Потерянная в памяти
Два берега одной реки
Реджина медленно выдохнула.
Воздух в разгромленном зале распределительного узла больше не жег легкие раскаленным озоном, но в нем все еще висел тяжелый, кислый привкус горелого пластика, свинцовой пыли и крови. Синее свечение крэнговского реактора окончательно угасло, сменившись тусклым, ровным аварийным светом резервных ламп. В красноватом полумраке бетонные колонны казались застывшими исполинами, охраняющими кладбище несбывшихся амбиций синдиката.
Джонатан Стюарт продолжал держать руку у козырька шлема. Его ладонь слегка подрагивала от перенапряжения. Зеленые глаза Ястреба, обычно цепкие и холодные, были прикованы к Реджине с неприкрытой, обнаженной болью. Он ждал. Ждал команды, привычного доклада, уставного ответа, который вернул бы происходящее в русло понятных полицейских инструкций.
Но Реджина молчала.
За ее правым плечом, шумно и прерывисто дыша через ноздри, стоял Рафаэль. Мутант не опустил саи. Острые трезубцы тускло поблескивали в красных лучах, и каждый мускул под его бугристой зеленой кожей был натянут до предела. Раф смотрел на штурмовиков Кристена исподлобья, готовый в любую долю секунды сорваться с места, если хоть один палец дрогнет на спусковом крючке.
– Напарник, – наконец тихо произнесла Реджина.
Ее голос больше не напоминал щелчки затвора в пустой стрелковой галерее. Он звучал низко, с хрипотцой, глубоко и человечно.
– Назови текущее время, Джон.
Стюарт моргнул, словно выныривая из ледяной воды. Опустил руку. Скользнул взглядом по тактическим часам на запястье.
– Ноль пять сорок две. До рассвета восемнадцать минут.
– Восемнадцать минут, – повторила она, глядя на свои ладони в черных кевларовых перчатках. На костяшках запеклась темная кровь Флоренса. – Синдикат уничтожен. Опасность для города ликвидирована. Ты отлично сработал на дамбе.
– Мы отлично сработали, – с нажимом поправил Джонатан, делая шаг вперед.
Тяжелая рептилья лапа Рафаэля мгновенно легла на плечо Реджины, слегка оттягивая ее назад. Сай мутанта дернулся в сторону Стюарта.
– Шаг назад, легавый, – прорычал Раф, и этот рык отозвался низкой вибрацией в стальных балках потолка. – Ты слышал ее. Дело сделано. Опусти свои пушки и проваливай вместе со своим отрядом.
– Раф, успокойся, – Реджина коснулась пальцами широкого трехпалого запястья черепахи. Легкое, почти невесомое прикосновение.
Рафаэль замер. Ярость в его янтарных глазах мгновенно схлынула, уступив место растерянности, но руку с ее плеча он не убрал, лишь перевел тяжелый взгляд на Арэи Кристена.
Капитан полиции шагнул вперед из кольца оперативников. Алекс Браун и двое бойцов спецназа в этот момент волоком уводили стонущего, изломанного Мэтью Флоренса в коридор. Шахматист волочил ноги по мозаичному полу, его голова бессильно моталась из стороны в сторону, а черные глаза смотрели в пустоту с выражением абсолютного краха. За ним молча, не сопротивляясь, под конвоем шел Джерри Аккерман.
Арэи остановился в трех метрах от группы. Его темно-синий плащ был распахнут, револьвер покоился в кобуре, а пепельные волосы растрепались от ветра, гулявшего по подземным галереям. Оранжевые глаза капитана скользнули по Леонардо, Донателло, Микеланджело, задержались на Эйприл и Кейси, и, наконец, остановились на Реджине.
– Внешний периметр оцеплен портовой полицией и национальной гвардией, – ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном произнес Кристен. – Репортеры уже толпятся на противоположном берегу залива Флашинг. Через сорок минут здесь будет федеральное бюро расследований.
