← Назад к обзору

Потерянная в памяти

Эхо сгоревшего моста

Дождь превратился в ледяной ливень, хлеставший по разорванной крыше депо. Вода смешивалась с копотью, стекая по покосившимся железным балкам черными маслянистыми ручьями. Запах сгоревшего пластика, пороха и озона от детонации термобарических зарядов стоял такой плотный, что перехватывало дыхание.

Реджина стояла среди обломков, не опуская оружия до тех пор, пока последняя тень не растворилась в темном провале дренажного коллектора.

Щелчок предохранителя. Движение выверенное, почти механическое. Она убрала близнецы в набедренные кобуры, застегнула фиксаторы и лишь тогда перевела взгляд на свои ладони. Ни единой дрожи. Костяшки пальцев были покрыты тонким слоем серой цементной пыли.

– Рен! Ты ранена?!

Джонатан налетел на неё, тяжело дыша. Его тактическая куртка была разодрана на плече, зеленоватые глаза метались по её лицу, выискивая признаки контузии или шока. Он схватил её за плечи, сжимая пальцы сквозь плотную ткань разгрузочного жилета.

– Ответь мне! Он тебя задел?! Эта тварь… этот мутант тебя коснулся!

– Дистанция была сокращена до полуметра. Физический контакт минимальный, – ровно, без пауз ответила Реджина, глядя Джону прямо в переносицу. – Травм нет. Бронежилет третьего класса принял на себя осколки кирпичной кладки при взрыве. Мое функциональное состояние в норме.

– Твое функциональное состояние… – Джонатан запнулся, и на его скулах заиграли желваки. Он оглянулся на зияющий пролом в полу, откуда тянуло сыростью и гнилью подземных тоннелей. – Рен, чёрт возьми, он закрыл тебя своим телом. Он знал твое имя. Он назвал тебя «Рен». Не «офицер», не «человек». Он кричал, как будто…

– Он использовал звуковой шаблон для дезориентации противника, – холодно отсекла она, высвобождаясь из его хватки. Её голос звучал глухо под барабанную дробь дождя по остаткам кровельного железа. – Либо это совпадение акустических частот. Мы имеем дело с неидентифицированными биологическими объектами, предположительно — результатами незаконных генетических экспериментов синдиката или сторонних лабораторий.

– Совпадение?! – Джонатан повысил голос, но тут же осёкся, заметив, как сквозь дымовую завесу пробиваются лучи тактических фонарей.

– Чисто! – раздался глухой голос Алекса Брауна. Он шёл впереди, держа наготове дробовик, методично проверяя тела боевиков «Тёмной стороны». – Двое тяжелых трехсотых у фургона, остальные — трупы. Кобра и Сумрак ушли через технический туннель на север.

Следом за ним, спотыкаясь о битый бетон, бежала Анджелина. Белоснежный хвост её волос растрепался и намок, на щеке темнел длинный порез от осколка стекла.

– Вы живы?! – выкрикнула Джел, подбегая к Реджине и судорожно осматривая её с ног до головы. – Мы на внешнем периметре чуть с ума не сошли! Там такие взрывы гремели! А потом связь заглушило, и в эфире только этот… вой! Трис засекла аномальные тепловые сигнатуры, но они двигались быстрее, чем гребаные гепарды! Что здесь произошло?!

– Нападение третьей стороны, – коротко ответил за напарницу Джонатан. Его лицо снова стало непроницаемым, но пальцы нервно перебирали ремень винтовки. – Четыре цели. Высокая степень мутации, гуманоидное строение, вооружены холодным оружием традиционного восточного типа. Продемонстрировали продвинутые навыки ниндзюцу.

Анджелина замерла с приоткрытым ртом. Её живые карие глаза перебегали с Джонатана на Реджину.

– Мутанты?.. Джон, ты шутишь? Ты сейчас серьезно говоришь про гребаных монстров из комиксов?!

– Они забрали один из контейнеров, – Реджина проигнорировала эмоциональный всплеск напарницы и указала носком берца на развороченную платформу фургона. – Второй уничтожен детонацией. Синдикат понес потери в живой силе, но командный состав эвакуирован. Операция частично провалена.

