Поттер член отеля Москва
Анатомия возмездия
Тяжелая девятимиллиметровая пуля снайперского патрона СП-6 с бронебойным сердечником не оставила легионеру шансов. Пробив затылочную кость, она вынесла наружу осколки черепа вперемешку с мозговым веществом, и второй наемник рухнул в черную, пенящуюся воду залива еще до того, как эхо хлопка потонуло в грохоте шторма.
– Рассредоточиться! – в панике завопил один из Пожирателей смерти, судорожно вскидывая палочку. – *Люмос Максима!*
Ослепительный шар магниево-белого пламени взмыл над полуразрушенным пирсом, на мгновение разогнав пелену тропического ливня. И в этот же миг чистокровные волшебники совершили фатальную ошибку любого дилетанта на войне: они осветили самих себя, превратив в идеальные ростовые мишени на открытом настиле.
Из темноты ржавых заводских ангаров, из-за покосившихся штабелей сырых досок ударили короткие, безжалостные очереди. Автоматы ВСК-94 и винтовки «Винторез» кашляли сухим металлическим шелестом. Оставшиеся двое европейских наемников рухнули синхронно, словно марионетки с подрезанными нитями: одному пробило печень и легкое, второй забился в предсмертных судорогах с перебитой бедренной артерией, заливая скользкие доски фонтанирующей алой кровью.
– *Протего!* – взвизгнул второй Пожиратель, и перед ним возник полупрозрачный лазурный купол.
Пули врезались в магическую преграду, выбивая яркие снопы рикошетящих искр, но кинетическая энергия дозвуковых патронов была чудовищной. Щит дрожал, прогибался, а самого мага от каждого попадания отбрасывало назад на полшага.
Северус Снейп среагировал мгновенно, как подобало человеку, выжившему между молотом Дамблдора и наковальней Темного Лорда. Рухнув на одно колено прямо в жирную лужу соленой воды и дизельного топлива, он взмахнул палочкой в сторону темного силуэта фабричной крыши:
– *Конфринго!*
Сгусток оранжевого пламени сорвался с кончика древесины, врезался в угол навеса и разметал тонкие листы шифера. Но бойцов «Отеля Москва» там уже не было. Ветераны Афганистана никогда не задерживались на одной огневой позиции дольше двух очередей.
– Ломай замки! Спускай тварь! – истошно проорал маг, державший щит, чувствуя, как его пальцы немеют от отдачи врезающегося свинца. – Они нас перещелкают!
Он наугад хлестнул заклинанием по металлическим цепям, сковывавшим тяжелый железный саркофаг. Заклепки с визгом лопнули.
Массивная чугунная крышка с грохотом рухнула на настил.
В ту же секунду температура на пирсе упала ниже нуля. Тропический ливень превратился в колючую ледяную крупу, с треском оседающую на мокрых досках и одежде. Дыхание перехватило от леденящей, вязкой вони гниющей плоти, склепа и древней, неизбывной тоски. Из темноты саркофага, клубясь полупрозрачными лохмотьями серого савана, плавно поднялась высокая, тощая фигура.
Дементор.
Тварь застыла в воздухе над причалом, слепо поворачивая покрытую струпьями безглазую голову. Ее дыхание отдавалось в ушах хриплым, чахоточным хрипом, высасывая из окружающего пространства все тепло, все воспоминания о солнце, оставляя лишь сосущую пустоту безнадежности.
– Да! Пожирай их! В клочья! – оскалился Пожиратель, опуская задрожавший щит.
Но восторг чистокровного дурака длился меньше секунды.
Из тени заброшенного трансформатора шагнула фигура в темно-сером водонепроницаемом комбинезоне и разгрузочном жилете. На плече юноши тускло блеснула вороненая сталь подствольного гранатомета ГП-25, закрепленного под укороченным автоматом.
Гарри не чувствовал холода дементора. Тот, чье детство прошло в промозглом подвале под аккомпанемент равнодушного смеха собственной семьи, чья душа была выжжена предательством и перекована в раскаленном горниле Ронапура, не имел внутри сладких иллюзий, которыми могла бы поживиться эта тварь. Вместо страха внутри него клокотала лишь холодная, расчетливая ярость.