Он поднял руку, жестом приказывая бойцам спецназа опустить автоматы:
– Уокер, Браун. Выведите оставшихся пленных на баржу. Организуйте приемно-следственный пункт у КПП моста. Никого не впускать в четвертый блок до моего личного распоряжения.
Анджелина Уокер поколебалась. Ее белые волосы выбились из-под шлема, карие глаза все еще с диким изумлением перебегали с двухметровых черепах на Реджину.
– Капитан… – начала было она, крепче сжимая цевье дробовика. – Но они… эти существа… протокол предписывает задержание всех неустановленных лиц в зоне теракта…
– Протокол пишется людьми, которые сидят в теплых кабинетах на площади Першинг, Анджелина, – отрезал Арэи, и в его голосе прорезалась сталь, не допускающая возражений. – Выполнять приказ.
Алекс тронул напарницу за локоть, негромко что-то сказал ей на ухо, и бойцы спецназа начали методично покидать зал, уводя раненых боевиков синдиката. В помещении остались только Джонатан, Арэи, четверо братьев, Эйприл, Кейси и Реджина.
Двери аварийного выхода снова распахнулись с резким металлическим лязгом.
– Дорогу! Пустите, черт вас дери, я судмедэксперт этой группы!
В зал буквально влетела Патрисия Томас. На ней не было бронежилета — лишь расстегнутая форменная куртка поверх медицинского комбинезона, тяжелый чемодан с реанимационным набором в руке и растрепанные черные волосы. Синие глаза девушки лихорадочно блестели.
Она замерла посреди зала, едва не выронив кейс.
Взгляд Патрисии наткнулся на Микеланджело, который тут же неуверенно помахал ей трехпалой ладонью с зажатым в ней нунчаком:
– Э-э… привет? Мы не кусаемся, если что. Ну, кроме Рафа, когда у него падает уровень сахара в крови…
– Заткнись, Майки, – шикнул на него Донателло, хотя сам неловко поправил сканирующие очки на переносице.
Патрисия медленно перевела дыхание. Ее медицинский цинизм, выработанный сотнями вскрытий и бессонных ночей в морге, дал колоссальную трещину, но затем многолетняя привычка взяла верх. Она с грохотом опустила чемодан на пол, щелкнула замками и решительным шагом направилась прямо к Реджине, начисто игнорируя стоявших вокруг гигантских рептилий.
– Трис, стой, – предупреждающе произнес Джонатан.
– Заткнись, Стюарт! – огрызнулась Томас.
Она подошла к Реджине вплотную, схватила ее за подбородок ледяными пальцами, поворачивая лицо к свету аварийной лампы. Взгляд судмедэксперта скользнул по зрачкам, по глубокой царапине на щеке, по запекшейся крови.
– Фотореакция в норме. Конвергенция стабильна. Анизокории нет, – отчеканила Патрисия, хотя ее собственный голос мелко дрожал. Затем ее ладонь легла на левый бок Реджины, где кевлар был распорот стилетом Флоренса. – Пульс частый, но наполнение хорошее. Ты ранена, идиотка. Тебе нужно наложить швы на ребра.
– Это поверхностный порез, Трис, – мягко сказала Реджина, накрывая пальцы подруги своей ладонью. – Все в порядке.
Патрисия замерла. Она вгляделась в глаза Реджины — в их глубокую, чистую синеву, где больше не было той пугающей, манекенной пустоты, с которой Оливер жила последние три года. Врач судорожно, со всхлипом втянула носом воздух.
– Ты… ты здесь, – прошептала Томас. Ее синие глаза наполнились слезами, которые она тут же злобно смахнула рукавом. – Господи, Рен… Ты наконец-то смотришь на меня как человек, а не как гребаная видеокамера на перекрестке.
– Я здесь, – подтвердила Реджина.
Она повернулась к Арэи Кристену.
Капитан стоял неподвижно, сложив руки за спиной. В полумраке его фигура казалась высеченной из серого гранита.