– Это определит капитан, – раздался из темноты тяжелый, размеренный голос.

Арэи Кристен вышел из-за полуразрушенной кирпичной перегородки. В руках капитана не было оружия — он шёл, засунув руки в карманы форменного плаща, и даже проливной дождь, казалось, обходил его стороной. Его пепельные волосы промокли, но лицо оставалось пугающе спокойным. Янтарно-оранжевые глаза Ясновидящего медленно скользнули по телам на полу, задержались на следах разрушений и, наконец, упёрлись в Реджину.

В этом взгляде было нечто, чего девушка не могла разобрать своими бесстрастными рецепторами. Там не было удивления. Было знание — тяжелое, кислое, как привкус желчи.

– Капитан, мы должны оцепить все выходы ливневой канализации в радиусе двух миль, – быстро заговорил Алекс Браун, вскинув планшет с картой коммуникаций. – Если эти существа используют дренажную систему города…

– Отставить, Браун, – негромко произнес Арэи.

– Сэр? – Алекс нахмурился, добросовестно пытаясь понять логику командира.

– Они уже ушли глубже третьего коллекторного уровня, – капитан подошел к краю пролома, в который спрыгнули мутанты, и посмотрел вниз, в черную клокочущую воду. – Вы не найдете их там. Вы лишь загоните в ловушку собственных людей, а городские тоннели принадлежат не нам. Собирайте гильзы, фиксируйте траектории выстрелов. До прибытия федералов и группы зачистки у нас ровно сорок минут.

Он повернулся к Реджине:

– Оливер. В передвижную лабораторию к Томас. На полное медицинское и токсикологическое освидетельствование.

– Я не ранена, капитан, – отозвалась она.

– Это приказ, оперативник. Выполнять.

***

Передвижной командный пункт, замаскированный под неприметный бронированный фургон ремонтной службы связи, стоял в трех кварталах от депо, в тупике заброшенной промзоны.

Внутри пахло спиртом, нагретым кремнием серверов и крепким кофе, который Патрисия Томас глушила литрами, пытаясь перебить хронический недосып.

– Сиди смирно, Рен, иначе я всажу тебе этот зонд в надкостницу, – сердито буркнула Патрисия, сжимая в тонких пальцах медицинский сканер. Её синие глаза были обведены темными кругами, а темные волосы окончательно выбились из строгого узла.

Реджина сидела на металлическом табурете, сняв тактический жилет и закатав рукав черной форменной футболки. Кожа на её левом предплечье и ребрах была покрыта бледной, неровной сеткой старых рубцов — следами трансплантации пятилетней давности. Чужая кожа, прижившаяся к ее телу, но так и не ставшая по-настоящему родной. Она не чувствовала ею ни тепла, ни холода.

– Гематома на левой лопатке, – констатировала Трис, проводя холодным датчиком вдоль позвоночника девушки. – Удар тупым предметом большой массы. Балка?

– Скользящее касание бетонного перекрытия, – ответила Реджина. Она даже не вздрогнула от прикосновения металла.

– Тебе повезло, что ребра целы. Еще два сантиметра правее, и мы бы сейчас собирали твои легкие по частям, – Трис отложила сканер и взяла вакуумную пробирку для забора крови. – Анализатор показал следы аэрозольных токсинов в воздухе ангара. Кобра использовала свой фирменный коктейль. Тебе нужно ввести антидот широкого спектра.

Игла легко вошла в вену. Реджина смотрела, как темная, венозная кровь толчками заполняет прозрачный пластиковый цилиндр. Густая. Красная. Обычная человеческая кровь, лишенная каких-либо аномалий.

– Скажи мне, Рен, – вдруг очень тихо произнесла Патрисия, не поднимая глаз от жгута. Её голос потерял привычную колючесть, в нем пробилась глухая, женская тревога. – Что произошло там, внизу? Джон сам не свой. Он сидит в кабине, чистит винтовку и молчит так, будто увидел конец света.

