← Назад к обзору

Потерянная сестра

Танец на костях и крови

Аппа мерно рассекал облака, направляясь к Южному храму воздуха. Ветер, обычно приносивший Аангу успокоение, сегодня казался тяжелым и липким. В седле царило напряжение, которое можно было потрогать рукой. Юми сидела на самом краю, свесив одну ногу в пустоту, и смотрела на проплывающие внизу леса. Она чувствовала на себе взгляды — виноватый взгляд Катары, обеспокоенный взгляд Сокки и горящий, полный невысказанных слов взгляд Аанга.

– Юми, ты уверена, что не хочешь, чтобы Катара осмотрела твое плечо? – Аанг обернулся с шеи зубра, пытаясь поймать ее взор. – В горах ты сильно ударилась.

– Я в порядке, Аанг, – ответила она, не поворачивая головы. – Я сама лечила себя все эти годы. Моя магия воды... она немного отличается от того, чему учили в Северном племени.

– Мы заметили, – подала голос Тоф, лениво ковыряя в зубах. – Твои движения звучат иначе. Резче. Словно ты не танцуешь с водой, а приказываешь ей подчиниться.

Юми промолчала. Она знала, что Тоф права. Мир научил ее, что мягкость — это роскошь, которую она не могла себе позволить, будучи одна против всех.

Внезапно Аппа тревожно взревел. Аанг выпрямился, всматриваясь вдаль. Сквозь белоснежные облака начал пробиваться едкий черный дым. Он поднимался столбами, оскверняя чистое небо.

– Спускаемся, – коротко бросил Аанг, и его лицо мгновенно стало серьезным.

Когда они пробили слой тумана, перед ними предстала картина, от которой у Сокки вырвалось проклятие, а Катара в ужасе прикрыла рот ладонью. Небольшая деревня в долине превратилась в пепелище. Дома догорали, оглашая окрестности треском рушащихся балок. Но страшнее всего были звуки — нестройные крики боли и издевательский хохот.

В центре деревни, у отравленного колодца, вода в котором приобрела зловещий фиолетовый оттенок, пировали люди. Это была та самая банда «Независимых», только здесь их было гораздо больше. Они не просто грабили — они наслаждались разрушением. На земле лежали тела тех, кто пытался сопротивляться, а выживших женщин и стариков сгоняли в круг, словно скот.

Юми не ждала команды. Она не ждала, пока Аватар составит план или Сокка достанет бумеранг. Она спрыгнула с седла Аппы, когда тот был еще в десяти метрах от земли.

– Юми, стой! – закричал Аанг, но было поздно.

Она приземлилась мягко, как кошка, прямо в центр площади. Главарь банды, огромный мужчина со шрамом через всё лицо, удивленно вскинул брови, увидев перед собой хрупкую девушку с бледной кожей и ледяными глазами.

– Смотрите-ка, еще одна девчонка! – заржал он, потянувшись к ней грязной рукой. – Ты пришла развлечь нас перед смертью?

Юми не ответила. Ее взгляд скользнул по трупу ребенка, лежавшему у порога ближайшего дома, и в этот момент что-то внутри нее окончательно замерзло. Она медленно подняла руки, но ее движения не были плавными, как у Катары. Они были ломаными, дергаными, почти пугающими.

– Уходите, – прошептала она, и ее голос разнесся по площади, перекрывая шум пожара.

– А то что? – ухмыльнулся бандит, подавая знак своим людям окружить ее.

В этот момент приземлились остальные. Аанг спрыгнул с посохом наперевес, Зуко уже зажигал огненные кинжалы, но они замерли, увидев то, что начала делать Юми.

Она резко вскинула кисть, и главарь банды внезапно застыл на месте. Его лицо исказилось в нечеловеческой гримасе. Его рука, тянувшаяся к Юми, неестественно вывернулась назад, послышался хруст костей.

– Что... что ты делаешь? – прохрипел он, чувствуя, как его собственное тело перестает ему подчиняться.

– Юми! – Катара вскрикнула от ужаса. – Нет! Это же магия крови! Остановись!

Юми даже не обернулась. Она чувствовала пульсацию жизни в каждом из этих подонков. Она чувствовала их грязную, отравленную злобой кровь, и она ненавидела ее.

– Они не заслуживают милосердия воды, – холодно произнесла Юми.

Двое других бандитов бросились на нее с мечами, но Юми, не глядя на них, сделала резкое движение в сторону. Нападавшие столкнулись лбами с такой силой, что их черепа треснули, а затем их тела начали танцевать в жутком, ломаном ритме, пока они не рухнули замертво, задушенные собственной кровью, переставшей течь к мозгу.