– К бою! – негромко, на чистом русском скомандовал Гарри в прижатую к воротнику гарнитуру. – Термит!
Он даже не стал целиться из автомата. Вскинув левую руку, свободную от оружия, Гарри коротко, резко щелкнул пальцами.
Магия, дремавшая в его крови, откликнулась без всякой деревянной палочки. Она не нуждалась в дурацких латинских формулах Дамблдора. Выброс сырой, первобытной силы ударил в воздух, сорвав с петель стальные ворота заводского цеха. Огромный лист железа, вращаясь со свистом циркулярной пилы, пронесся над пирсом и с глухим, чавкающим звуком врубился точно в поясницу державшего щит Пожирателя смерти.
Мужчину буквально перерубило пополам. Верхняя половина тела с диким, захлебывающимся криком упала в воду, а ноги в шелковых брюках остались стоять, пока не завалились набок.
Снейп оцепенел. Его черные глаза расширились до предела, когда он узнал в стрелке Гарри Поттера. Но это не был ребенок. Это не был сын Джеймса.
– Поттер?! – вырвалось у зельевара.
Дементор, почуяв всплеск свежей агонии, метнулся к Гарри, разинув круглую пасть-воронку для поцелуя. Воздух вокруг парня зазвенел от морозного инея.
Гарри даже не отступил назад. Его зеленые глаза вспыхнули потусторонним изумрудным светом, а на губах заиграла злая, волчья ухмылка.
– Встречай советский спецназ, ублюдок, – выдохнул он.
Ствол подствольника глухо кашлянул.
Специальная зажигательная граната с термитно-фосфорным составом вошла прямо в разверстую пасть нежити на дистанции в семь метров.
Раздался не взрыв – ослепительная вспышка белого солнца разорвала ночной мрак залива. Температура горения термита мгновенно подскочила до двух с половиной тысяч градусов. Дементор издал нечеловеческий, визгливый ультразвуковой вопль, от которого у Снейпа из ушей брызнула кровь. Магическая тварь, неуязвимая для большинства обычных заклятий, не выдержала контакта с чистым физическим адом: плоть савана вспыхнула, как сухой пергамент, распадаясь на горящие ошметки. Черная эктоплазма закипела, испаряясь с тошнотворным треском, и через три секунды от стража Азкабана осталась лишь горстка тлеющего пепла, смытая потоками ливня в океан.
Второй Пожиратель в ужасе попытался аппарировать, с диким криком выкручивая пространство вокруг себя. Но он забыл, где находится.
Борис, стоявший в трех метрах позади на железной лестнице, не стал тратить патроны. Тяжелый армейский штык-нож с зубчатой пилой на обухе вошел магу точно под нижнюю челюсть, снизу вверх, пробивая нёбо и входя в мозг на всю длину лезвия. Пространство вокруг трупа схлопнулось с сухим хлопком неудачной аппарации, оторвав ему кисть руки, и безжизненное тело грузно осело на доски пирса.
Остался один Снейп.
Профессор зельеварения, понимая, что загнан в угол, вскочил на ноги, выставив палочку прямо в грудь Гарри:
– *Авада…*
Он не договорил.
Гарри сократил дистанцию скользящим, пружинистым шагом барса. Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь размытую тень. Ствол автомата отвел руку Снейпа с палочкой в сторону, а кованый армейский ботинок Гарри с хрустом вошел зельевару в печень.
Воздух со свистом покинул легкие профессора. Он согнулся, роняя палочку в лужу, и тут же получил короткий, сокрушительный удар прикладом снизу вверх – точно в челюсть.
Раздался глухой щелчок ломающейся кости. Крючковатый нос Снейпа превратился в кровавую кашу, зубы брызнули на настил, и мастер зелий рухнул навзничь, хватая ртом соленую дождевую воду вперемешку с собственной кровью.
Гарри наступил подошвой тяжелого ботинка на горло поверженного преподавателя, слегка надавив так, чтобы тот не мог сделать глубокий вдох. Свободной рукой юноша поднял из лужи палочку из черного дерева, повертел ее в пальцах и с сухим хрустом переломил пополам, небрежно швырнув обломки в лицо профессору.