– Синдикат устроил засаду. Появились третьи лица. Завязался встречный бой.

– Не ври мне этим своим протокольным тоном! – Трис резко вскинула голову, и её синие глаза обожгли холодом. – Я видела данные с нашлемной камеры Джонатана до того, как Арэи стёр запись с локального сервера! Капитан удалил файл, Рен. Лично. По высшему протоколу секретности. Но я успела увидеть три секунды.

Патрисия подалась вперед, почти касаясь лица Реджины своим бледным, осунувшимся лицом.

– Этот зеленый гигант. Тот, с красной повязкой. Он плакал, Рен. Я судмедэксперт, я вижу мышечные сокращения лица лучше, чем кто-либо в этом гребаном городе. Он закрыл тебя от рушащейся балки, получил по панцирю удар в полтонны и смотрел на тебя так, словно ты была его умершей сестрой, вставшей из могилы. Кто они?

Реджина медленно повернула голову к окну-бойнице фургона. За толстым бронестеклом струилась дождевая вода, искажая неоновые вывески спящего города.

– Я не знаю.

– Ты должна была хоть что-то почувствовать! – почти с отчаянием выдохнула Трис. – Испуг? Отвращение? Хоть крошечный всплеск адреналина?! Твой пульс во время инцидента не превысил семидесяти пяти ударов в минуту! Твое сердце работает как чертов дизельный генератор!

– Если бы я почувствовала испуг, я бы промахнулась, – спокойно ответила Реджина. – Моя задача — уничтожать цели и сохранять боеспособность группы. Воспоминания, которых нет, не помогают вести прицельную стрельбу.

Трис замерла, сжимая в руке пробирку с кровью. На её лице отразилась смесь бессилия и глубокой, давящей жалости — того самого чувства, которое Реджина не понимала и не могла переварить.

– Ты чудовище, Оливер, – горько шепнула Патрисия, заклеивая место укола пластырем. – И самое страшное, что ты в этом не виновата.

Дверь фургона с лязгом распахнулась, впустив внутрь сырой ночной воздух.

На пороге стоял Арэи Кристен. Он стряхнул капли дождя с рукавов плаща и коротко бросил:

– Томас. Оставь нас.

Патрисия нахмурилась, явно собираясь возразить, но натолкнулась на тяжелый, не терпящий пререканий оранжевый взгляд капитана. Она молча собрала инструменты, швырнула окровавленные салфетки в контейнер для биоотходов и вышла, хлопнув дверью так, что зазвенели пробирки на штативах.

Арэи сел на край металлического стола напротив Реджины. Внутри фургона воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом охлаждения серверов.

– Ты узнала их, – это был не вопрос. Утверждение.

– Нет, капитан, – Реджина даже бровью не повела. – Визуальные образы отсутствуют в моей базе данных. Доступ к долговременной памяти заблокирован органическими повреждениями коры головного мозга. Вы читали заключения нейрохирургов три года назад.

Арэи достал из кармана старую металлическую зажигалку, щелкнул крышкой, но прикуривать не стал. Огонек вспыхнул и погас, отразившись в его янтарных глазах.

– Память — странная штука, Рен. Иногда она прячется не в нейронах. Она прячется в том, как твои пальцы ложатся на рукоять пистолета. В том, как ты распределяешь центр тяжести при падении. Твои рефлексы… они не принадлежат полицейской академии. Я обучал тебя три года, но каркас заложил кто-то другой. Мастер совершенно иной школы.

– Вы намекаете, что меня тренировали мутанты из коллектора? – её голос был абсолютно бесстрастным, лишенным даже тени иронии.

– Я говорю о том, что прошлое всегда возвращает долги, – Арэи закрыл зажигалку с сухим металлическим щелчком. – Пять лет назад в доках произошел взрыв лаборатории, принадлежавшей подставной корпорации. Официально это был пожар на складе лакокрасочных материалов. Погибли люди. Тебя вытащили случайные свидетели, но твое лицо… твоя кожа была сожжена. Твои документы сгорели. Ты была призраком без имени, пока твои приемные родители не забрали тебя и не дали фамилию Оливер.

