← Назад к обзору

Потерянная сестра

Аромат жасмина и пепла

Прошло три месяца с того дня, как пепел Храма Истинной Тени развеялся над Морем Туманов. Мир, казалось, наконец-то глубоко выдохнул, избавляясь от застарелого гноя войны и тайных заговоров. Ба-Синг-Се, вечный и шумный, утопал в зелени садов, и даже воздух здесь стал слаще. Но для Юми самым важным было не восстановление городов, а тихая, почти хрупкая реставрация её собственной души.

Она больше не была тенью. Она больше не была той девочкой, что глотала слезы, глядя на чужое счастье. Восемь лет изгнания и боли не прошли бесследно, но теперь, когда Аанг смотрел на неё, она видела в его глазах не жалость и не привычку, а ту самую всепоглощающую страсть и преданность, о которой когда-то боялась даже мечтать.

Жизнь команды Аватара изменилась до неузнаваемости, и эти перемены порой вызывали у Юми легкую, ироничную улыбку. Самым большим шоком для всех стало признание Зуко и Тоф. Кто бы мог подумать, что суровый Лорд Огня и самая упрямая магесса земли найдут друг в друге то самое понимание? Они были как кремень и огниво — вечно спорящие, поддевающие друг друга, но связанные какой-то невидимой, стальной нитью. Тоф теперь часто гостила в столице Народа Огня, и Зуко, к удивлению своих советников, стал гораздо чаще улыбаться, хотя всё так же ворчал на «эту невыносимую слепую девчонку».

Сокка, наконец-то остепенившись, сделал официальное предложение Суюки. Свадьбу планировали пышную, на весь мир, и Сокка уже вовсю рисовал чертежи «идеального праздничного торта», которые больше походили на осадные орудия.

Даже Катара нашла свое умиротворение. Рядом с ней всё чаще видели Мако — молодого и невероятно обаятельного мага земли из знатного рода Ба-Синг-Се. Он ухаживал за ней с тем благородным спокойствием, которое было так необходимо Катаре после всех бурь. Видеть сестру счастливой, не чувствуя при этом укола зависти, было для Юми высшим благом.

Вечер в их с Аангом поместье в Верхнем кольце Ба-Синг-Се выдался тихим. Воздух в просторной ванной комнате был густым и влажным, пропитанным ароматами жасмина и спелых персиков. Поверхность воды в огромной мраморной купели была скрыта под слоем нежных лепестков алых роз, которые медленно кружились, подчиняясь едва уловимым движениям магии воды Юми.

Юми прикрыла глаза, полностью расслабившись. Её спина покоилась на широкой, теплой груди Аанга. Она чувствовала мерное биение его сердца — ритм, который стал для неё самой прекрасной музыкой в мире. Вода, подогретая его магией, ласкала кожу, смывая остатки дневной усталости и тревожных мыслей.

Аанг медленно проводил губами по её плечу, спускаясь к изгибу шеи. Его поцелуи были невесомыми, как прикосновение крыльев бабочки, но от них по телу Юми пробегала волна жара.

– О чем ты думаешь? – прошептал он ей в самое ухо, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался дрожью в её животе.

Юми чуть повернула голову, подставляя под его ласку другую сторону шеи.

– О том, что тишина может быть не только пустой, – ответила она, не открывая глаз. – Раньше тишина была моим врагом. Она напоминала мне о том, как я одинока. А сейчас... сейчас я слышу в ней нас.

Аанг обнял её крепче, его руки, сильные и надежные, сомкнулись у неё на талии под водой.

– Я никогда больше не позволю тишине пугать тебя, – пообещал он. – Я буду шуметь, смеяться, спорить с Соккой, лишь бы ты знала, что я рядом.

Он дотянулся до серебряного блюда, стоявшего на краю мраморного бортика. На нем лежали нарезанные дольками персики, истекающие сладким соком. Аанг взял один кусочек и поднес его к губам Юми.

– Попробуй, – сказал он нежно. – Они из садов Омашу. Говорят, в этом году они особенно сладкие.

Юми приоткрыла глаза. В тусклом свете светильников её зрачки казались огромными, поглощающими голубизну радужки. Она медленно обхватила фрукт губами, но не спешила отпускать пальцы Аанга. Её язык коснулся его подушечек, слизывая сладкий сок, и она почувствовала, как Аанг прерывисто вздохнул.

Этот момент был наполнен такой интимностью, что само время, казалось, замедлило свой ход. В этой комнате не было Аватара и грозного мага крови. Были только двое молодых людей, которые прошли через ад, чтобы позволить себе просто чувствовать вкус фруктов и тепло кожи друг друга.

– Ты меня балуешь, – проговорила Юми, когда кусочек персика исчез. – Я не привыкла к такому. В горах моим самым большим лакомством были сушеные ягоды и талый снег.

– Значит, я буду баловать тебя за все восемь лет сразу, – Аанг отложил блюдо и развернул её в своих руках так, чтобы видеть её лицо. – Юми, я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам в холодном поту, боясь, что всё это — лишь сон в Ледяном айсберге. Что я открою глаза, а тебя нет.

