Поттер член отеля Москва
Неоновые лотосы Макао
За тысячу миль к северо-западу от душных морей Индокитая, в промозглом шотландском нагорье, замок Хогвартс казался огромным гранитным склепом.
В кабинете директора пахло сушеными травами, застарелым горем и горелым серебром. Серебряные приборы на витых ножках, десятилетиями отслеживавшие пульс магических потоков Британии, один за другим замолчали. Некоторые из них лопнули, осыпав полированный стол тончайшей стеклянной пылью, когда обрубленная связь с кровью Поттеров окончательно обратилась в труху.
Альбус Дамблдор сидел в своем высоком кресле, сцепив сухие, узловатые пальцы. Его мантия из темно-синего бархата казалась слишком просторной для осунувшегося, сдавшего за последние месяцы тела.
Напротив, на низком диване, сидела Лили Поттер. Ее лицо было белее мела, пальцы судорожно комкали влажный кружевной платок. Рядом, опираясь на массивную трость с набалдашником из темного серебра, стоял Джеймс. Каждое движение давалось главе рода с нечеловеческим трудом: раздробленное колено, несмотря на все усилия лучших колдомедиков святого Мунго, так и не восстановилось до конца. Он хромал, волоча ногу, а в его некогда задорных карих глазах поселился липкий, гнилой пепел стариковской немощи.
На столе перед Дамблдором лежал тонкий лист плотной маггловской бумаги.
Это не был пергамент. Это был официальный ответ Международной конфедерации магов, пересланный через французское министерство.
– Они отказали, Альбус? – голос Лили сорвался на шепот, похожий на шелест сухих листьев. – Конфедерация… они ведь не могут просто закрыть глаза! Наш сын… Гарри в заложниках у международной преступной группировки! Они накачивают его зельями, они заставляют его убивать!
– Лили, перестань обманывать себя, – хрипло, со свистом отозвался Джеймс. Он тяжело опустился на стул, прислонив трость к колену. – Ты не видела его. Ты не слышала, как трещали мои пальцы в его руке. Никто его не накачивал. Ему… ему нравится это. Он нашел себе стаю таких же бешеных псов, как он сам.
– Он наш сын, Джеймс! – вскрикнула женщина, и в ее глазах блеснули злые, беспомощные слезы. – Мы обязаны были защитить его! Мы не должны были позволять ему сломать палочку!
– Конфедерация не станет вмешиваться, – Дамблдор медленно покачал головой, и серебристая борода коснулась груди. – Официальный ответ однозначен. Мистер Поттер прошел процедуру добровольной эмансипации на Турнире Трех Волшебников. Его имя вычеркнуто из реестров несовершеннолетних магов министерства. А организация, именующая себя «Отель Москва»… – старик тяжело вздохнул, поправляя очки-половинки, – …оказалась куда опаснее, чем мы могли предположить.
– Магглы, – с бесконечной горечью выплюнул Джеймс. – Обычные магглы с пороховыми трубками.
– Нет, Джеймс, не обычные, – тихо возразил Альбус. – Министр Фадж пытался задействовать наши каналы в Форин-офисе. Премьер-министр магглов побледнел, едва услышав позывной «Балалайка». Эти люди – бывшие солдаты великой империи, рухнувшей на востоке. У них нет страха перед смертью, потому что они уже прошли через ад. А самое страшное… вчера утром Люциус Малфой прислал мне зашифрованное послание через тайник в Кабаньей Голове.
Джеймс вскинул голову:
– Малфой? Этот слизняк ищет пощады?
– Он в ужасе, – Дамблдор поднял на супругов выцветшие, полные боли глаза. – Северус мертв. Точнее… для магии он мертв. Его искалеченное тело, лишенное памяти и рассудка, нашли в трюме торгового судна в Кейптауне. А его рука с Черной Меткой… была доставлена прямо в парадный зал Волан-де-Морта. Вместе со счетом за убытки.
Лили прижала ладони к губам, подавив рыдание.
