Потерянная в памяти
Печать клана и свинец
Взгляд Джонатана застыл на лице Реджины так, словно перед ним рушилась несущая стена всего его привычного мира. Дуло его карабина медленно, нехотя опустилось на несколько дюймов, но пальцы в черных тактических перчатках сжимали цевье с такой силой, что скрипел оружейный пластик.
– Рен… – хрипло повторил Стюарт. Его зеленые глаза метались между девушкой и замершим за ее плечом массивным силуэтом мутанта. – Что ты такое говоришь? О чем он толкует?!
В полуразрушенном тире повисла гулкая, липкая тишина. Лишь капли воды монотонно срывались с пробитой вентиляционной трубы, с тихим металлическим звоном разбиваясь о гильзы под ногами. Воздух горчил порохом, гарью и озоном от ментального разряда Эйприл.
Реджина сделала вдох. Впервые за пять лет ее легкие наполнились воздухом без того мертвого, механического ощущения, будто она вдыхает стерильную пыль больничных палат. Это был воздух ее города. Воздух, пропитанный опасностью, сыростью подземных тоннелей, теплом старого додзё и кровью, пролитой на холодный бетон.
Она повернула голову к напарнику.
– Я знаю, кто я, Джон, – тихо, но абсолютно отчетливо произнесла она.
В ее синих глазах больше не было льда. Там горело тихое, сосредоточенное пламя — то самое, которое Рафаэль помнил по ночным патрулям над крышами Манхэттена.
– Мое имя — Реджина Триша Оливер. И я — куноити клана Хамато.
– Да твою же мать… – Анджелина Уокер с глухим стуком опустила дробовик прикладом в пол, хватаясь свободной рукой за висок. Белоснежный хвост ее волос качнулся. – Алек, ущипни меня. Скажи, что в кофе Патрисии были грибы. Скажи, что мне все это чудится!
Алекс Браун не ответил. Коренастый оперативник стоял неподвижно, его карие глаза внимательно сканировали позицию мутантов, оценивая их стойки, хват оружия и баланс. Как профессионал, Алекс видел главное: эти существа не вели себя как звери. Они прикрывали спины друг друга с выучкой, перед которой бледнел армейский спецназ.
– Она говорит правду, Стюарт, – раздался спокойный голос Арэи Кристена.
Капитан подошел ближе, его шаги гулко отдавались в тишине стрелковой галереи. Янтарно-оранжевые глаза Ясновидящего скользнули по лицу Рафаэля. Мутант оскалился, обнажив острые зубы, его пальцы судорожно сжали рукояти саев, но с места он не сдвинулся, удерживаемый лишь легким прикосновением ладони Реджины к краю своего пластрона.
– Пять лет назад ее посчитали погибшей, – продолжил Арэи, глядя прямо в глаза Джонатану. – Когда я забрал ее из закрытого отделения три года назад, она была разбитым сосудом. Без прошлого. Без привязанностей. Идеальный солдат для войны, которую полиция проигрывала день за днем. Я дал ей имя из фальшивого свидетельства о рождении и значок. Но я знал, что этот день настанет. Пепел не может тлеть вечно.
– Ты использовал ее! – взревел Рафаэль. Его голос, низкий и вибрирующий, заставил вздрогнуть даже опытных штурмовиков из оцепления. – Ты знал, кто она! Знал, что мы ищем ее по каждому чертовому стоку этого проклятого города! Она умирала в пустоте, а ты сделал из нее свою охотничью собаку!
– Я сохранил ей жизнь, существо, – холодно парировал Арэи, не дрогнув ни единым мускулом лица. – Если бы о ней узнали наемники Шреддера или агенты синдиката пять лет назад, когда она была беспомощным огарком с пересаженной кожей, ее бы выпотрошили в первой же подворотне. Я дал ей броню. Я научил ее стрелять так, чтобы никто больше не смог прижать ее к стене.
– Хватит! – голос Реджины рассек нарастающую бурю, как удар катаны.
Она встала ровно посередине между двумя группами — между оперативниками в бронежилетах с полицейскими шевронами и своей настоящей семьей.
– Счет прошлых обид сведем позже, – отчеканила она, глядя в лицо наставнику. – Флоренс направляется на остров Райкерс. Сколько у нас времени?