– Вы знали, – сказала Реджина. В ее тоне не было обвинения — лишь констатация факта. – Вы знали мастера Сплинтера.
Леонардо сделал шаг вперед, его синяя повязка слегка колыхнулась от движения. Рука лидера лежала на рукояти катаны, но позы угрозы он не принимал:
– Наш отец никогда не говорил о связях с департаментом полиции. Он учил нас избегать людей в форме любой ценой. Кто вы, капитан Кристен?
Арэи тяжело вздохнул. Достал из кармана плаща смятую пачку сигарет, выщелкнул одну, чиркнул бензиновой зажигалкой. Огонек на секунду озарил его усталое лицо, сеть глубоких морщин вокруг глаз и шрам на нижней челюсти. Табачный дым поплыл под сводами зала, смешиваясь с запахом остывающего металла.
– Шестнадцать лет назад, – медленно заговорил Арэи, глядя на тлеющий кончик сигареты, – молодой сержант патрульной службы Кристен вел преследование вооруженной банды наркоторговцев в тоннелях заброшенной ветки метро под Чайна-тауном. Сержант был глуп, самонадеян и полез под пули в одиночку. Его расстреляли в упор. Три пули в грудь, одна в плечо. Он должен был захлебнуться собственной кровью на тех рельсах.
Капитан поднял взгляд на черепах:
– Но из темноты пришел тот, кого этот мир счел бы чудовищем. Высокий старик в лохмотьях, с мордой крысы и глазами мудреца. Он не испугался моего значка. Он вытащил меня на поверхность, остановил кровотечение с помощью трав и прижигания акупунктурных точек и исчез до того, как приехала скорая помощь. На моем бронежилете остался лежать цветок сухой сакуры и записка: «Служи справедливости, а не закону, офицер. Ибо закон слеп, а справедливость зряча».
Микеланджело тихо ахнул, прижав руки к щекам:
– Сэнсэй… Это точно был Сэнсэй! Он вечно оставляет всякие загадочные записки!
– С тех пор я искал следы клана Хамато, – продолжил Кристен, стряхивая пепел под ноги. – Не для того, чтобы посадить их в клетки. Я знал, какое зло поднимает голову в подземельях Нью-Йорка. Клан Фут. Крэнги. Уличные банды. Обычная полиция бессильна против них. Мне нужны были союзники, о которых не знало бы коррумпированное начальство. А пять лет назад на пепелище лаборатории на Одиннадцатой авеню пожарные нашли тело девочки.
Он посмотрел на Реджину.
– На твоей шее висел медальон с гербом клана Хамато. Твои ткани были пропитаны мутагеном, твой мозг умирал. Я понял, кто ты. Шестая тень. Человек, которого принял клан. Я подделал свидетельство о смерти. Я спрятал тебя в закрытой ведомственной клинике в пригороде. Но когда ты очнулась… от твоего прошлого не осталось ничего. Ты не помнила ни своего имени, ни пожара, ни мутантов.
– И вы решили сделать из нее оперативника, – глухо произнес Джонатан Стюарт. Его кулаки сжались. – Стерли личность и засунули в спецотряд.
– Я дал ей цель, Стюарт! – голос Кристена хлестнул с неожиданной силой. – Без памяти человек сходит с ума за полгода! Пустота пожирает разум быстрее раковой опухоли! Ей нужна была структура. Ей нужны были правила, дисциплина, точка опоры! Я учил ее выживать. Я ждал момента, когда ее сознание окрепнет достаточно, чтобы выдержать правду. Но Флоренс форсировал события.
Капитан затушил сигарету о бетонную колонну и бросил окурок в карман:
– Теперь партия сыграна. Синдикат ликвидирован. Но игра не закончена.
– Что это значит? – нахмурился Леонардо.
– Это значит, что через полчаса здесь будут агенты национальной безопасности, – Арэи обвел взглядом присутствующих. – Они заберут остатки реактора. Они потребуют полный отчет о ходе операции. И у меня есть два варианта рапорта.