– Четыре миллиона фунтов стерлингов, – продолжал директор свинцовым тоном. – Ровно столько синдикат списал со счетов пожирателей смерти в нейтральных банках. Том попытался собрать карательный отряд из оборотней и наемников, чтобы отправить их в Таиланд. Но на следующий день… поместье Лестрейнджей в Йоркшире сгорело дотла. Без единого заклинания. Маггловская дистанционная взрывчатка, пластид военного образца, заложенный под несущие своды древних щитов.
Альбус закрыл лицо руками:
– Мы опоздали. Пророчество свершилось наихудшим из возможных способов. Равный Темному Лорду родился… но мы сами отдали его в руки тем, для кого война – это ремесло, а милосердие – признак слабости. Тот, кто должен был стать мечом Света, стал клыком волка. И теперь… нам остается только молиться, чтобы этот волк никогда не вспомнил дорогу в Англию.
За окнами башни сгущались холодные шотландские сумерки, хороня под собой последние надежды древнего замка.
***
Макао. Полуостров в дельте Жемчужной реки. 1 июня 1997 года.
Если Ронапур был грязным, потным пиратским логовом, где кровь смывали морской водой прямо в сточные канавы, то Макао напоминал роскошную куртизанку в шелках, пахнущую опиумом, дорогими французскими духами и хрустящими пачками свежеотпечатанных патак. Португальская колониальная архитектура здесь причудливо переплеталась с кричащим неоном китайских казино, а влажный тропический бриз приносил со стороны залива запах жареных креветок, дизеля быстроходных катеров и сладковатого дыма благовоний из даосских храмов.
У причала третьего пассажирского терминала было шумно. Толпы туристов, носильщики с бамбуковыми коромыслами, британские таможенники в белых колониальных шортах и молчаливые люди Триады 14К в черных шелковых рубашках навыпуск – людской водоворот гудел, как потревоженный улей.
Гарри стоял в тени широкого навеса у выхода из зоны досмотра.
Шестнадцатилетний парень выглядел безупречно. Никакого армейского камуфляжа или тяжелых берцев – для поездки в цивилизованный порт мистер Чанг лично помог ему подобрать гардероб в закрытом ателье Гонконга. На Гарри были легкие льняные брюки цвета слоновой кости, свободная темная рубашка из тончайшего шелка с расстегнутым воротом и мягкие кожаные мокасины. Черные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая спокойное, загорелое лицо.
Но тот, кто умел смотреть, никогда бы не принял его за богатенького наследника европейской фамилии.
Слишком плавно, без единого лишнего движения смещался центр его тяжести при каждом шаге. Слишком цепким, сканирующим был взгляд ясных зеленых глаз, машинально фиксировавших выходы, слепые зоны камер наблюдения и положение рук каждого прохожего в радиусе пятнадцати метров. А под свободными полами тонкой шелковой куртки, в специальных скрытых кобурах из мягкой кордуры, покоились две модифицированные «Беретты» с титановыми рамками – подарок китайского босса за блестяще проведенную финансовую операцию в Бангкоке.
В кармане брюк мягко вибрировал плоский пейджер. Никаких сообщений с базы. Софья Павловна сдержала слово: на тридцать дней Гарри был полностью свободен от приказов «Отеля Москва».
Внезапно толпа у трапа прибывшего парома из Манилы всколыхнулась.
Люди инстинктивно расступались, словно стадо овец перед вышедшим на тропу леопардом. Даже видавшие виды портовые вышибалы спешно отводили взгляды, чувствуя исходящую от идущей группы тяжелую, густую ауру опасности.
Первым шел пожилой джентльмен в безупречном белом костюме-тройке и панаме – дон Диего Лавлейс. Глава древнего венесуэльского рода опирался на трость из слоновой кости, сохраняя величественную осанку испанского гранда. Рядом с ним чинно шагал тринадцатилетний наследник, юный дон Гарсия, с любопытством озираясь по сторонам.