– Сорок минут до активации передатчиков, – ответил Арэи, вынимая из кармана тактический планшет и бросая его на уцелевший стол. – Шахматист перевез уцелевший энергомодуль в старый тюремный блок номер четыре, законсервированный десять лет назад. Там находится подземная распределительная станция времен холодной войны. Если Флоренс замкнет реактор на городскую подстанцию залива Флашинг, энергосистема города перейдет под его полный контроль. Он сможет обесточить любой район одним нажатием клавиши. А если полиция попытается пойти на штурм — взорвет энергомодуль, вызвав цепную реакцию. Половина Квинса и Бронкса просто испарится.
– Он не блефует, – подал голос Донателло из рации на поясе Эйприл. Звук был кристально чистым — гений четверки явно взломал полицейскую частоту прямо на ходу. – Я перехватил телеметрию модуля с грузового судна до взрыва. Это модифицированный генератор темного плазменного синтеза на основе крэнговских изотопов! Если начнется распад ядра, ударная волна породит электромагнитный импульс чудовищной силы, а следом — термический взрыв эквивалентом в пятьдесят килотонн!
Штурмовики за спиной Кристена испуганно переглянулись. Анджелина выругалась сквозь зубы.
– Тюрьма окружена водой, – произнес Алекс Браун, подходя к столу и разглядывая карту на экране планшета. – Единственный мост перекрыт людьми синдиката. Подходы простреливаются крупнокалиберными пулеметами. Воздушный десант невозможен — у них на крышах стоят зенитные комплексы ближнего радиуса. Лобовой штурм захлебнется за три минуты.
– Лобового штурма не будет, – Реджина подняла с пола свои пистолеты-близнецы.
Движения ее рук были поразительно быстрыми и точными. Она отщелкнула магазины, проверила подачу патронов и с сухим щелчком загнала их обратно.
– На Райкерс есть подводные технологические каналы для сброса сточных вод. Их строили еще в пятидесятых годах. Они не указаны на современных планах тюрьмы, но они есть в архивах департамента водоснабжения.
– Откуда ты… – начал было Джонатан, но осекся.
– Я знаю этот город не по картам, Джон, – мягко ответила она, встретившись с ним взглядом. – Я знаю его снизу. Мы с ребятами лазили по тем тоннелям за два года до того, как сгорела лаборатория Крэнгов.
– Точно! – просиял из темноты вентиляционного люка Микеланджело, наконец-то высунув свою оранжевую повязку наружу. – Там еще воняло дохлыми крысами, а Донни уронил свой фонарик в жижу и ныл целых три часа!
– Майки, помолчи, – оборвал его Леонардо, спрыгивая следом за братом.
Лидер четверки встал рядом с Реджиной. Его спаренные катаны тускло блеснули за спиной. Синяя повязка слегка колыхалась от сквозняка. Он посмотрел на Арэи Кристена долгим, оценивающим взглядом ниндзя, встретившего равного по силе противника:
– Мы разделимся. Мои братья, я и Реджина зайдем со стороны воды через дренажные коллекторы. Мы проникнем в блок номер четыре снизу и снимем охрану реактора до того, как они запустят протокол перегрузки.
– А полиция? – прищурился Кристен.
– Полиция создаст видимость подготовки масштабного штурма с моста, – закончила мысль Реджина, глядя на наставника. – Арэи, вы стянете к дамбе все доступные броневики, включите сирены, начнете показное развертывание штурмовых групп. Флоренс решит, что вы действуете по стандартному протоколу ликвидации террористической угрозы. Сумрак сосредоточит все огневые средства на перекрытии моста. Это даст нам ровно двенадцать минут на скрытное проникновение.
– Слишком рискованно, – покачал головой Алекс Браун. – Если они вас засекут внутри — вам конец. Вы окажетесь в каменном мешке под сотнями тонн бетона.
– Мы не одни, – Кейси Джонс вышел вперед, с лязгом провернув рукоять хоккейной клюшки. На его разбитом лице сияла хищная, безумная улыбка уличного бойца. – С нами наша девочка. А когда Рен в деле — ублюдкам лучше сразу заказывать гробы со скидкой за опт.