Реджина молчала. Она знала эту версию. Сухие строчки в архивных папках департамента.

– Те мутанты… они не монстры, Реджина, – тихо продолжил Арэи, глядя ей прямо в глаза. – Но они вне закона. Город боится того, чего не понимает. Если совет комиссаров или мэр узнают, что по Нью-Йорку бродят двухметровые рептилии, владеющие древними боевыми искусствами, сюда стянут национальную гвардию. Начнется охота на ведьм. А Флоренс воспользуется этим хаосом, чтобы окончательно подчинить себе теневой сектор.

– Мои инструкции? – коротко спросила она.

– Забудь о том, что они кричали тебе. Если синдикат «Тёмная сторона» выйдет на след этих существ, они попытаются использовать их ткани для создания собственного биологического оружия. Твоя цель — Мэтью Флоренс, Сумрак и Кобра. Мутанты — второстепенный фактор. Но если они снова встанут между тобой и выполнением приказа…

Арэи сделал паузу. Его оранжевые глаза потемнели, став похожими на остывающий янтарь.

– Стреляй на поражение, Оливер. Не позволяй призракам остановить твою руку.

– Приказ понятен, капитан.

***

Верхний этаж пентхауса в небоскребе «Мерсер Тауэр» утопал в полумраке. Панорамные окна выходили на залитый огнями Манхэттен, который с такой высоты казался сложной электронной платой, по чьим дорожкам текли светящиеся ручейки машин.

Мэтью Джей Флоренс стоял перед гигантской шахматной доской из черного обсидиана и белого мрамора, установленной прямо на полированном полу. В его руке покоился белый ферзь.

Ему было двадцать девять, но в глазах цвета сырой нефти не было молодости. Серые, аккуратно зачесанные назад волосы, безупречный темно-графитовый костюм-тройка, идеально выглаженный шелковый галстук. Ни единого лишнего движения. Человек, воспринимавший мир исключительно как совокупность математических вероятностей и чужих слабостей.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

В комнату вошел Джерри Аккерман. Сумрак сменил изорванный плащ на простую черную водолазку. На его бледном лице не читалось усталости, но темные круги под глазами делали его похожим на труп, забытый в морге. Следом за ним, нервно прихрамывая на правую ногу, вошла Айден Уроборос. Её зеленые волосы были всклокочены, а закатные глаза горели ядовитой злобой.

– Мы потеряли сорок процентов наемников и одну из установок, – глухо доложил Аккерман, остановившись в трех шагах от доски. – Перехват был спланирован заранее. У полиции был точный маршрут.

– Я знаю, Джерри, – мягкий, бархатный голос Флоренса звучал почти убаюкивающе. Он аккуратно поставил ферзя на клетку Е5. – Утечка информации произошла со стороны поставщиков в порту. Я уже распорядился, чтобы их семьи получили соответствующие уведомления… вместе с фрагментами их тел. Меня не волнуют наемники. Расходный материал дешев. Меня волнует другое.

Он медленно повернулся к вошедшим. Взгляд его черных глаз вонзился в Айден.

– Ты утверждаешь, Май, что видела мутантов?

– Это не просто мутанты, Мэтью! – взвизгнула Кобра, сжимая кулаки так, что наманикюренные ногти впились в ладони. – Это те самые твари, о которых шептались банды Пурпурных Драконов еще три года назад! Черепахи-переростки! Они двигаются как профессиональные убийцы клана Фут! Один из них выбил у меня клинок так, будто я первогодка из уличной банды!

– И они охотятся за нашими энергомодулями, – констатировал Аккерман. – Их интересовали не деньги. Они знали спецификацию груза.

– Любопытно, – Флоренс слегка склонил голову к плечу, перебирая пальцами мраморную пешку. – Высокотехнологичные воры с навыками ниндзя, обитающие на дне города. Но меня заинтересовала другая деталь в твоем отчете, Джерри.

Шахматист сделал шаг вперед, его ботинки из крокодиловой кожи неслышно ступали по дорогому ковру.