Из темноты, хлюпая сапогами по воде, подошел Борис, вытирая окровавленный нож о штанину мертвого наемника:
– Чисто, Гарри. Периметр под контролем. Ребята пакуют трофеи. Четыре трупа европейцев, двое ряженых в тряпках – в расход. А этот живой?
– Живой, дядя Борис, – ровно, без одышки ответил Гарри, глядя сверху вниз на хрипящего Снейпа. – Этот сорт дерьма слишком живуч, чтобы сдохнуть от пары ударов.
Снейп с трудом разлепил заплывшие кровью веки. Сквозь пелену боли он смотрел на своего бывшего ученика, на сына ненавистного Джеймса и обожаемой Лили. Но в чертах этого юноши не осталось ничего от родителей. В его глазах не было ни капли зелени Лили – они казались мерзлым малахитом, в котором отражалась лишь холодная сталь стволов.
– Поттер… – прохрипел Снейп, захлебываясь кровавыми пузырями. – Ты… чудовище… Ты продал душу… магглам…
Гарри лишь чуть сильнее надавил на его горло, заставив профессора захрипеть громче:
– Душу, Северус? Ее у меня пытался забрать твой драгоценный директор, когда делал из моего брата идола, а меня превращал в домашний скот. А эти люди, – он коротко кивнул на стоявших вокруг суровых десантников, – дали мне имя, оружие и семью. В отличие от тебя, жалкий раб с меткой на руке.
Борис достал из кармана плотный холщовый мешок, пропитанный хлороформом:
– Командир ждет в штабе. Она велела доставить старшего целым. Разговор будет долгим.
Гарри убрал ногу с горла зельевара и повернулся к морю. Шторм постепенно стихал, оставляя после себя лишь тяжелый, серый рассвет над заливом.
***
Подвал штаб-квартиры «Отеля Москва» разительно отличался от замшелых подземелий замка Слизерина. Здесь не было факелов, паутины и романтического полумрака. Стены из монолитного армированного бетона, залитого еще во времена вьетнамской кампании, тусклые лампы дневного света в железных решетках и идеальная, хирургическая чистота.
Северус Снейп сидел на тяжелом дубовом стуле, намертво прикрученном анкерными болтами к полу. Его запястья и лодыжки стягивали толстые пластиковые хомуты, врезавшиеся в кожу до мяса. Магические каналы внутри его тела были заблокированы: перед допросом Гарри лично ввел ему в вены ударную дозу специального блокатора нервной системы, разработанного военными медиками во Владивостоке. Ни колдовать без палочки, ни сфокусировать мысли для окклюменции зельевар не мог – голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус, а каждая мысль рассыпалась на осколки.
Напротив него за простым металлическим столом сидела Балалайка.
На ней был безупречно выглаженный темно-синий форменный китель без знаков различия, сигара в зубах тлела ровным алым огоньком. Рядом стоял Гарри, скрестив руки на груди. На его поясе висели две «Беретты», взгляд был устремлен в стену над головой пленника.
– Итак, гражданин Снейп, – заговорила Балалайка. Ее безупречный оксфордский английский резал слух своей холодной, академической четкостью. – Вы незаконно пересекли границу суверенного государства с незадекларированным оружием и биологической угрозой высшей категории опасности. Ваши наемники ликвидированы. Ваши сообщники отправлены на корм рыбам. Вы находитесь в юрисдикции организации, которая не признает Женевскую конвенцию в отношении лиц без опознавательных знаков. Вопросы есть?
Снейп сплюнул кровь на цементный пол, криво усмехнувшись разбитыми губами:
– Вы… жалкие магглы. Вы не представляете, с какими силами играете. Темный Лорд… он сотрет ваш город с лица земли. Он разорвет вас на части…
Балалайка не изменилась в лице. Она медленно вынула сигару изо рта, затянулась и выпустила сизый дым прямо в лицо зельевару:
– Ваш «Темный Лорд» – обычный психопат-недоучка с манией величия, командующий шайкой трусливых аристократов в масках. Я видела таких вождей в кишлаках Кандагара. Они громко кричали о священной войне, пока над ними не появлялись вертолеты Ми-24. После первого же залпа неуправляемыми реактивными снарядами от их величия оставались лишь кишки на скалах.