Джонатан Стюарт молчал. Он стоял, опустив голову, глядя на свои тактические ботинки. Затем медленно подошел к Реджине вплотную.
Рафаэль мгновенно напрягся, его плечи подались вперед, саи поднялись в защитную позицию, но Реджина мягко положила руку на его локоть, останавливая.
– Ты правда пойдешь с ними? – тихо спросил Джонатан. В его голосе не было злобы — лишь бесконечная, выжигающая душу горечь человека, чей единственный якорь в этом безумном мире внезапно сорвался с цепи. – Три года, Рен. Три года мы спали по три часа в сутки на заднем сиденье патрульного фургона. Я прикрывал твою спину в доках Красной Ветки. Ты вытаскивала меня из-под огня наркокартеля на 140-й улице. Все это… неужели все это было фальшивкой? Просто программным сбоем?
Реджина посмотрела ему прямо в глаза. Ее рука поднялась и легко, по-человечески тепло легла на его плечо, на жесткую ткань разгрузочного жилета.
– Ни секунды из этих трех лет не было фальшивкой, Джон, – твердо произнесла она. – Ты — лучший напарник, о котором мог мечтать человек без памяти. Ты держал меня за руку, когда я не знала, кто я такая. Но теперь я знаю. Мое прошлое вернулось. И если я не пойду туда — этот город сгорит вместе с твоими принципами, моим прошлым и жизнями сотен тысяч людей. Ты прикроешь меня в последний раз?
Стюарт тяжело, прерывисто выдохнул. Его челюсти сжались так, что заходили желваки. Он окинул взглядом странную компанию: четырех гигантских черепах с древним японским оружием, девчонку с горящими ментальной силой глазами, уличного громилу в маске и свою напарницу — седую, израненную, но впервые за все время их знакомства по-настоящему живую.
– Черт бы побрал этот департамент, – глухо пробормотал он. Затем вскинул голову и посмотрел на Арэи Кристена: – Капитан. Я иду в первой волне демонстрационной группы на мосту. Я лично выбью зубы Аккерману, если этот ублюдок высунет свою морду из бункера.
Кристен едва заметно, уголком губ, усмехнулся:
– Разрешаю, оперативник Стюарт. Выдвижение через пятнадцать минут. Да хранит нас всех закон, который мы сегодня так увлеченно нарушаем.
***
Ледяные воды пролива Ист-Ривер хлестали о бетонные опоры моста острова Райкерс.
Ночь окончательно сошла с ума. Низкие свинцовые тучи неслись над Нью-Йорком, раздираемые порывами штормового ветра. Далекие сирены полицейских машин выли со стороны Куинса, сливаясь в сплошной, нарастающий гул тревоги. Десятки проблесковых маячков окрашивали береговую линию в тревожные красно-синие всполохи.
В глубине затопленного технологического коллектора, на глубине двенадцати метров под поверхностью залива, стояла глухая, вибрирующая тьма.
Реджина вынырнула первой, бесшумно перевалившись через ржавый край технологического помоста. Ее тактический костюм из неопрена и кевлара отталкивал воду, но холодная влага струилась по лицу, залепляя глаза короткими серыми прядями волос. Пистолеты-близнецы в герметичных кобурах были сухими и готовыми к бою.
Следом за ней из черной маслянистой жижи один за другим поднялись братья.
Рафаэль тяжело втянул носом воздух, отряхивая воду с пластрона. Его янтарные глаза светились в темноте кошачьим фосфорическим блеском. Он подошел к ней вплотную, не обращая внимания на присутствие остальных.
– Ты как, стрелок? – негромко спросил он, и в его голосе прозвучала та затаенная, неуклюжая нежность, которую он никогда не показывал никому, кроме нее. – Голова не раскалывается?
– Терпимо, – ответила Реджина, слегка поведя плечом. Тупая боль в затылке все еще пульсировала в такт ударам сердца, но это была понятная, живая боль. Боль возвращения к жизни. Она посмотрела на его перебинтованную руку: – Твое плечо?
– Ерунда, – отмахнулся Раф, оскалив зубы в привычной дерзкой ухмылке. – Меня на днях сбил грузовик клана Фут, и то больнее было. Главное, что ты стоишь на ногах. Если этот серый хлыщ Флоренс тронет тебя хоть пальцем… я оторву ему башку и скормлю чайкам в порту.