Аанг стоял как вкопанный. Он видел много ужасов войны, он сражался с Азулой и Озаем, но это... это было другое. Это была холодная, расчетливая расправа. В движениях Юми не было ярости — только ледяная пустота. Она двигалась среди бандитов, словно богиня войны, и каждый ее жест приносил смерть или невыносимую агонию.

Один из магов земли попытался обрушить на нее скалу, но Юми просто щелкнула пальцами, и мужчина закричал, когда его собственные вены начали вздуваться, а глаза налились багровым. Он упал на колени, выплевывая кровь, и затих.

Спустя несколько минут всё было кончено.

На площади воцарилась тишина, прерываемая лишь стонами раненых жителей и треском огня. Юми стояла посреди трупов. По ее бледной щеке текла тонкая струйка крови — не ее собственной, а чьей-то, попавшей на кожу во время этого кровавого танца. Черные волосы растрепались, а голубые глаза казались двумя осколками льда, в которых не осталось места для жалости.

Аанг медленно подошел к ней. Его руки дрожали.

– Юми... зачем? Мы могли бы просто связать их. Мы могли бы...

Она медленно повернула голову. Аанг отшатнулся от ее взгляда. В нем не было раскаяния. Только бесконечная усталость.

– Пока ты рассуждаешь о морали, Аанг, они убивают, – сказала она, и ее голос был лишен эмоций. – Ты пропустил восемь лет. Ты не видел, как они вырезали целые деревни просто ради забавы. Ты не видел, что они делают с теми, кто не может защититься. Я видела.

– Но магия крови... – Катара подошла к ним, ее глаза были полны слез. – Юми, это проклятие. Это меняет тебя. Ты не должна была использовать это...

– Ты научила меня выживать, Катара, – отрезала Юми. – Ты и этот мир. Я не просила об этой силе, но я не позволю этим тварям жить только потому, что тебе не нравится метод их устранения.

Сокка молча подошел к сестре и набросил на ее плечи свой плащ. Он не смотрел на трупы. Он смотрел на Юми, пытаясь найти в этой женщине ту маленькую девочку, которая когда-то боялась грозы.

– Нам нужно лететь, – тихо сказал Зуко, оглядывая выживших жителей, которые смотрели на Юми со смесью ужаса и благодарности. – Скоро здесь могут появиться другие отряды.

Юми сбросила плащ Сокки.

– Я никуда не полечу, – твердо заявила она.

– Что? Но нам нужно в Храм! – воскликнул Аанг.

– Посмотри вокруг, Аватар! – Юми обвела рукой пепелище. – Деревня разрушена. Колодец отравлен. Половина жителей ранена, а у них нет ни еды, ни крова. Ты хочешь бросить их здесь и лететь медитировать в свои горы?

– Мы можем послать помощь из Ба-Синг-Се... – начал было Аанг, но Юми перебила его.

– Помощь придет через неделю. К тому времени они все умрут от жажды или инфекций. Я остаюсь. Этим людям нужна помощь мага воды, который не боится замарать руки.

Она направилась к колодцу, не дожидаясь ответа.

– Юми, подожди! – Аанг преградил ей путь. – Я понимаю твою боль. Я понимаю, что ты хочешь помочь. Но посмотри на себя... ты сама не своя.

Юми остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. Впервые за долгое время Аанг увидел в них искру той старой боли, которую она так тщательно скрывала.

– Я именно такая, какой меня сделал этот мир, Аанг. Пока ты был Аватаром, я была никем. И это «никто» научилось ценить жизнь больше, чем принципы. Я остаюсь здесь, пока деревня не будет восстановлена. Если ты хочешь помочь — используй свою магию воздуха, чтобы раздуть огонь в печах или очистить завалы. Если нет — лети в свой храм.

Она прошла мимо него, и Аанг почувствовал, как между ними снова выросла стена — на этот раз не из льда, а из крови и пепла.

Весь остаток дня команда «Аватар» работала в деревне. Подчиняясь воле Юми, они превратились в строителей и целителей. Аанг, подавляя внутренний протест, использовал магию земли и воздуха, чтобы восстанавливать стены домов. Катара занималась ранеными, стараясь не смотреть в сторону сестры.

Юми же занялась колодцем. Она стояла над ядовитой водой часами, фильтруя каждую каплю, вытягивая токсины и заменяя их чистой влагой, которую она собирала из утреннего тумана. Ее лицо было бледным от напряжения, но она не присела ни на минуту.