Она повернулась к Гарри:
– Гарри, мальчик мой. Объясни этому джентльмену правила нашего общежития.
Гарри шагнул вперед. В его руках не было оружия, но Снейп невольно вжался в спинку стула, почувствовав исходящую от юноши ледяную, расчетливую угрозу.
– Ты думаешь, Северус, что Дамблдор придет за тобой? – негромко спросил Гарри, глядя прямо в черные глаза профессора. – Или Волан-де-Морт пришлет армию? Они даже не знают, где ты сдохнешь. Ты провалил миссию. Ты привез дементора, которого я сжег за десять секунд. Ты позволил перебить своих людей, как слепых котят. Для Темного Лорда ты теперь – отработанный мусор, который попал в плен. А для Дамблдора – досадная потеря, о которой он вздохнет за чашкой чая с лимонными дольками.
Лицо Снейпа дрогнуло. Слова бывшего ученика попали точно в цель, в самое уязвимое место его двойной, разорванной на части жизни.
– Что… что вы хотите? – выдавил он хрипло.
– Информацию, – отрезала Балалайка, постучав длинным ногтем по столу. – Каналы снабжения вашего Ордена. Счета чистокровных семей в европейских немагических банках, через которые финансируется закупка снаряжения. Список агентов Министерства, работающих на обе стороны. И самое главное – координаты родовых поместий тех выродков, которые спонсируют войну.
– Я… я связан Непреложным Обетом! – оскалился Снейп. – Магия убьет меня, если я заговорю!
– О, мы знаем про ваши клятвы, – Балалайка холодно улыбнулась уголком здоровой половины рта. – Гарри рассказал мне об этой занятной механике. Обет карает за сознательное предательство слова, верно? Но он ничего не может сделать, если человек находится в состоянии химического делирия.
Она кивнула Борису, стоящему в дверях.
Сержант подошел к столу, держа в руках железный медицинский лоток, на котором лежал шприц с мутной желтоватой жидкостью:
– Сыворотка СП-117. Разработка специального токсикологического института КГБ. После двух кубиков подопытный рассказывает, как зовут его первую школьную учительницу и какого цвета трусы носила его бабушка. Мозг плавится мягко, без судорог. Магия даже не поймет, что ты начал говорить добровольно. Ты просто станешь пускающим слюни идиотом через сорок минут.
Глаза Снейпа наполнились неподдельным, животным ужасом. Смерть в бою под пытками Круциатуса он мог выдержать – его разум был натренирован годами окклюменции. Но потерять рассудок от маггловской химии, превратиться в овощ, выпотрошенный чужими руками… Это было за гранью его понимания.
– Стой… – выдохнул он, когда игла шприца коснулась его шеи. – Подождите…
– Время пошло, гражданин Снейп, – спокойно констатировала Балалайка. – Либо ты говоришь под протокол, получаешь билет на грузовое судно до Южной Африки с новым паспортом и амнезией, либо твои мозги вытекут через уши в это ведро. Гарри, приготовь блокнот.
Юноша достал ручку и раскрыл чистую страницу. Он не испытывал к бывшему профессору ни капли жалости. В мире Ронапура выживали только те, кто бил первым и никогда не оставлял за спиной недобитых врагов.
***
Два дня спустя. Поместье Малфоев. Уилтшир.
В огромном мрачном зале, освещенном лишь зеленоватым пламенем камина, стояла мертвая тишина.
Лорд Волан-де-Морт сидел в высоком резном кресле, поглаживая узкими бледными пальцами гигантскую змею Нагайну, свернувшуюся у его ног. Вокруг длинного стола застыли Пожиратели смерти. Люциус Малфой стоял ни жив ни мертв, опустив глаза в пол. Рядом с ним бледная, исхудавшая Беллатриса Лестрейндж нервно сжимала полы платья.