– Не нагнетай, Рафи, – раздался сзади шепот Микеланджело. Младший брат выжимал свою оранжевую повязку, испуганно озираясь по сторонам: – Тут жутко, чуваки. В этой тюрьме точно водятся привидения каких-нибудь психопатов. И воняет так, будто здесь сто лет не проветривали после бурито с фасолью.
– Это запах старой проводки и озона, Майки, – поправил его Донателло, глядя на экран своего портативного сканера. – Энергомодуль работает на пределе мощности. По моим расчетам, Флоренс уже начал накачку конденсаторов. До точки невозврата осталось меньше двадцати минут.
– Лео, каков план? – спросила Эйприл, поправляя ремень арбалета. Кейси рядом с ней проверял балансировку гранат со слезоточивым газом.
Леонардо обнажил катаны. Чистая сталь издала тонкий, мелодичный звон, утонувший в плеске сточных вод.
– Блок номер четыре прямо над нами. Лестничная шахта выведет нас в коридор охраны. Донни, ты и Эйприл должны пробиться к терминалу управления реактором и перекрыть подачу охладителя в накопитель. Это сорвет детонацию. Кейси, Майки — прикрываете их с тыла. Мы с Рафом и Рен берем на себя Флоренса и Сумрака. Работаем быстро, жестко, без лишнего шума.
– Понял, бесстрашный лидер, – кивнул Рафаэль, сжимая саи.
Реджина подняла руку, остановив их перед массивной железной дверью аварийного выхода.
– За дверью двое часовых, – прошептала она, прижавшись ухом к холодному металлу. Ее чувства, обостренные годами полицейской службы и вернувшимися навыками ниндзюцу, работали в идеальном симбиозе. – Автоматы на ремнях, бронежилеты четвертого класса. Разговаривают о ставках на спорт. Они не ждут нападения снизу.
– Моя работа, – хищно ухмыльнулся Раф.
– Нет, – тихо возразила Реджина. – Моя.
Она присела, достала из разгрузочного кармана тонкую отмычку из титанового сплава. Два щелчка в замковой скважине. Дверь подалась вперед на пару миллиметров.
Реджина не стала выбивать ее ногой. Она скользнула в образовавшуюся щель, словно тень, сотканная из ночного тумана.
Два глухих, смазанных звука — удар ребром ладони по сонной артерии первого наемника и молниеносный захват шеи второго с переводом в партер. Ни единого выстрела. Ни единого вскрика. Оба охранника осели на бетонный пол без сознания за три секунды.
Рафаэль, проскользнувший следом, присвистнул:
– А полицейская академия пошла тебе на пользу, стрелок. Движения стали чище.
– Меньше пафоса, больше дела, – шепнула она в ответ, но уголки ее губ дрогнули в мимолетной улыбке, которой Раф не видел целых пять лет.
Они двигались по узким, клаустрофобным коридорам заброшенной тюрьмы. Стены здесь были покрыты облупившейся зеленой краской, под потолком тускло мерцали аварийные лампы, обмотанные проволочной сеткой. Снаружи, сквозь толщу бетонных стен, доносился глухой, раскатистый грохот — отвлекающая группа Арэи и Джонатана начала штурм моста. Полицейские фургоны таранили заграждения, гремели светошумовые гранаты, трещали крупнокалиберные пулеметы наемников синдиката.
Флоренс проглотил наживку. Внутренний периметр блока номер четыре охранялся минимальными силами.
Главный распределительный зал тюрьмы напоминал декорацию к фильму об апокалипсисе.
Огромное круглое помещение с высокими сводчатыми потолками, когда-то служившее центральным постом наблюдения за карцерами. Посередине зала, прямо на растрескавшемся мозаичном полу, высился стальной металлический саркофаг экспериментального реактора. От него во все стороны тянулись толстые, шипящие высоковольтные кабели, оплетавшие стены, словно черные щупальца исполинского спрута. Реактор пульсировал зловещим, неестественно-синим свечением, озаряя лица застывших вокруг людей.
В центре помоста стоял Мэтью Джей Флоренс.