Сзади, чуть левее, бесшумно ступала высокая женщина в строгом черном платье горничной с белоснежным передником. На ее коленях больше не было пледа, в руках не было трости. Роберта полностью восстановилась. За круглыми стеклами ее очков мерцали холодные, мертвые озера глаз профессионального ликвидатора, готового превратить этот терминал в филиал крематория при малейшем намеке на угрозу хозяевам.
Но Гарри смотрел не на них.
Справа от Гарсии, едва поспевая за размеренным шагом гранда, шла маленькая фигура.
Фабиола Иглесиас категорически отказалась надевать дорожное платье. На ней была ее привычная униформа горничной дома Лавлейс – темно-синее, почти черное плотное платье с пышным подолом, белоснежный накрахмаленный фартук с аккуратными оборками и строгие кожаные туфли на небольшом устойчивом каблуке. Темные волосы девочки были заплетены в две тугие косички, перевязанные лентами, а на левом виске, собирая непослушные пряди, сверкала полированной сталью и серебром изящная заколка в виде венесуэльской орхидеи.
Она шла, гордо вздернув аккуратный носик, сердито сдвинув брови и сканируя толпу с яростной подозрительностью дикой кошки. Руки девочки были чинно сложены на животе, но Гарри слишком хорошо знал: в этом положении пальцы Фабиолы находились ровно в двух сантиметрах от скрытых прорезей в фартуке, за которыми на бедрах висели два помповых монстра двенадцатого калибра.
Внезапно ее взгляд скользнул по навесу и замер.
Карие, огромные глаза девочки расширились. Вся ее напускная суровость, вся броня свирепой защитницы рода Лавлейс осыпалась за долю секунды, обнажив лицо обычной, безумно соскучившейся пятнадцатилетней девчонки.
– Гарри!.. – вырвалось у нее звонко, перекрывая гул портовой толпы.
Забыв про этикет, про наставления дона Диего и тяжелый взгляд Роберты, Фабиола подобрала подол платья и со всех ног бросилась вперед, лавируя между тележками носильщиков.
Гарри шагнул навстречу, и на его обычно непроницаемом лице расцвела широкая, теплая улыбка, какой не видел ни один человек в Ронапуре.
Она врезалась в него на полном ходу, с размаху обхватив руками за шею. От нее пахло порохом, оружейным маслом, свежевыстиранным хлопком и тонким ароматом цветущего кофе – запахом далекой Венесуэлы, который Гарри теперь не спутал бы ни с чем на свете.
– Ты пришел… – выдохнула она ему в ключицу, судорожно сжимая пальцами шелк его рубашки. – Ты правда пришел, глупый английский десантник!
Гарри бережно, но крепко обнял ее за тонкую талию, оторвав от земли на несколько дюймов. Мышцы девочки под плотной тканью были твердыми, натренированными, как струны рояля, но сейчас она дрожала в его руках от переполнявших ее эмоций.
– Я же обещал, Фаби, – тихо ответил он по-испански, чувствуя, как внутри разливается пьянящее, долгожданное спокойствие. – Я никогда не нарушаю приказов. Особенно тех, которые отдаешь ты.
Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Смуглые щеки Фабиолы пылали ярким, густым румянцем, но взгляд был упрямым и сияющим.
– Ты похудел! И шрам на щеке новый! – тут же затараторила она, сердито нахмурившись, хотя пальцы ее ласково коснулись розовой полоски на его скуле. – Опять в порту гранатами кидался? Я же просила тебя быть осторожнее!
– Осколок стекла от витрины, пустяки, – усмехнулся Гарри. Его рука сама собой поднялась, коснувшись серебряного лепестка орхидеи в ее волосах. – Тебе идет. Заколка.
Фабиола мгновенно смутилась еще сильнее, опустив глаза, но губы ее тронула счастливая, победная улыбка:
– Еще бы не шла… Я ее каждый вечер полирую. Роберта смеялась, говорила, что я скоро серебро до железа сотру.
– Кхм, – раздалось рядом вежливое, сухое покашливание.