Посреди зала на персидском ковре лежал деревянный ящик из-под советских армейских боеприпасов с выжженным на крышке трафаретом: «Отель Москва. Ронапур».
– Открой, Люциус, – прошипел Темный Лорд. Его щелевидные зрачки мерцали алым зловещим блеском.
Малфой, мелко дрожа, подошел к ящику и взмахом палочки сорвал железные скобы.
Крышка отлетела в сторону.
Беллатриса издала придушенный визг и отшатнулась, прижав ладонь ко рту. Даже закаленные в пытках пожиратели смерти попятились, не в силах сдержать отвращения.
Внутри ящика, аккуратно пересыпанные технической солью, лежали две серебряные маски Пожирателей смерти, сплющенные ударами тяжелого пресса. Рядом покоились четыре человеческие кисти с отрезанными безымянными пальцами – теми самыми, на которых обычно носили родовые кольца. А в центре на куске брезента лежала обрубленная левая рука Северуса Снейпа. Черная Метка на мертвенно-бледной коже была грубо, хирургическим скальпелем вырезана крест-накрест, а поверх раны химическим карандашом на русском и ломаном английском было выведено одно слово: «БРАК».
К руке булавкой была приколота короткая записка на плотной гербовой бумаге синдиката:
*«Господину Реддлу.*
*Ваш товар не соответствует заявленным боевым характеристикам. Оружие устарело, личный состав морально разложен, командир группы сломался на пятнадцатой минуте штатного допроса.*
*В качестве компенсации за нарушение территориальных вод и порчу портового имущества синдикат изъял с ваших швейцарских счетов четыре миллиона долларов США. Номера счетов и шифры любезно предоставил ваш зельевар.*
*Если вы пришлете еще одну группу клоунов в масках, ответный визит нанесут три штурмовые роты с тяжелой бронетехникой. Мы не станем осаждать ваше поместье. Мы просто наведем на него звено штурмовиков Су-25.*
*Капитан Ириновская.* *Младший сержант Поттер».*
Волан-де-Морт медленно поднялся с кресла. Его змеиное лицо исказила такая чудовищная, потусторонняя гримаса ярости, что воздух в зале закипел, а хрустальные люстры под потолком лопнули, осыпав присутствующих дождем острых осколков.
– Поттер… – прошипел он с такой ненавистью, что Нагайна испуганно зашипела и отползла под кресло. – Щенок… посмел…
Темный Лорд сжал палочку, и ящик на полу вспыхнул адским черным пламенем, сжигая останки в пепел за считанные мгновения:
– Люциус! Собери всех! До единого! Мы сотрем это восточное отродье с лица земли!
– М-мой Лорд… – заикаясь, упал на колени Малфой. – Наши связи в маггловском правительстве… они проверили название. «Отель Москва»… Это не просто маги. Это русская военная мафия. За ними стоят сотни ветеранов советской армии, склады вооружения по всей Азии… Если мы начнем открытую войну в немагическом мире, Международная Конфедерация Магов и маггловские спецслужбы… они просто уничтожат нас бомбами! Они не соблюдают Статут о секретности! Им плевать на магию!
– Круцио! – в бешенстве взвизгнул Волан-де-Морт.
Малфой забился по полу в конвульсиях, истошно крича, но в глазах остальных пожирателей смерти застыл немой, парализующий страх. Они впервые осознали, что по ту сторону моря существует сила, которая не боялась Темного Лорда. Сила, для которой магия была лишь устаревшим фокусом, уступающим по эффективности хорошей противопехотной мине.
***
Венесуэла. Поместье Лавлейс. Вечер того же дня.
Солнце медленно опускалось за вершины далеких Анд, окрашивая небо над садами в густые оттенки пурпура и золота.
Фабиола Иглесиас сидела на перилах балкона своей комнаты на втором этаже особняка. На ней была простая домашняя рубашка и свободные хлопковые штаны, босые ноги мерно покачивались над цветущими кустами жасмина. В руках девочки блестела новенькая серебряная заколка в виде орхидеи, которую она аккуратно полировала бархоткой.
Рядом на столике зазвонил стационарный телефон закрытой спутниковой линии.