– Девчонка из штурмовой группы. Напарница «Ястреба». Реджина Оливер.

Айден презрительно фыркнула:

– Какая-то ледяная сука из полицейского спецназа. Стреляет неплохо, но ничего особенного. Обычная цепная собака Кристена.

– Ошибаешься, дорогая Май, – тихо усмехнулся Флоренс. – Я поднял ее досье через наши каналы в департаменте. Три года назад её не существовало. Она появилась из ниоткуда после аварии в Вестчестере. До этого — два года в ожоговом отделении частной клиники без имени и прошлого. И сегодня ночью мутант с красной повязкой рисковал собственной жизнью, чтобы прикрыть её от обрушения перекрытий. Он назвал её по имени.

Флоренс сжал мраморную пешку в кулаке. На его бледном, породистом лице проступило выражение хищного, почти эстетического удовольствия.

– Она не собака Кристена. Она — фигура, которую забыли на доске после предыдущей партии. И эта фигура связана с подземными тварями куда теснее, чем думает полиция.

– Прикажешь ликвидировать её? – безразлично спросил Сумрак, коснувшись рукояти скрытого под рукавом стилета.

– Ни в коем случае, – покачал головой Флоренс. – Зачем убивать ферзя, если его можно переманить на свою сторону? Или использовать как приманку, чтобы вытащить всех остальных крыс на свет. Джерри, установи за ней круглосуточное наблюдение. Не приближаться, не вступать в контакт. Фиксировать каждый её шаг, каждую встречу.

Он повернулся к панорамному окну, глядя на темные очертания города под дождем.

– Если она ничего не помнит — мы напишем её воспоминания заново. Так, как это будет выгодно «Тёмной стороне».

***

В глубине канализационных лабиринтов Манхэттена, за заброшенными ветками метро тридцатых годов, стоял гулкий, невыносимый шум.

– ОНА ЖИВА! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЛЕО?! ОНА БЫЛА ТАМ!

Звук сокрушительного удара сотряс бетонные стены убежища. Рафаэль с чудовищной силой впечатал кулак в тренировочный деревянный манекен, расколов сухое бревно пополам. Щепки брызнули во все стороны, осыпая расставленные вдоль стен экраны и стойки с оружием.

Его дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками. Пластрон мутанта был испачкан сажей и кровью, на левом плече вздулся багрово-черный след от удара стальной балки. Но физической боли он не замечал. В его янтарно-зеленых глазах бушевал пожар — смесь ярости, отчаяния и невыносимой, рвущей внутренности тоски.

– Раф, успокойся! Хватит крушить логово! – крикнул Леонардо, преграждая брату путь. Лидер четвёрки уже снял ножны с катанами, его синяя повязка промокла от пота и воды, а на скуле темнел глубокий синяк. – Мы все видели её! Мы все знаем, что это была она!

– Тогда какого черта вы стоите здесь?! – взревел Рафаэль, хватая Лео за плечи и встряхивая с такой силой, что лязгнули защитные пластины панцирей. – Почему мы сбежали как побитые псы?! Она стояла там! В трех метрах от меня! Она держала меня на мушке, Лео! Она смотрела сквозь меня, как будто я… как будто я пустое место!

– Потому что она не помнит нас, Раф! – выкрикнул в ответ Леонардо, и в его голосе впервые за вечер прорвалась та же самая мучительная боль. – Ты слышал Донни! Она больна! Она потеряла память!

– Это не просто потеря памяти, – раздался глухой, подавленный голос из глубины лаборатории.

Донателло сидел перед главным терминалом, его длинные трехпалые руки с пугающей скоростью летали по клавиатуре. Фиолетовая повязка сползла на лоб, обнажая глубокие морщины на переносице. На трех мониторах синхронно прокручивались спектральные снимки, полученные со сканера во время боя, и архивные медицинские базы данных Нью-Йорка, которые он взламывал прямо сейчас.

Рядом с ним, забившись в старое кресло-мешок, сидел Микеланджело. Младший брат не шутил, не просил пиццы. Он обхватил колени руками, спрятав лицо в оранжевую ткань повязки, и его широкие плечи мелко, судорожно подрагивали.