Молодые люди синхронно вздрогнули и повернулись.
Перед ними стояли Лавлейсы. Дон Диего с легким прищуром и снисходительной, отеческой улыбкой оглядывал Гарри с ног до головы. Юный Гарсия во все глаза таращился на парня, явно восхищаясь его взрослым, опасным видом. А позади них, словно черная башня, возвышалась Роберта. Ее пальцы в белоснежных перчатках лежали на складках платья, а взгляд за очками был тяжелым, оценивающим – взглядом дуэлянта, прикидывающего дистанцию для первого выстрела.
– Добрый день, юноша, – мягко произнес дон Диего, приподнимая панаму. – Рад видеть, что рекомендательные письма госпожи Ириновской ни на йоту не преувеличивали ваши манеры. Вы выглядите как настоящий кабальеро, а не как наемник из восточных трущоб.
– Честь имею приветствовать вас на азиатской земле, дон Диего, – Гарри безупречно, с легким аристократическим наклоном головы поклонился старшему гранду. Годы в Англии все же оставили в нем знание этикета, хотя теперь они служили лишь маскировкой. – Добро пожаловать, молодой господин Гарсия.
Мальчик вежливо поклонился в ответ:
– Здравствуйте, мистер Поттер. Фабиола говорила о вас каждый день. Без умолку.
– Господин Гарсия! – взвизгнула покрасневшая, как перезрелый томат, горничная, готовая сквозь землю провалиться.
Роберта сделала шаг вперед. Воздух вокруг нее словно загустел. Женщина наклонилась к Гарри, вглядываясь в его спокойные зеленые глаза:
– Ты изменился, мальчик. В джунглях Ронапура ты был волчонком, который скалил зубы от страха. Сейчас… ты матерый пес. Твои руки не дрогнут, если придется стрелять сквозь толпу.
– Не дрогнут, сеньора, – спокойно, не отводя взгляда, ответил Гарри. – Но сегодня здесь нет врагов. Только друзья.
Роберта помолчала несколько бесконечно долгих секунд, а затем едва заметно кивнула, отступая на шаг:
– Хороший ответ. Береги ее сегодня. Если с головы Фабиолы упадет хоть один волос… Ронапур не спасет тебя от моего гнева.
– Она сама может оторвать голову взводу морпехов, – улыбнулся юноша.
– Это верно, – усмехнулся дон Диего. – Ступайте, дети. Мы с Гарсией и Робертой отправляемся в отель «Лиссабон» на официальную встречу с представителями португальского торгового дома. До ужина вы полностью свободны. Но в восемь вечера жду вас в ресторане отеля. Без опозданий.
– Слушаюсь, сеньор! – четко, по-военному отозвалась Фабиола, схватила Гарри за руку и буквально потащила его прочь из здания терминала.
Провожая их взглядом, старый гранд тихо покачал головой:
– Странное поколение, Роберта. Мы учили их защищать дом, а они нашли друг друга на пепелище чужих войн.
– Они выживут, хозяин, – глухо отозвалась старшая горничная, поправляя очки. – В этом жестоком мире выживают только те, кто умеет любить так же яростно, как и убивать.
***
Узкие, вымощенные черно-белой брусчаткой улочки старого Макао дышали историей.
Здесь, вдали от сверкающих неоном громадин казино, город казался застывшим в девятнадцатом веке. Над коваными балконами португальских особняков сушилось белье, из крошечных лавок тянуло ароматом свежеиспеченных яичных тарталеток паштел-де-ната, а на перекрестках старые китаянки продавали живых карпов в плетеных корзинах.
Фабиола шла рядом с Гарри, крепко держа его под руку. Она с искренним, детским восторгом крутила головой по сторонам, впитывая запахи и краски незнакомого города. Ее пальцы, привыкшие к ребристым рукояткам дробовиков, с удивительной нежностью сжимали его предплечье.
– Невероятно… – шептала она, глядя на резной фасад собора Святого Павла, возвышавшийся над каменной лестницей. – Гарри, здесь все такое… древнее. Совсем не похоже на наши горы.