Шахматист сменил кашемировое пальто на легкий тактический бронежилет поверх темной водолазки. Его серые волосы были идеально зачесаны, на руках блестели тонкие перчатки. Он держал в руках планшет, методично сверяя показатели растущей мощности.
Рядом с ним, неподвижный, как могильная плита, застыл Джерри Аккерман. Длинные полы плаща Сумрака касались пола, в опущенных руках чернели рукояти двух изогнутых боевых серпов — кусаригама без цепей, традиционное оружие наемных убийц восточных кланов.
– Ты опоздала на три минуты, Реджина, – не оборачиваясь, произнес Флоренс. Его бархатный, глубокий голос эхом разнесся под сводами зала, перекрывая гул турбин реактора. – Я ожидал, что вы пройдете через дренаж быстрее. Видимо, твои новые-старые друзья изрядно потеряли в скорости за те пять лет, что оплакивали твою кончину.
Тени отделились от стен.
Черепахи, Реджина, Эйприл и Кейси заняли полукруг у входа в зал, отрезая синдикату пути к отступлению.
– Выключи эту чертову микроволновку, Флоренс! – рявкнул Кейси, вскидывая клюшку. – Иначе я засуну этот планшет тебе туда, где даже твои карманные часы не тикают!
– Варварство, – поморщился Шахматист, наконец повернувшись к ним лицом. В его черных, лишенных человеческого тепла глазах не было страха. Было лишь холодное, расчетливое любопытство исследователя, препарирующего редкое насекомое. – Вы мыслите категориями уличной драки. А перед вами — рождение нового порядка. Через девять минут этот реактор подчинит себе энергосеть всего восточного побережья. Власти будут умолять меня о переговорах. Полиция, мэрия, армия — все они станут пешками на моей доске.
– На этой доске нет места для тебя, Мэтью, – спокойно произнесла Реджина, выходя на два шага вперед.
Она держала пистолеты-близнецы опущенными, но ее тело было собрано в смертоносную пружину.
– Твоя партия окончена. Мост заблокирован. Твои люди на внешнем периметре рассеяны. Сдайся.
Флоренс тихо, с искренним сочувствием рассмеялся:
– Сдаться? Тебе, девочка? Ты думаешь, что вернула себе память — и вместе с ней вернула силу? Ты ошибаешься. Память — это слабость. Это трещины на броне. Три года ты была идеальным клинком, потому что тебе нечего было терять. А сейчас… – его взгляд скользнул по Рафаэлю, затем по Эйприл. – Сейчас ты снова уязвима. Ты боишься за них. А страх делает движения медленными.
Он слегка шевельнул пальцем:
– Джерри. Убей черепах. Девчонку оставь мне. Я хочу посмотреть, как сломается ее дух, когда она снова увидит их трупы.
– Слушаюсь, – глухо отозвался Аккерман.
Сумрак сорвался с места не как человек — как черная молния, выпущенная из арбалета.
Лезвия его серпов рассекли воздух со свистом, способным разрезать шелк на лету. Его первой целью был Леонардо. Но лидер четверки успел скрестить катаны, принимая страшный удар на клинки. Посыпались ослепительные снопы искр.
– Донни, панель! Быстро! – крикнул Лео сквозь зубы, сдерживая чудовищное давление Сумрака.
Донателло и Эйприл рванулись к центральной консоли реактора. Кейси и Майки веером разошлись по флангам, перехватывая выскочивших из боковых дверей наемников синдиката — начался отчаянный, беспощадный ближний бой. Грохот выстрелов, звон титановой клюшки о шлемы наемников, свист нунчаков и крики раненых заполнили зал.
Флоренс выхватил из-под бронежилета компактный пистолет бельгийского производства и вскинул ствол, целясь прямо в затылок бегущей к реактору Эйприл.
– ЭЙПРИЛ, НИЦ! – закричала Реджина.
Она не стала стрелять на поражение — дистанция и угол обзора не гарантировали мгновенной нейтрализации цели без риска задеть подругу.
Реджина оттолкнулась от пола обеими ногами, совершив невероятный по высоте и точности кульбит. В воздухе ее тело описало идеальную дугу стиля Хамато. Ее правая нога в тяжелом армейском берце с глухим стуком врезалась в запястье Флоренса, выбивая пистолет. Оружие со звоном улетело в шахту реактора.