– Донни… скажи, что ты можешь это исправить, – тихо всхлипнул Майки, не поднимая головы. – Скажи, что это какой-нибудь дурацкий гипноз Шреддера… или мутаген… или Крэнги… Она ведь не могла… она ведь пекла нам то ужасное печенье на Рождество… она обещала, что научит меня водить фургон…

– Это не гипноз, Майки, – Донателло с силой потер воспаленные глаза. – Я прогнал ее данные через томографические алгоритмы. Пять лет назад, когда сгорела лаборатория Крэнгов на 11-й авеню… мы думали, что она осталась внутри реакторного отсека. Мы нашли только ее разорванную куртку и тонны пепла. Но она выжила. Каким-то чудом ее выбросило взрывной волной через вентиляционную шахту в Гудзон.

Донни вывел на центральный экран изображение черепа Реджины с ярко-красными зонами поражения.

– Ожоги третьей степени покрывали сорок процентов ее тела. Но хуже другое: тяжелая баротравма и токсический шок от паров мутагена. Её мозг буквально перезагрузился, чтобы спасти тело от гибели. Организм стёр все воспоминания, связанные с травмой, а вместе с ними — и предыдущие двадцать лет жизни. А три года назад… новая авария. Лобовое столкновение. То, что еще теплилось на подкорке, было окончательно уничтожено повторной черепно-мозговой травмой.

– То есть… она забыла всё? – глухо спросил Рафаэль, опуская руки. Его ярость медленно угасала, оставляя после себя лишь пепелище. – Вообще всё?

– Для нее нас никогда не существовало, – безжалостно подытожил Донателло, и его голос сорвался на шепот. – Как и ее родителей. Как и Эйприл. Как и Кейси. Она — чистый лист, на котором полиция написала новое имя: Реджина Оливер, оперативник спецподразделения. Машина для выполнения приказов.

– Нет.

Звук был тихим, но в наступившей тишине логова прозвучал как выстрел.

Все четверо обернулись к входу в додзё.

Там стояли двое.

Эйприл О’Нил замерла у раздвижной бамбуковой ширмы. За пять лет она изменилась — повзрослела, короткая стрижка сменилась густыми рыжими волосами, спадавшими на плечи, а в глазах цвета янтаря застыла бесконечная, острая тревога. Рядом с ней стоял Кейси Джонс. Хоккейная маска висела на его поясе, на небритом лице залегли глубокие тени, а костяшки пальцев, сжимавших клюшку, побелели до синевы. Они пришли сразу, как только Донни отправил экстренный сигнал на их коммуникаторы.

– Что ты сказал, Дон? – Эйприл сделала медленный шаг вперед. Ее губы дрожали. – Повтори.

– Эйприл… – Леонардо опустил глаза. – Мы нашли её. Точнее… она нашла нас. На складах синдиката.

Кейси с глухим стуком выронил клюшку на пол. Он стоял, глядя на экран, где светилась архивная фотография Реджины в полицейской форме — седые волосы до плеч, ледяные синие глаза без единого блика, лицо без тени улыбки.

– Рен?.. – хрипло выдохнул Джонс, и по его грубому лицу поползла кривая, безумная ухмылка неверия. – Эта ледышка… это наша Рен?! Та девчонка, которая гоняла со мной на мотоцикле по набережной и орала громче полицейских сирен?!

– Она нас не помнит, Кейси, – глухо повторил Рафаэль, отворачиваясь к стене. – Она целилась мне в лоб. Если бы не взрыв… она бы спустила курок. Я видел ее палец на спуске. Она не колебалась ни секунды.

Эйприл подошла к экрану, протянула руку и коснулась холодного стекла прямо там, где было лицо девушки.

– Мы вернем ее, – твердо произнесла О’Нил. По ее щеке катилась слеза, но голос звенел сталью. – Пять лет мы жили с дырой в груди. Пять лет мы винили себя в том, что не успели вытащить ее из того огня. Я не позволю городу забрать ее во второй раз.