– В Европе есть места еще древнее, – тихо заметил юноша, ведя ее в сторону тихой улицы Руа-да-Фелисидаде. – Но там слишком много пыли и мертвых теней. Здесь хотя бы есть жизнь.
Они свернули в небольшой, залитый мягким светом фонарей дворик, где под кроной раскидистого баньяна прятался традиционный китайский ресторанчик. Владелец, старый тучный кантонец в белом фартуке, увидев Гарри, почтительно склонил голову: мистер Чанг заблаговременно предупредил своих людей в Макао, что «племянник капитана» будет отдыхать в городе, и распорядился обеспечить гостю высший уровень комфорта.
Их усадили за уединенный столик на втором этаже, на открытой веранде с видом на черепичные крыши и далекий залив.
– Обещанная утка по-пекински, сеньорита, – с легким поклоном произнес Гарри, когда официанты расставили перед ними тончайшие пшеничные блинчики, полоски хрустящей утиной кожицы, нарезанный соломкой огурец и темный соус хойсин.
Фабиола отложила салфетку и подозрительно посмотрела на деревянные палочки:
– Поттер… если ты сейчас начнешь смеяться над тем, как я этим орудую, я пристрелю тебя прямо под столом.
– Даже не думал, – улыбнулся Гарри, ловко подхватывая палочками ломтик мяса, заворачивая его в блинчик и аккуратно опуская на тарелку перед девушкой. – Держи. Учись у лучших.
Фабиола недоверчиво взяла рулетик пальцами, откусила кусочек и замерла. Ее глаза блаженно прикрылись:
– Боже правый… Это… это законно вообще? Насколько это вкусно? Роберта готовит великолепно, но это…
– Древний рецепт, – Гарри налил ей в пиалу жасминовый чай. – В Ронапуре такого не найдешь. Там Бао подает только жареную лапшу со свининой третьей свежести.
Они ели не торопясь, наслаждаясь редкими мгновениями абсолютного покоя. Фабиола рассказывала о поместье, о том, как юный Гарсия учится управлять землями, как они с Робертой восстанавливали сожженные плантации, как местный картель пытался перекрыть им воду, но после того, как Фабиола «случайно» подорвала их головной насос, оставил семью Лавлейс в покое.
Гарри слушал ее, подперев щеку ладонью. Его сердце, огрубевшее от крови, приказов и бесконечных финансовых отчетов синдиката, оттаивало под звуки ее звонкого, живого голоса. Он видел, как блестят ее глаза, как забавно дергается ее носик, когда она сердится, вспоминая наглых колумбийских бандитов, и понимал: ради того, чтобы эта девочка могла так улыбаться, он готов был сжечь хоть половину земного шара.
– А ты? – Фабиола вдруг замолчала, отставив пиалу, и внимательно посмотрела на него. – Те люди из Англии… они больше не приходили?
Тень пробежала по лицу Гарри, но он тут же мягко улыбнулся:
– Приходили. Осенью. Присылали старого школьного учителя с отрядом наемников и магической тварью.
Фабиола мгновенно подобралась, ее рука машинально скользнула под стол к бедру:
– И?! Что случилось?! Ты ранен?!
– Нет, Фаби, – Гарри накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были теплыми и твердыми. – Мы с дядей Борисом встретили их на заброшенном пирсе. Тварь сгорела от термитной гранаты. Наемники легли на месте. А учителю… Софья Павловна объяснила правила приличия. Больше они сюда не сунутся. Никогда.
Девочка долго смотрела в его спокойные, немигающие глаза. Она не стала спрашивать подробностей. Выросшая среди партизанских войн и заказных убийств Венесуэлы, она прекрасно знала цену фразе «объяснили правила приличия».
– Они дураки, Гарри, – тихо, с глубокой нежностью произнесла она, сжимая его пальцы своими мозолистыми от спусковых крючков ладошками. – Они потеряли тебя. Сами выбросили самое ценное, что у них было. А теперь пусть захлебнутся своей кровью. Ты больше не их. Ты наш.