Зуко помогал ей, нагревая воду и сжигая зараженную одежду. Они работали в слаженном тандеме, понимая друг друга без слов.

– Ты не должна была показывать им это, – тихо сказал Зуко, когда они остались одни у края колодца. – Аанг... он не готов к такой правде о тебе.

Юми горько усмехнулась, вытирая пот со лба.

– Он никогда не будет готов, Зуко. Он живет в мире, где добро всегда побеждает зло с помощью красивых жестов. Но в моем мире добро должно быть с окровавленными кулаками, иначе оно просто не выживет.

– Ты пугаешь их, – продолжал Зуко. – Даже Тоф притихла.

– Пусть боятся, – Юми пожала плечами. – Страх — это хорошая страховка от предательства. Я слишком долго была «милой Юми». С меня хватит.

Вечером, когда первые дома были приведены в порядок, а жители получили горячую еду, Аанг сел на краю обрыва, глядя на заходящее солнце. К нему подошел Сокка.

– Она изменилась, да? – спросил воин, присаживаясь рядом.

– Это не она, Сокка, – покачал головой Аанг. – То, что она сделала на площади... это было... жестоко.

– Это было эффективно, Аанг, – вздохнул Сокка. – Знаешь, пока мы летали по миру и праздновали победу, здесь, на земле, всё было не так радужно. Банды, дезертиры, голод. Юми прошла через это всё без Аватара за спиной. Она видела смерть так близко, что та стала ее подругой. Не суди ее слишком строго.

– Я не сужу ее, – прошептал Аанг. – Я боюсь за нее. Я боюсь, что та Юми, которую я любил, окончательно исчезла в этой тьме. И я не знаю, смогу ли я полюбить ту, кем она стала.

– А ты попробуй, – Сокка посмотрел на друга. – Потому что другой Юми у нас нет. И если ты сейчас отвернешься от нее из-за того, что она защитила этих людей так, как умеет, ты потеряешь ее навсегда. И на этот раз — окончательно.

Аанг промолчал. Он смотрел вниз, где у костра Юми перевязывала руку маленькой девочке. Ее движения были на удивление нежными, а на лице играла слабая, печальная улыбка. Она что-то тихо рассказывала ребенку, и девочка впервые за день рассмеялась.

В этот момент Аанг понял: Юми не стала монстром. Она просто надела маску монстра, чтобы защитить тех, кто сам этого сделать не мог. И эта ноша была гораздо тяжелее, чем всё, что он когда-либо нес.

Он встал и направился к костру.

– Юми, – позвал он.

Она подняла голову. В свете пламени ее лицо казалось мягче, а глаза — теплее.

– Да, Аанг?

– Я помогу тебе с колодцем завтра утром. И... я останусь здесь столько, сколько потребуется. Храм подождет.

Юми внимательно посмотрела на него, словно пытаясь увидеть, что скрывается за этими словами. Наконец она кивнула.

– Хорошо, Аанг. Нам понадобится много свежей воды для полива полей.

Она снова вернулась к ребенку, но Аанг заметил, как ее плечи чуть расслабились. Это был крошечный шаг, маленькая трещина в ее броне.

Ночью, когда деревня погрузилась в сон, Юми долго сидела у воды. Она смотрела на свои руки, которые сегодня отнимали жизни и даровали спасение. Она знала, что Аанг никогда не поймет ее до конца, но то, что он остался, значило для нее больше, чем она готова была признать.

Она не была богиней войны. Она была просто израненной девушкой, которая восемь лет училась быть сильной за двоих. И сейчас, в тишине разрушенной деревни, она впервые подумала, что, возможно, ей больше не нужно нести этот груз в одиночку.

Но кровь на ее руках всё еще была теплой в ее воспоминаниях. И она знала: танец еще не закончен. Мир всё еще был полон теней, и пока Аанг учился видеть свет, она должна была оставаться той, кто присматривает за тьмой.

Глава 1 закончилась не триумфом, а тяжелым осознанием. Путь к Южному храму воздуха стал путем к пониманию того, что мир изменился безвозвратно. И Аватару предстояло либо принять эту новую, суровую реальность в лице Юми, либо навсегда остаться в прошлом, где любовь была простой, а враги — понятными.

Аанг смотрел на спящую Юми и понимал: он любит ее. Не ту девочку из прошлого, а эту сложную, опасную и невероятную женщину. И если для того, чтобы быть с ней, ему нужно было научиться смотреть в глаза тьме, он был готов к этому. Потому что без нее его свет был холодным и пустым.