Он сделал паузу, давая тишине заполнить пространство.
– Вариант первый: группа неизвестных мутантов вторглась на охраняемый объект, вступила в бой с полицией и синдикатом и скрылась в коллекторах. Начнется охота. По всему городу объявят чрезвычайное положение. Военные перероют канализацию от Бронкса до Стейтен-Айленда, используя датчики теплового следа и сейсмосканеры. Рано или поздно ваше убежище найдут. И тогда вас уничтожат как биотеррористов.
– А второй вариант? – тихо спросила Реджина.
Арэи посмотрел ей прямо в глаза:
– Вариант второй: штурмовая группа полиции под командованием оперативника Оливер успешно предотвратила детонацию реактора. В ходе ожесточенного боя с наемниками Флоренса офицер Реджина Оливер проявила героизм, вступила в рукопашную схватку с главарями синдиката, но… получила ранения, несовместимые с жизнью. Взрывная волна отсекла ее от группы, и ее тело унесло штормовым потоком в дренажный коллектор залива Флашинг. Поисковая операция результатов не дала.
В зале повисла мертвая, осязаемая тишина.
Джонатан отшатнулся, словно капитан ударил его прикладом под дых:
– Нет… Арэи, вы с ума сошли?! Объявить ее погибшей?! После всего, что мы прошли?!
– А какое будущее ты предложишь ей в департаменте, Стюарт?! – жестко парировал Кристен. – Ты думаешь, служба внутренней безопасности закроет глаза на ее провалы в памяти? На эти приемы ниндзюцу, которые попали на камеры внешнего периметра? На то, что она знала планировку тайных ходов Райкерс, которых нет в реестре?! Ее затаскают по допросам! Ее посадят в медицинский изолятор на военной базе и будут препарировать ее мозг, пытаясь понять, почему она двигается быстрее армейского спецназовца!
Джонатан замер. Его губы дрогнули, но возразить было нечего. Как кадровый военный и полицейский, он слишком хорошо знал, что система делает с теми, кто выбивается за рамки стандартных протоколов.
Реджина медленно опустила взгляд на свой пояс.
Там, в жестком кожаном чехле, висел служебный жетон с гербом города Нью-Йорк и гравировкой: *«Офицер Р. Оливер. Специальное тактическое подразделение»*.
Рядом, в полимерных кобурах, покоились ее пистолеты-близнецы. Оружие, с которым она засыпала и просыпалась последние три года. Оружие, заменившее ей семью, воспоминания, сны и надежду.
Она протянула руку и расстегнула крепление жетона.
Металл холодил пальцы. Три года она цеплялась за этот кусок штампованной латуни, как утопающий за обломок мачты. Он был единственным доказательством того, что она существует. Что она не призрак, не галлюцинация, не пустая оболочка.
– Рен… – прошептал Рафаэль за ее спиной.
В его голосе больше не было командирских ноток, не было показной ярости. В нем звенела затаенная, детская мольба. Он стоял, опустив руки, боясь вздохнуть, боясь, что этот кошмар повторится, и она снова выберет холодный свинец вместо их сырого, теплого дома.
Реджина повернулась к Джонатану.
Шаг. Еще один. Она подошла к напарнику вплотную.
Ястреб смотрел на нее сверху вниз, его зеленые глаза блестели от непролитых слез. Он снял тактический шлем, открывая короткие черные волосы, мокрые от пота. На скуле багровел свежий след от ожога.
– Ты научил меня доверять звуку шагов за спиной, Джон, – тихо произнесла Реджина.
Она подняла руку и вложила свой полицейский жетон в его раскрытую ладонь. Пальцы Стюарта судорожно сжались вокруг холодного металла.
– Три года я была слепой, – продолжила она, и ее голос дрогнул, но не сломался. – Я не знала, за что сражаюсь. Я стреляла, потому что был приказ. Я выживала, потому что так требовал норматив. Но ты… ты всегда прикрывал меня не потому, что это было написано в уставе. Ты защищал меня, потому что считал человеком, даже когда я сама была уверена, что внутри меня осталась только сталь.