– Твой, – негромко поправил ее Гарри, глядя прямо в ее карие глаза.
Фабиола замерла. Дыхание перехватило. Краска мгновенно залила ее шею, щеки и уши, но на этот раз она не отвела взгляда. В ее глазах блеснуло то самое безрассудное, святое пламя, с которым она шла под пули.
– Да, – твердо выдохнула она. – Мой. И горе тому, кто попытается тебя забрать.
Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент тонкие волоски на затылке Гарри встали дыбом.
Магия, спаянная с армейской чуйкой, взвыла внутри погребальным набатом.
Воздух на веранде внезапно потерял влажное тепло тропиков, став сухим, едким и пахнущим озоном. Этот запах Гарри помнил слишком хорошо. Так пахло в коридорах Отдела Тайн. Так пахло концентрированное британское колдовство.
– Вниз! – рявкнул Гарри, срываясь с места.
Он перемахнул через стол одним слитным движением, сбивая Фабиолу со стула и накрывая ее своим телом на полу веранды.
В ту же секунду черепичная крыша над ними взорвалась ослепительным фиолетовым снопом пламени.
Грохот разорвал вечернюю тишину квартала. Деревянные стропила, расщепленные заклинанием *Бомбарда Максима*, брызнули во все стороны градом острых щепок. Вниз, на дощатый настил веранды, сквозь клубы пыли и дыма спикировали четверо.
Они были одеты в черные глухие мантии из плотной кожи, лица закрывали серебряные полумаски наемников европейского подполья – так называемые «Серые егеря», наемные ликвидаторы из Лютного переулка, которых чистокровные аристократы использовали для грязной работы за пределами юрисдикции министерства. В руках наемников хищно подрагивали короткие боевые палочки.
– Чисто! Брать мальчишку живым, девку в расход! – проскрежетал сквозь маску старший на чистом английском.
Они опоздали ровно на две секунды.
Фабиола не нуждалась в командах. Едва Гарри откатился в сторону, как юбка ее платья взметнулась в ослепительном, смертоносном вихре.
В ее руках, словно по мановению волшебства, возникли две укороченные помпы Mag-7 двенадцатого калибра. Черная вороненая сталь, коробчатые магазины на пять патронов каждый. Девочка даже не поднималась на ноги – сидя на одном колене, с искаженным бешеной яростью лицом, она вдавила оба спуска одновременно.
*БАМ! БАМ!*
Два чудовищных выстрела крупной картечью слились в один оглушительный рев.
Один из магов даже не успел завершить жест щита. Заряд свинцовой картечи с дистанции в три метра разнес его грудную клетку вместе с кожаным доспехом в кровавый фарш, впечатав мертвое тело в перила веранды. Перила с треском подломились, и труп рухнул вниз, на мостовую.
– Сука! – взвизгнул второй, вскидывая палочку: – *Авада…*
Звука заклинания никто не услышал.
Гарри уже был на ногах. В его руках плясали две «Беретты», изрыгая короткие, выверенные двойки выстрелов в стиле гонконгской школы мистера Чанга. Девятимиллиметровые экспансивные пули с титановыми сердечниками врезались магу точно в треугольник лица: два в лоб, один в переносицу. Серебряная маска брызнула осколками внутрь черепа, и ликвидатор рухнул на спину, судорожно скребя пальцами по доскам.
Оставшиеся двое магов поняли, что попали в капкан, слишком поздно.
– *Аппари…* – начал третий, скручивая пространство.
Гарри не стал стрелять. Он вскинул левую руку, сжав пальцы в кулак.
Сырая, необузданная магия, дремавшая в его крови, вырвалась наружу без палочки, повинуясь лишь железной воле бойца. Пространство вокруг аппарирующего наемника сжалось, словно тиски гидропресса. Воздух с треском лопнул, и мага вышвырнуло из воронки обратно на веранду с чудовищной силой – перекрученного, с разорванными связками и вывихнутыми суставами. Он закричал от болевого шока, роняя палочку.