Приземление на три точки. Мгновенный разворот на опорной ноге.
Флоренс, вопреки ожиданиям, оказался великолепным бойцом. Шахматист не полагался только на свой интеллект — его правая рука молниеносно выхватила скрытый в рукаве стилет из дамасской стали. Удар в горло был расчетливым, лишенным лишних замахов, поставленным инструкторами элитных спецслужб.
Реджина отклонила голову назад на пару сантиметров. Острие клинка вспороло воздух, оставив тонкую царапину на ее щеке. Капля крови выступила на бледной коже.
– Слишком близко, Рен, – прошипел Флоренс, делая серию обманных выпадов. – Твое тело помнит ката, но твои раны… ожоги на ребрах тянут мышцы, не так ли? Ты не можешь делать разворот влево с прежней скоростью! Я изучил твою медицинскую карту до последнего миллиметра!
Он ударил снова — на этот раз метя под ребра, прямо в бледную сетку старых шрамов от пересадки кожи.
Боль пронзила левый бок Реджины, когда кончик стилета вспорол кевларовую ткань костюма, коснувшись плоти. Но она даже не вскрикнула.
В ее синих глазах полыхнул холодный огонь.
– Ты изучил мою карту, Флоренс, – глухо, со страшной силой произнесла она, перехватывая его вооруженную руку так называемым «мертвым замком» клана Хамато. Кости предплечья Шахматиста жалобно хрустнули под ее пальцами. – Но ты забыл одну вещь. Шрамы не делают нас слабее. Они напоминают, что мы выжили там, где другие превратились в пепел!
Она ударила его основанием ладони снизу вверх, прямо в подбородок. Голова Флоренса запрокинулась, изо рта брызнула кровь.
Второй удар — коленом в солнечное сплетение. Шахматист согнулся пополам, роняя стилет.
Реджина выхватила свой правый пистолет-близнец, взвела курок и приставила дуло точно к его виску.
– Шах и мат, Флоренс.
В зале внезапно стало тихо.
Только реактор продолжал нарастающе, утробно выть, переходя на ультразвуковые частоты.
На противоположной стороне помоста Джерри Аккерман стоял на коленях, прижатый к полу скрещенными катанами Леонардо и тяжелым коленом Рафаэля, упершимся ему в позвоночник. Серпы Сумрака валялись далеко в стороне, его черные глаза тупо смотрели в пол. Наемники синдиката были связаны или лежали без сознания под присмотром Кейси и тяжело дышащего Майки.
– Донни! – крикнул Рафаэль, не сводя яростного взгляда с поверженного Аккермана. – Что с этой чертовой бандурой?!
Донателло лихорадочно колотил по сенсорной клавиатуре панели управления. Его пальцы буквально летали над клавишами, лоб покрылся крупными каплями пота.
– Консоль заблокирована биометрическим паролем! – в панике выкрикнул гений четверки. – Флоренс привязал протокол аварийной остановки к датчику своего сердечного ритма! Если его пульс остановится — начнется немедленная детонация! А если мы ничего не сделаем — реактор взорвется сам через четыре минуты!
Флоренс, стоя на коленях под дулом пистолета Реджины, сплюнул кровавую слюну на пол. На его разбитых губах появилась страшная, торжествующая ухмылка безумца.
– Вы проиграли, – прохрипел он, глядя снизу вверх в ее глаза. – Ты не можешь убить меня, Оливер. Выстрелишь — и твои драгоценные мутанты сгорят вместе со мной и половиной города. Отпустишь — я перезапущу таймер с мобильного терминала. Любой твой ход ведет к поражению. Ничья в мою пользу.
Реджина смотрела на него сверху вниз.
Ее палец лежал на спусковом крючке. Дуло пистолета не дрожало. Больше не дрожало.
В ее памяти снова всплыли слова мастера Сплинтера, произнесенные при свете мерцающих свечей в додзё много лет назад:
*«Истинный воин побеждает не тогда, когда сокрушает врага своим мечом. Истинный воин побеждает тогда, когда находит выход там, где другие видят лишь неизбежность смерти...»*
Она медленно опустила пистолет.