– Эйприл права, – Леонардо выпрямился, снова становясь тем лидером, за которым они шли в огонь. – Мы не можем просто заявиться в полицейское управление и сказать: «Привет, мы гигантские черепахи-ниндзя, верните нашу подругу». Это убьет ее или приведет к бойне. Мы должны действовать скрытно. Донни, найди всё на синдикат «Тёмная сторона» и ее капитана — Кристена. Кейси, проверь уличные слухи. Мы выясним, во что она ввязалась.

– А если она снова выстрелит? – тихо спросил Майки из своего угла. – Если мы подойдем, а она…

Рафаэль резко повернулся, его кулаки снова сжались до хруста:

– Пусть стреляет. Я выдержу столько пуль, сколько потребуется, пока до ее дурной головы не дойдет, кто мы такие. Мы не оставим ее там. Больше никогда.

***

Три часа ночи.

Маленькая съемная квартира на шестом этаже старого кирпичного дома в Квинсе.

Здесь пахло холодной штукатуркой, оружейным маслом и полным отсутствием жизни. Никаких фотографий в рамках. Никаких комнатных растений, магнитов на холодильнике или разбросанных книг. Серые жалюзи на окнах были плотно закрыты, отсекая свет уличных фонарей. На вешалке у двери висела мокрая форменная куртка.

Реджина стояла перед зеркалом в ванной комнате.

Люминесцентная лампа над раковиной противно и монотонно гудела, заливая помещение мертвенным белым светом.

Она сняла футболку. В зеркале отразилось подтянутое, тренированное тело, рассеченное шрамами. На левом плече темнела свежая багровая гематома — след рухнувшей опоры, которую принял на себя…

*Кто?*

Она подняла руку и коснулась кончиками пальцев бледной кожи на своих ребрах. Пять лет назад здесь было пламя. Врачи говорили, что она кричала трое суток подряд, пока связки не превратились в кровавую кашу, хотя сама она этого не помнила. Для нее жизнь началась в двадцать два года, в палате с белым потолком.

«Рен…»

Голос мутанта всплыл в памяти против ее воли. Хриплый. Сорванный. Полный такой дикой, кровоточащей боли, которую не преподают в учебниках по психологии экстремальных ситуаций.

«Это же я… Раф… Лео, Донни, Майки…»

Имена звучали как бессмысленный набор звуков. Но почему-то мышцы ее шеи напряглись, а челюсти сжались сами собой.

Реджина подошла к тумбочке, достала из коробки один из пистолетов-близнецов и выщелкнула магазин. Холодные, гладкие патроны. Металл успокаивал. Он был предсказуем. Девять миллиметров свинца и латуни подчинялись законам баллистики, а не эмоциям.

Она подошла к окну, осторожно раздвинула ламели жалюзи двумя пальцами и посмотрела вниз, на мокрую, пустую улицу.

На противоположной стороне, в тени раскидистого вяза, стоял неприметный черный седан. Стекла были наглухо тонированы, двигатель заглушен. Обычный человек не обратил бы внимания на припаркованную машину в спальном районе.

Но Реджина видела тонкую полоску дыма, струящуюся из едва приоткрытого водительского окна. И едва уловимый, тусклый отблеск оптики профессионального бинокля на заднем сиденье.

Сумрак. Наблюдатели Флоренса. Они вели её от самого управления.

Она отпустила жалюзи. Тонкие полоски металла сомкнулись, погружая комнату обратно в серый сумрак.

Реджина вернулась к кровати, села на жесткий матрас и положила пистолет на тумбочку рядом с собой. Она не стала вызывать подкрепление. Не стала докладывать Арэи.

Внутри нее по-прежнему не было страха. Не было злости на людей, следящих за ее окнами. Не было тоски по тем странным существам, которые оплакивали ее имя в смрадных катакомбах города.

Была только ночь. Холодная, вязкая и бесконечная.

Реджина закрыла глаза, погружаясь в тяжелый, лишенный сновидений сон ровно на четыре часа и сорок минут.

До следующего выстрела.