– Рен… пожалуйста, – выдавил Джонатан. Его плечи опустились. Вся военная выправка испарилась, оставив лишь изломанного, уставшего человека. – Мы можем что-то придумать. Кристен может перевести нас в другой штат. Под другими именами. Мы начнем заново…
– Нельзя начать заново то, что уже имеет корень, напарник, – печально улыбнулась она.
Ее рука опустилась к кобурам на бедрах. Она извлекла оба пистолета-близнеца, проверила предохранители и протянула их рукоятями вперед:
– Табельное оружие. Передаю под твою ответственность.
Джонатан посмотрел на матовые вороненые стволы. Затем медленно покачал головой.
Он поднял руки и толкнул пистолеты обратно к ее груди, заставив ее пальцы сжаться на рукоятях.
– Оставь себе, – глухо произнес Стюарт. – Серийные номера… я сам спишу их в рапорте. Напишу, что они утонули в коллекторе вместе с твоим бронежилетом.
Он посмотрел ей прямо в глаза:
– В этом городе слишком много тварей, Рен. И я говорю не о твоих друзьях. Я говорю о тех ублюдках, которые правят этим городом при свете дня. Тебе понадобится это оружие. Обещай мне только одно.
– Что угодно, Джон.
– Если когда-нибудь… через пять лет, через десять… ты услышишь по радиосканеру позывной «Ястреб-один» в беде…
– Я буду там, – твердо ответила она. – Прежде чем ты успеешь перезарядить карабин.
Джонатан криво, сквозь слезы усмехнулся. Затем резко, по-военному притянул ее к себе, обняв за плечи с такой силой, что хрустнула ткань формы. Реджина уткнулась подбородком в его разгрузочный жилет, закрыв глаза. Запах оружейной смазки, пороха и крепкого дешевого кофе. Запах ее второй жизни. Жизни, которая сегодня закончилась.
Через несколько секунд Стюарт отстранился. Вытер лицо тыльной стороной ладони, натянул шлем обратно и защелкнул ремешок под подбородком. Лицо Ястреба снова превратилось в непроницаемую маску оперативника.
– Принято, офицер Оливер, – отчеканил он. – Счастливой охоты.
Патрисия Томас подошла следом. Судмедэксперт не стала разводить церемоний. Она молча схватила Реджину за воротник куртки, притянула к себе и яростно, коротко поцеловала в щеку, прямо поверх кровавой ссадины.
– Если ты снова позволишь себе сгореть, ослепнуть или забыть мой день рождения — я достану тебя из-под земли, Хамато Реджина, – прошипела Трис, сжимая кулаки. – Я лично препарирую твоих зеленых братьев на лягушачьи лапки, а из тебя сделаю анатомическое пособие для студентов! Ты меня поняла?!
– Поняла, Трис, – Реджина не смогла сдержать слабой, искренней улыбки. – Четырнадцатое октября. Я помню.
– И только попробуй не прислать открытку через своего рыжего почтальона, – буркнула Томас, бросив косой взгляд на Эйприл. О’Нил в ответ лишь тепло, понимающе улыбнулась.
Арэи Кристен подошел к тяжелой решетке дренажного люка в полу. Достал из кармана связку ключей, отпер массивный висячий замок и ногой сдвинул ржавую чугунную крышку в сторону.
Снизу дохнуло сыростью, холодной речной водой и знакомым запахом подземного Нью-Йорка.
– У вас шесть минут до того, как передовые отряды федералов пересекут мост, – произнес капитан, глядя на часы. – Коллектор номер девять выведет вас прямо в тоннели старой линии Бродвея. Оттуда до вашего сектора сорок минут пешком под прикрытием помех Донателло.