Четвертый наемник в панике метнулся к краю пролома в крыше, пытаясь выпрыгнуть на соседнее здание.
Фабиола оскалилась, взметнув правую ногу в резком, акробатическом выпаде карате.
Каблук ее модельной туфли щелкнул.
Из скрытого ствола в подошве с сухим хлопком вылетела миниатюрная осколочная граната калибра 20-мм. Она ударила беглеца точно под лопатку и сдетонировала через ноль целых три десятых секунды.
Взрыв озарил сумерки яркой вспышкой. Верхняя часть туловища наемника превратилась в облако ошметков, осыпавших соседнюю черепичную крышу, а обгорелые ноги рухнули в переулок.
На веранде воцарилась звенящая, мертвая тишина.
Потрескивали горящие деревянные балки. Запах пороха, сожженного мяса и крови намертво перебил аромат жареной утки. Внизу на улице уже раздавались испуганные крики прохожих и свистки португальской колониальной полиции.
Фабиола стояла посреди этого кошмара, тяжело дыша. Ее передник был забрызган каплями чужой крови, косички растрепались, но в волосах по-прежнему незыблемо сияла серебряная орхидея. Она щелкнула затворами дробовиков, выбрасывая пустые дымящиеся гильзы, и вогнала свежие патроны из нарукавных патронташей.
Гарри подошел к единственному выжившему наемнику, который корчился на полу, зажимая сломанные ребра. Наступив ботинком на его горло, юноша наклонился:
– Кто послал?
Наемник сквозь разбитые губы и кровь выдавил хриплый, ненавидящий смешок:
– Пошел… ты… Поттер… Лорд Малфой… заплатил десять тысяч золотом… за твою голову… и девку твою… в рабство…
Договорить он не успел.
Палец Гарри на спусковом крючке дрогнул. Сухой хлопок выстрела в упор поставил точку в разговоре. Мозги наемника брызнули на сломанный столик.
– Десять тысяч золотом, – холодно констатировал Гарри, убирая пистолеты в кобуры. – Они все еще меряют мир своими блестящими кругляшами.
Фабиола подошла к нему сзади. Опустив дробовики, она уткнулась лбом в его плечо, тяжело и прерывисто дыша. Напряжение боя медленно отпускало ее маленькое тело.
– Ты цел? – глухо спросила она.
– Цел, – Гарри повернулся, обнял ее за плечи и привлек к себе, не обращая внимания на пятна копоти на ее платье. – А ты, моя фурия?
– Мое лучшее платье… – с неподдельным горем в голосе прошептала она, шмыгнув носом. – Оно же новое было… Дон Диего из Манилы выписывал…
Гарри не сдержался и тихо, хрипло рассмеялся. В этом была вся Фабиола: хладнокровно уничтожить четверых элитных убийц и переживать из-за испорченного накрахмаленного фартука.
– Я куплю тебе десять таких платьев, Фаби. Самых лучших. Из французского шелка.
– И с карманами под магазины? – с надеждой уточнила она, поднимая на него замурзанное порохом лицо.
– Обязательно. С усиленными кевларовыми карманами под тяжелый двенадцатый калибр.
Снизу по лестнице послышались тяжелые, торопливые шаги.
В проломе показался мистер Чанг собственной персоной. Глава Гонконгской триады был в безупречном белом костюме, с неизменной сигаретой в зубах и двумя воронеными «Береттами» в руках. За его спиной маячили шестеро боевиков с автоматами Томпсона.
Окинув взглядом побоище на веранде, Чанг выпустил длинную струю дыма и покачал головой:
– Гарри, мальчик мой… Я просил тебя отдохнуть. А ты за два часа умудрился разнести лучший ресторан моих партнеров и перебить европейских магов. Твоя приемная мать определенно плохо на тебя влияет.
– Они напали первыми, дядя Чанг, – спокойно ответил Гарри, прикрывая собой Фабиолу.