– Ты ошибаешься, Флоренс, – тихо сказала она. – В шахматах есть ход, о котором ты забыл. Жертва фигуры ради спасения короля.
Она повернулась к Донателло:
– Донни. Если реактор завязан на его биометрию — какой параметр считывает датчик?
– Частоту пульса и проводимость кожи! – быстро отозвался Донателло, на мгновение застыв. – Датчик встроен в его тактические часы на левой руке! Он синхронизирован с главным сервером по радиоканалу!
– Эйприл, – Реджина посмотрела на подругу. – Твой ментальный разряд. Ты можешь создать электромагнитный импульс точечной направленности? Такой же, каким ты разорвала блок в моей голове?
Янтарные глаза О’Нил расширились от понимания.
– Я могу перегрузить микросхему в часах! Но для этого мне нужно замкнуть контур через проводник!
– Кейси! – скомандовала Реджина. – Твоя клюшка!
– Всегда готов, детка! – Джонс с размаху вогнал титановое перо клюшки прямо в щель между корпусом наручных часов Флоренса и его кожей. Шахматист взвыл от боли, когда металл врезался в кость запястья.
Эйприл подбежала, упала на колени и обеими руками схватилась за древко клюшки.
– Донни, держи частоту! – закричала она.
Ее тело выгнулось дугой. Ослепительно-голубая вспышка ментальной энергии полыхнула вокруг ее ладоней, побежала по титановому стержню клюшки ослепительной дугой электричества и ударила прямо в микросхему на руке Флоренса.
Часы взорвались с сухим треском, осыпав пол искрами и горелым кремнием.
– Сигнал перехвачен! – заорал Донателло, вбивая последнюю команду в терминал. – Замыкаю аварийный контур охлаждения на землю! ВРУБАЙ, МАЙКИ!
Микеланджело со всего размаха опустил тяжелый ручной рубильник аварийного сброса давления.
Рев реактора захлебнулся.
Зловещее синее свечение начало стремительно угасать, сменяясь спокойным, ровным зеленым мерцанием резервных батарей. Из клапанов сброса под потолком с шипением вырвались клубы белого пара. Температура в зале начала падать.
Турбины остановились. Наступила оглушительная, невероятная тишина.
Мэтью Флоренс рухнул лицом на мозаичный пол, судорожно хватая ртом холодный воздух. Его партия была проиграна окончательно и бесповоротно.
– Получилось… – прошептал Кейси, опускаясь на пол рядом с тяжело дышащей Эйприл. – Черт побери, у нас получилось!
– БУЯКАША! – дикий, победный вопль Микеланджело сотряс своды старой тюрьмы. Младший брат подпрыгнул до самого потолка, крутя нунчаки над головой. – Мы сделали это! Мы спасли город! Снова!
Леонардо облегченно выдохнул, убирая катаны в ножны за спиной. Лидер четверки подошел к поверженному Аккерману, связал его руки специальным полимерным тросом и лишь затем посмотрел на Реджину. В его синих глазах за маской светилась глубокая, братская гордость.
– С возвращением домой, сестренка, – тихо произнес он.
Реджина не успела ответить.
Тяжелые бронированные двери в дальнем конце зала с грохотом распахнулись.
В помещение ворвались оперативники полицейского спецназа во главе с Джонатаном Стюартом, Алексом Брауном и Анджелиной Уокер. За их спинами, держа в руке табельный револьвер, неспешным шагом вошел капитан Арэи Кристен.
Штурмовики мгновенно оцепили зал, взяв под контроль поверженных наемников синдиката. Алекс Браун опустился на колено рядом с Флоренсом, жестко защелкнув на его запястьях стальные наручники.
Джонатан остановился в трех шагах от Реджины.
Его тактический жилет был иссечен осколками, на лице темнела копоть, но зеленые глаза Ястреба смотрели на напарницу с бесконечным облегчением. Он перевел взгляд на стоявшего рядом с ней Рафаэля — мутант не опустил оружия, буравя полицейского тяжелым взглядом исподлобья.
Затем Джонатан медленно, с легкой усталой улыбкой отдал Реджине честь:
– Докладываю, офицер Оливер. Мост чист. «Тёмная сторона» прекратила свое существование.
Реджина