Фабиола мгновенно спрыгнула с перил, едва не выронив подарок, и схватила трубку:
– Алло?! Дон Диего?..
– Здравствуй, Фаби, – раздался в динамике знакомый, спокойный голос с легким металлическим призвуком помех.
Сердце девочки пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной, радостной силой. Она сердито нахмурила брови, пытаясь придать голосу максимально строгий и равнодушный тон:
– Поттер! Ты почему не звонил три дня?! Ты в своем уме?! Я места себе не находила! Дон Гарсия уже смеяться надо мной начал, говорит, что я скоро телефон взглядом прожгу!
На том конце провода послышался тихий, искренний смешок:
– Прости, Фаби. Были… неотложные хозяйственные дела по линии компании. Пришлось задержаться на объекте.
– Какие еще «хозяйственные дела»?! – подозрительно прищурилась горничная. Ее тонкий слух уловил далекие звуки автоматных очередей на стрельбище и гул тяжелых двигателей. – Ты опять стрелял, да? Гарри, клянусь пречистой девой, если ты снова полез под пули без бронежилета…
– Все в порядке, маленькая фурия, – мягко перебил ее Гарри. – Ни единой царапины. Дядя Борис провел воспитательную работу с незваными гостями. Больше они нас не побеспокоят.
Фабиола шумно выдохнула, чувствуя, как от сердца отлегает тяжелый, липкий камень тревоги. Она прижала трубку к уху обеими руками, усаживаясь прямо на пол у балконной двери:
– Правда? Не врешь?
– Честное слово десантника, – в голосе Гарри слышалась легкая улыбка. – Лучше расскажи, как твои тренировки. Роберта не слишком гоняет?
– Эта бешеная женщина заставляет меня бегать по пересеченной местности с двумя ящиками патронов на плечах! – тут же начала жаловаться Фабиола, хотя в ее тоне сквозила неприкрытая гордость. – Сказала, что моя мускулатура должна выдерживать отдачу тяжелого ручного пулемета, если мы хотим нормально работать в городских условиях. А еще… – она запнулась, и ее щеки мгновенно вспыхнули румянцем, – …я заколку примерила. Ту, которую ты прислал.
– И как? Подошла?
– Она идеальная, Гарри, – тихо, без привычной боевой бравады произнесла девочка. Ее пальцы бережно коснулись холодного серебряного цветка на коленях. – Очень красивая. И лезвие отлично сбалансировано. Я теперь всегда ношу ее в волосах.
Повисла короткая, уютная тишина. Тысячи километров разделяли грязный, пропахший порохом Ронапур и тихое венесуэльское поместье, но сквозь треск помех они чувствовали дыхание друг друга так отчетливо, словно стояли рядом на пирсе.
– Фаби, – негромко позвал юноша.
– Что?
– Балалайка одобрила мой отпуск на следующий июнь. Сказала, что за закрытие английского вопроса я заслужил месяц отдыха.
Фабиола замерла, боясь поверить собственным ушам:
– Месяц?.. Ты… ты серьезно?
– Абсолютно. Дон Диего подтвердил поездку в Макао?
– Да! – воскликнула девочка, подпрыгнув на месте. – Да, подтвердил! Мы вылетаем первого июня! Мы будем жить в отеле «Лиссабон»!
– Значит, первого июня я буду ждать тебя в порту у третьего терминала, – твердо сказал Гарри. – Закажем утку по-пекински в нормальном ресторане. Без оружия, без бронежилетов и без отчетов по поставкам. Только ты и я.
Фабиола прикусила нижнюю губу, чувствуя, как по щеке катится предательская, счастливая слезинка. Она яростно смахнула ее тыльной стороной ладони:
– Договорились, Поттер. Но попробуй только опоздать хоть на минуту. Я заставлю тебя съесть эту утку вместе с костями!
– Слушаюсь, сеньорита, – рассмеялся Гарри. – Береги себя.
– И ты себя береги, глупый английский десантник. До связи.
Она положила трубку на рычаг и еще долго сидела на полу, глядя на заходящее за горы солнце. В ее глазах больше не было тревоги. Там горела чистая, несокрушимая уверенность.
