вера в добро были лишь карточным домиком, который Юми разрушила одним щелчком пальцев.

– Она права, Аанг? – спросила Катара сквозь слезы. – Мы действительно были такими слепыми?

Аанг смотрел вслед уходящей Юми. Он видел, как её фигура растворяется в серой мгле, и чувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается. Старая влюбленность в Катару, которая казалась ему незыблемой скалой, теперь выглядела как хрупкий стеклянный шар. Красивый, но пустой.

– Да, – тихо ответил он. – Мы были слепыми. Мы построили мир для себя, Катара. А Юми пришлось строить мир для всех остальных.

Он сделал шаг в сторону леса, но остановился. Он понимал, что сейчас она не хочет его видеть. Ей нужно было время, чтобы остыть от этой ярости, которая копилась в ней восемь долгих лет.

Весь день в деревне было тихо. Сокка и Тоф старались не вмешиваться, хотя по их лицам было ясно, что они полностью на стороне Юми. Тоф даже демонстративно плюнула под ноги, когда Катара попыталась заговорить с ней о «милосердии».

– Слышь, Сахарок, – буркнула Тоф, не оборачиваясь. – Если бы не Юми, твоя голова сейчас висела бы на пике у тех парней. Она сделала грязную работу, чтобы ты могла остаться святошей. Так что закрой рот и просто скажи «спасибо», когда она вернется.

Юми вернулась только к закату. Она принесла охапку лечебных трав, которых не было в долине, и молча начала готовить отвары. Она не смотрела на сестру, не заговаривала с Аангом. Она была сосредоточена, её движения снова стали механическими и точными.

Аанг подошел к ней, когда небо окрасилось в кроваво-красный цвет.

– Юми, я... я хочу понять, – начал он, садясь рядом с ней у костра. – Я не прошу тебя меняться. Я просто хочу знать, как мне помочь тебе не нести это всё в одиночку.

Юми подняла на него взгляд. В свете огня её глаза казались фиолетовыми. Она долго молчала, перемешивая варево в котелке.

– Ты не сможешь помочь, Аанг, пока не перестанешь бояться крови на своих руках, – наконец сказала она. – Мир — это не только магия воздуха и полет на зубре. Это грязь, пот и решения, от которых хочется кричать. Если ты готов разделить со мной эту тяжесть... если ты готов признать, что иногда Аватару нужно быть карающим мечом, а не только щитом... тогда, возможно, у нас есть шанс.

Она зачерпнула немного отвара и протянула ему чашку.

– Пей. Это поможет тебе не уснуть ночью. Нам нужно патрулировать периметр. Банда может вернуться с подкреплением, и в этот раз я не хочу быть единственной, кто готов к бою.

Аанг взял чашку. Его пальцы коснулись её пальцев, и на этот раз Юми не убрала руку. Она смотрела на него с вызовом, ожидая его решения.

Аанг сделал глоток горькой жидкости и кивнул.

– Я буду с тобой, Юми. Всю ночь. И все следующие ночи.

В ту ночь Катара плакала в своей палатке, осознавая, что её прежний мир рухнул навсегда. А Аанг и Юми стояли на холме над деревней, глядя в темноту. Между ними всё еще было много несказанного, много боли и недоверия. Но впервые за восемь лет они стояли на одной стороне реальности.

Юми чувствовала, как лед в её груди начинает медленно подтаивать от близости Аанга, но она не позволяла себе расслабиться. Она знала, что впереди еще много битв — и внешних, и внутренних. Но теперь, когда она сорвала маски и показала свою истинную суть, ей стало легче дышать.

Она больше не была тенью Катары. Она была Юми — женщиной, которая познала ужасы войны и вышла из них победителем. И если Аанг хотел быть с ней, ему пришлось бы научиться танцевать на костях и крови вместе с ней, не отводя глаз.

– Смотри, – прошептала она, указывая на горизонт, где начинала заниматься заря. – Еще один день в мире, который мы защищаем. Каким бы он ни был.

Аанг взял её за руку, и в этот раз её ладонь была теплой.

– Мы защитим его вместе, Юми. По-настоящему.

Розовые очки были разбиты, и сквозь их осколки проступал новый рассвет — суровый, честный и полный надежды, которая больше не нуждалась в иллюзиях.