Леонардо подошел к люку первым. Он остановился напротив Кристена, сложил ладони вместе и отвесил глубокий, уважительный поклон школы Хамато:
– Клан благодарит вас за защиту нашей сестры, капитан Кристен. Этот долг чести записан в свитках нашей памяти.
Арэи на долю секунды замер, затем медленно, с легкой неловкостью человека западной культуры, склонил голову в ответ:
– Берегите ее, Леонардо. Второй раз собрать ее из пепла не получится даже у вашего Сэнсэя.
– Мы не допустим этого, – твердо ответил Лео и первым скользнул в темноту люка.
Следом за ним начали спускаться остальные.
Донателло, бережно придерживая кейс с извлеченными плазменными накопителями, быстро пожал руку Патрисии:
– Ваш алгоритм подавления помех был гениален, доктор Томас. Если вы когда-нибудь захотите сменить работу на что-то… менее конвенциональное…
– Проваливай в свою дыру, гений, пока я не вспомнила, что ты нарушаешь четырнадцать санитарных норм штата, – фыркнула Трис, но в ее голосе звучало искреннее уважение.
Микеланджело проскочил мимо Джонатана, на ходу показав ему жест «мир»:
– Эй, снайпер! А кофе у вас в участке и правда дрянной, мы как-то тырили через вентиляцию! Купите нормальную арабику!
– Майки, вниз! – рявкнул снизу Лео.
Кейси и Эйприл спустились следом.
У края люка остались только двое.
Рафаэль стоял на коленях у решетки, протягивая руку наверх. Его янтарные глаза снизу вверх смотрели на Реджину. Он не торопил ее. Он просто ждал. Его рука была открыта — широкая, сильная, готовая принять ее вес, ее прошлое, ее шрамы и ее будущее.
Реджина повернулась к залу.
Красный аварийный свет выхватывал из полумрака разрушенные колонны, витки колючей проволоки, застывших по стойке смирно Джонатана и Патрисию. За их спинами, у самого выхода, стоял Арэи Кристен — человек, который собрал ее разбитое тело по кускам, подарил три года ледяного покоя и теперь отпускал обратно в пламя жизни.
Она медленно подняла правую руку к виску, отдавая свой последний воинский салют департаменту полиции Нью-Йорка.
Джонатан Стюарт и Арэи Кристен синхронно вскинули руки к фуражке и шлему в ответ.
– Офицер Оливер, – тихо произнес Кристен. – Вы свободны от несения службы.
Реджина опустила руку. Развернулась на каблуках берцев и шагнула в зев люка.
Ее ладонь легла в трехпалую руку Рафаэля.
Мутант сжал ее пальцы с невероятной, бережной силой, словно драгоценный кристалл, и легко, одним плавным движением привлек ее к своему пластрону, помогая спрыгнуть на скользкий металлический помост дренажной трубы.
Тяжелая чугунная крышка люка над их головами захлопнулась с глухим, окончательным ударом. Щелкнул замок.
Свет верхнего мира погас.
***
Они шли по подземным лабиринтам почти полтора часа в полном молчании.
Здесь, на глубине двадцати метров под просыпающимся мегаполисом, не было слышно сирен, репортажей новостных вертолетов и криков зевак на набережной. Был лишь мерный, успокаивающий плеск сточных вод, шелест шагов по замшелому бетону и далекий, утробный гул поездов метро, вибрирующий в сводах тоннелей.
Донателло шел впереди, освещая путь узким светодиодным лучом посоха бо. Лео и Кейси замыкали шествие, прикрывая тыл. Майки и Эйприл тихо перешептывались о чем-то впереди, время от времени бросая назад теплые, украдкой брошенные взгляды.
Рафаэль не отходил от Реджины ни на шаг.
Он не держал ее за руку — он знал, что она этого не любит, когда вокруг потенциальная опасность. Но его плечо постоянно находилось в паре дюймов от ее плеча. Он словно создавал невидимый щит между ней и сырыми, холодными стенами подземелий.