***
Таиланд. Ронапур. Штаб-квартира «Отеля Москва».
Гарри повесил трубку закрытого коммутатора в комнате отдыха и на секунду прикрыл глаза. Внутри разливалось удивительное, непривычное спокойствие. Словно тяжелая броня, которую он носил не снимая последний год, на несколько минут стала невесомой.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Борис. Его суровое лицо со шрамом выглядело непривычно торжественным:
– Гарри. Командир вызывает на плац. Построение личного состава.
Юноша мгновенно подобрался, поправил форму, проверил посадку пистолетов в кобурах и четким шагом направился вслед за сержантом.
На закрытом плацу во внутреннем дворе штаба выстроились два взвода десантников в парадно-полевом камуфляже. Лица бойцов были сосредоточенными и строгими. В свете прожекторов над строем реял флаг Воздушно-десантных войск – голубое полотнище с зеленым клином и золотым парашютом, окруженным двумя самолетами.
Перед строем стояла Балалайка. На ее плечах красовалась офицерская шинель, на груди тускло поблескивали ордена Красной Звезды и Боевого Красного Знамени.
– Смирно! – скомандовал Борис, вытягиваясь по струнке.
Гарри замер во фланге строя, выпрямив спину.
Балалайка сделала неторопливый шаг вперед, обведя тяжелым, гордым взглядом своих бойцов:
– Товарищи десантники. Три дня назад группа иностранных диверсантов предприняла попытку нарушить суверенитет нашей базы и похитить одного из наших товарищей. В ходе скоротечного ночного боя противник был полностью уничтожен. Специальное подразделение синдиката продемонстрировало образцовую выучку, хладнокровие и преданность боевому братству.
Она перевела взгляд на Гарри:
– Младший сержант Поттер. Выйти из строя.
– Есть! – Гарри отчеканил три шага вперед и замер перед командиром, приложив руку к головному убору.
Балалайка подошла к нему вплотную. В ее взгляде сквозь маску жесткого офицера проглянуло то самое материнское тепло, которое она дарила только этому искалеченному судьбой мальчишке.
Из рук подошедшего Бориса она взяла бархатную коробочку, открыла ее и достала тяжелый серебряный знак – парашютный купол с крыльями и девизом «Никто, кроме нас».
– За мужество, проявленное при ликвидации биологической угрозы противника, за безупречное выполнение приказа и верность подразделению, – громко, так, чтобы слышал каждый боец, произнесла капитан Ириновская, прикрепляя знак к груди юноши, – объявляю вам благодарность. Отныне и навсегда, Гарри, ты не чужак на этой земле. Ты боец гвардейского батальона. Сын полка.
Она крепко, по-мужски пожала ему руку, а затем на долю секунды привлекла к себе, обняв за плечи и прошептав на ухо:
– Я горжусь тобой, сынок. Ты настоящий волк.
Строй бойцов позади них взорвался троекратным, оглушительным «Ура!», от которого, казалось, задрожали стекла в окнах штаб-квартиры.
Гарри стоял перед строем, чувствуя холодную тяжесть десантного знака на груди.
Где-то далеко на севере, в сырой и лицемерной Англии, дряхлый старик в расшитой звездами мантии мог чертить любые графики великих пророчеств. Безносый психопат мог собирать армии темных тварей и заливать кровью поместья чистокровных снобов. Его бывшие родители могли лить слезы над пустыми родовыми гобеленами, проклиная день, когда вычеркнули второго сына из своей жизни.
Все это больше не имело значения.
Старый мир умер. Сгорел вместе с деревянной палочкой, втоптанной в грязь Хогвартса.
Здесь, под раскаленным небом Ронапура, среди запаха пороха, морской соли и верности тех, кто прикрывал его спину, Гарри Поттер обрел то, чего у него никогда не было – дом.
И если призраки прошлого еще раз осмелятся переступить черту его новой жизни, они найдут здесь не испуганного мальчика из чулана.
Они найдут свинец, напалм и смерть. Потому что у десанта есть только один закон:
Никто, кроме нас.