Юми протянула мокрую руку и коснулась его татуировки на лбу, мягко обводя контуры голубой стрелы. Её пальцы были прохладными, но взгляд светился нежностью.

– Я никуда не уйду, Аанг. Теперь я привязана к тебе крепче, чем любая магия могла бы это сделать. Ты — мой дом. А из дома не уходят просто так.

– Даже если я снова буду совершать ошибки? – спросил он, и в его глазах на мгновение мелькнула тень того старого страха. – Я ведь всё еще учусь быть тем, кто тебе нужен. Не идеальным героем, а просто мужчиной.

Юми улыбнулась, и эта улыбка была полна мудрости, за которую было заплачено слишком дорого.

– Ошибайся, Аанг. Спорь со мной, зли меня, будь неправым. Я полюбила тебя не за твое совершенство. Я полюбила твою душу, а она... она гораздо больше, чем все твои титулы. И если ты снова наденешь свои «розовые очки», я просто сниму их с тебя. Обещаю, это будет не больно.

Аанг рассмеялся, и этот звук заполнил комнату, отражаясь от кафельных стен. Он притянул её к себе, и их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, в котором не было спешки — только бесконечное узнавание. Вода вокруг них заволновалась, лепестки роз прижались к их телам, словно пытаясь стать частью этого момента.

– Знаешь, – прошептал Аанг, отстранившись на миллиметр, – Сокка утверждает, что я стал слишком серьезным. Говорит, что любовь превратила меня в зануду.

– О, – Юми лукаво прищурилась, – если это значит, что ты перестал пытаться накормить меня «особым супом из кактуса», то я полностью поддерживаю твое занудство.

– Эй! Тот суп был шедевром экспериментальной кухни! – притворно возмутился Аанг.

– Тот суп заставил Момо думать, что он — дух океана, и пытаться переплыть фонтан в саду Зуко, – напомнила она, и они оба одновременно прыснули со смеху.

В этой легкости, в этой возможности смеяться над прошлым и не бояться будущего, и заключалась их победа.

– Юми, – Аанг внезапно стал серьезным, его рука скользнула по её волосам, убирая намокшую прядь со лба. – Завтра прилетают Зуко и Тоф. Они хотят обсудить объединение школ магии. Но я хочу, чтобы ты знала... ты не обязана в этом участвовать, если не хочешь. Тебе не нужно больше сражаться, если твое сердце просит покоя.

Юми на мгновение задумалась, глядя на свое отражение в темной воде.

– Я долго думала об этом, Аанг. Моя магия крови... она всегда была моим проклятием. Но теперь, когда я чувствую энергию посоха внутри себя, она изменилась. Она больше не требует жертв. Она требует понимания. Я хочу учить других, Аанг. Не тому, как подчинять людей, а тому, как чувствовать жизнь в каждой капле воды, в каждом биении сердца. Я хочу, чтобы люди перестали бояться этой силы.

Аанг смотрел на неё с нескрываемым восхищением.

– Ты удивительная. Ты берешь свою самую темную сторону и превращаешь её в дар.

– Это не я, – Юми прижалась щекой к его плечу. – Это мы. Без тебя я бы просто сгорела в своей ненависти.

Они просидели в теплой воде еще долго, пока свечи не догорели до половины, а луна не поднялась высоко над Ба-Синг-Се, заливая город серебряным светом. Мир за стенами их дома продолжал жить своей сложной, порой несправедливой жизнью, но здесь, в облаке жасминового пара, царила истина, которую они выстрадали.

– Пойдем, – тихо сказал Аанг, помогая ей выйти из купели. – Завтра будет новый день.

Он набросил на её плечи мягкое полотенце из тончайшего хлопка и на секунду прижал её к себе со спины, вдыхая аромат её кожи.

– Знаешь, – прошептала Юми, оборачиваясь к нему, – я никогда не говорила тебе этого тогда, двенадцать лет назад. Но я полюбила тебя в ту самую секунду, когда ты выпал из айсберга и чихнул, подбросив себя в воздух на десять метров.

Аанг удивленно моргнул, а затем его лицо осветилось широкой, мальчишеской улыбкой.

– Правда? А я думал, ты тогда решила, что я — какой-то странный ледяной гриб.

– Ты и был странным, – согласилась она, проводя рукой по его щеке. – Но ты был тем самым грибом, ради которого стоило пройти через весь мир.

Они вышли из ванной комнаты, гася за собой свет. В коридорах поместья царил полумрак, но им не нужны были лампы, чтобы найти дорогу. Каждый их шаг был уверенным, каждый жест — наполненным смыслом.

Этой ночью Юми не снились Восточные горы или Храм Истинной Тени. Ей снился бескрайний океан, спокойный и глубокий, по поверхности которого скользил планер Аватара. И на этом планере они были вдвоем, летя навстречу солнцу, которое больше не обжигало, а лишь согревало их своим вечным, ласковым светом.

Пепел прошлого окончательно осел, становясь плодородной почвой для их будущего. И в этом будущем больше не было места для горечи — только для сладости персиков, аромата жасмина и бесконечной, как само время, любви.