– Болит? – негромко спросил он, покосившись на ее перебинтованный бок.
– Ноет, – честно призналась Реджина.
Она сняла тактическую куртку, оставшись в черной майке, плотно облегавшей фигуру. Серые волосы растрепались, на бледной коже шеи темнели следы копоти.
– Донни даст тебе нормальную обезболивающую мазь в убежище, – буркнул Раф, слегка смущенно отводя глаза. – У него там целая лаборатория травяных настоек от Сэнсэя. Лучше любой полицейской химии.
Реджина остановилась.
Тоннель расширялся, переходя в старую, заброшенную распределительную камеру с полукруглым арочным сводом из красного дореволюционного кирпича. Сверху, сквозь вентиляционную решетку ливневой канализации, падал косой, пыльный столб утреннего света.
Первый луч восходящего солнца.
Он был не серым и не красным. Он был нежно-золотым, пробивающимся сквозь клочья рассеивающегося тумана. В этом луче кружились мелкие пылинки, похожие на золотую пыльцу.
Рафаэль замер рядом с ней.
Реджина подняла руку к шее мутанта. Ее тонкие пальцы снова нащупали тяжелую латунную гильзу на кожаном шнурке. Потертый металл хранил тепло его тела. Буквы *«Р + Р»*, выцарапанные пять лет назад, казались объемными под подушечками пальцев.
– Ты носил ее все это время, – тихо сказала она. Это был не вопрос.
Рафаэль тяжело сглотнул. Его массивный пластрон поднялся и опустился.
– Каждый чертов день, – глухо отозвался он, глядя куда-то мимо нее, на кирпичную кладку стены. – Даже когда Лео говорил, что пора двигаться дальше. Даже когда Донни прятал твои фотографии из лаборатории, чтобы я не сходил с ума. Я знал, Рен. Вот здесь, – он с силой ткнул себя кулаком в центр груди, в то место, где под костяным панцирем билось его огромное, упрямое сердце. – Я знал, что ты не могла просто так сгореть. Ты слишком злая, чтобы сдохнуть в каком-то вонючем подвале Крэнгов.
Реджина тихо, прерывисто вздохнула.
Она сделала полшага вперед, сокращая последнее расстояние между ними, и прижалась лбом к его пластрону — прямо поверх старых царапин и латунной гильзы.
Рафаэль замер, словно пораженный молнией. Его дыхание перехватило. Затем его огромные, тяжелые руки медленно, с невероятной осторожностью поднялись и сомкнулись вокруг ее спины, прижимая девушку к себе, укрывая ее от всего мира, от пяти лет боли, от холода полицейских моргов и пустоты забытья.
– Я вернулась, Раф, – прошептала она в шершавую кость его брони. – Я дома.
– Знаю, стрелок, – хрипло ответил он, и его подбородок опустился на ее седую макушку. – Теперь знаю.
***
Заброшенная станция метро встретила их привычным, родным полумраком.
Здесь пахло именно так, как она помнила в своих разорванных вспышках сознания: старой бумагой, жареным тестом, машинным маслом из мастерской Донателло и терпким, сладковатым благовонием сандала, струящимся из приоткрытых дверей додзё.
Майки первым влетел на платформу с победным воплем:
– МЫ ДОМА-А-А! Кто последний в душ — тот моет панцирь Майки целую неделю!
– Даже не надейся, недоумок! – крикнул Кейси, с грохотом бросая сумку с клюшками на диван у телевизора. – Эйприл, у нас осталась та замороженная пицца с салями?! Я готов съесть ее прямо со льдом!
– Я проверю холодильник, пока вы не разнесли кухню, – со смехом отозвалась Эйприл, на ходу снимая куртку и бросая на Реджину теплый, сияющий взгляд: – Иди, Рен. Он ждет.
Реджина остановилась перед тяжелыми створчатыми дверями додзё.
Рафаэль мягко отпустил ее плечо, сделав шаг назад:
– Иди одна. Мы подождем здесь.