← Назад к обзору

Поттер и две слуги спасения

Эхо величия и пламя рубинового рассвета

Тайная комната Выручай-комнаты, согретая отблесками зачарованных факелов, на мгновение погрузилась в звенящую тишину. Воздух здесь был густым, напоенным ароматом роз, вишневого цвета и едва уловимым запахом озона — верным признаком колоссальной концентрации праны.

Златовласая мечница шагнула вперед. Подол ее алого полупрозрачного платья взметнулся, словно лепестки распустившегося пиона. Она выпрямилась во весь свой невеликий рост, вскинула точеный подбородок и с неизбывной гордостью прижала ладонь в белой перчатке к пышной груди. В ее изумрудных глазах полыхнул огонь, перед которым меркло величие древнейших королей.

– Слушай же и трепети от благоговения, благородная патрицианка! – провозгласила Сэйбер, и ее звонкий, поставленный голос заставил задрожать хрустальные подвески на канделябрах. – Перед тобой та, чье имя заставляло содрогаться народы и рукоплескать величайшие театры мира! Пятый император Рима, владычица морей и искусств, истинный цветок Вечного города — Нерон Клавдий Цезарь Август Германик! Но для моего драгоценного Претора и его верных соратников... просто Сэйбер. Уму! Ты можешь осыпать меня похвалами, дитя, я не стану возражать!

Дафна застыла, ее льдисто-голубые глаза округлились до предела, а дыхание перехватило. Наследница чистокровного рода Гринграсс, воспитанная в строжайших традициях самообладания, в эту секунду напоминала первокурсницу, увидевшую живого дементора на уроке гербологии.

– Нерон?.. – одними губами выдохнула она, медленно переводя взгляд с дерзкого декольте императора на изящный меч причудливой, волнообразной формы. – Тот самый... Нерон, который сжег Рим?

– Клевета сенаторских ничтожеств! – яростно сверкнула глазами Нерон, топнув каблучком так, что каменная плитка жалобно хрустнула. – Город сгорел по воле богов и людской глупости, а я открыла свои сады для погорельцев и воздвигла на пепелище новый, совершенный чертог! Мое искусство опередило века, но чернь всегда завидовала гениям!

– Ох, ради всех небесных светил, поумерьте свою напыщенность, Римская роза, – сладко, с мягкой усмешкой протянула вторая дева.

Тамамо-но-Маэ плавно выступила из тени за спиной Гарри. Ее лисий хвост шелковистой пепельно-розовой волной качнулся из стороны в сторону, а пушистые ушки чуть прижались к голове в наигранном смущении. Она взмахнула длинным рукавом своего сияющего жрического кимоно, кокетливо прикрыв улыбающиеся губы. Парящее рядом бронзовое зеркало озарилось мягким голубоватым светом.

– Не стоит пугать юную госпожу тираническими выходками античности, – пропела она, грациозно склоняя голову перед ошеломленной Дафной. – Позвольте представиться, миледи. Я — Слуга класса Кастер. Истинное имя мое — Тамамо-но-Маэ, хотя в свитках древних восточных династий меня порой именовали лисицей с тысячью ликов. Однако сейчас я лишь скромная, верная и безмерно преданная супруга моего обожаемого хозяина! Микон!

– С-супруга?.. – голос Дафны дал петуха.

Она медленно повернула голову к Гарри. Ее взгляд, только что выражавший священный трепет перед ожившими мифами, вновь оледенел, обещая скорую и мучительную расправу.

– Гарри. Джеймс. Поттер.

– Дафни, клянусь основателями, я не выбирал их! – взмолился юноша, вскинув руки в защитном жесте. – Я просто читал заклинание из книги! Ритуал сам срезонировал с лей-линиями и... и вот! Они обе материализовались одновременно!

– И ты заключил контракт с обеими? – Дафна подошла к нему вплотную, схватив его за правую руку и рывком задрав рукав мантии.

На бледной коже запястья и тыльной стороны ладони пылали не три привычные полосы, а сложный, разветвленный узор из шести алых лепестков, пульсирующих чистой магической мощью. Это были двойные Командные Заклинания.

– Твои каналы... – Дафна нахмурилась, осторожно коснувшись пальцами его предплечья. – Они горят изнутри, Гарри. Я чувствую этот жар. Ты едва стоишь на ногах. Поддерживать одного Героического Духа — безумие для обычного мага, но двоих?! Они выпьют тебя досуха к полудню!

– О, юная леди совершенно права в своей заботе, – голос Кастер внезапно утратил игривые нотки, обретя глубину и холодность древнего божества. Она подошла к Гарри и легким, почти невесомым движением опустила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. – Магические Цепи нашего хозяина удивительны. В них дремлет колоссальная разрушительная энтропия... первородная, первозданная мощь, чуждая этому миру палочек и беззубых формул. Но его тело человека еще слишком незрело, чтобы служить постоянным реактором для Слуг высшего ранга.

– И что делать? – резко спросила Дафна, с тревогой вглядываясь в осунувшееся лицо Гарри.

– Уму! Выход очевиден! – Нерон гордо скрестила руки на груди. – Этот замок буквально сочится маной! Подземные артерии земли здесь стары, как сам этот остров. Мы с Кастер можем черпать пропитание напрямую из источников этой крепости, сводя нагрузку на каналы Претора к минимуму.

– Именно так, – подтвердила Тамамо, ее янтарные глаза сверкнули лукавством. – К тому же мы можем переходить в духовную форму. В виде бесплотных призраков мы не тратим почти ничего и остаемся невидимыми для слепых глаз здешних чародеев. Ни один директор с бородой до колен не почует нашего присутствия, пока мы сами этого не пожелаем.

Гарри облегченно выдохнул, почувствовав, как целебная прана Кастер мягко окутывает его пылающие нервы, снимая сковывающую боль.

– Спасибо, Кастер. Сэйбер, я благодарен вам обеим, – произнес он искренне. Затем юноша посмотрел на подругу: – Дафна... ты ведь пришла сюда не только из-за возмущения защитных чар? Что-то случилось с Асторией?

При упоминании младшей сестры ледяная маска Гринграсс дрогнула. Дафна опустила глаза, и в уголках ее губ залегла глубокая печаль.

– Проклятие крови снова обострилось сегодня ночью, – тихо сказала она. – Мама прислала сову. Астории тяжело дышать, ее собственные магические каналы чернеют. Целители святого Мунго лишь разводят руками... говорят, ей осталось от силы три-четыре года, если мы не найдем лекарство. Все труды Салазара в Тайной комнате, которые мы перевели... там есть намеки, но нет финального ключа.

В комнате повисла тяжелая тишина. Гарри сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он ненавидел свою беспомощность. Он научился крушить материю в ледяную пыль, победил древнего змея, но не мог спасти девочку, которая смотрела на него с безграничной детской верой и называла своим старшим братом.

– Хм? Проклятие крови, говорите? – внезапно раздался задумчивый голос Кастер.

Лисица подошла к Дафне, ее пушистые ушки навострились, а кончик хвоста нервно дернулся.

– Покажи мне свою ладонь, дитя. Родовые проклятия всегда оставляют отпечаток на прямых кровных родственниках.

Дафна без колебаний протянула руку. Тамамо коснулась ее ладони кончиками когтистых пальцев, прикрыла глаза и что-то тихо зашептала на древнем японском наречии. Зеркало позади нее вспыхнуло лазурным пламенем.

Спустя мгновение Кастер открыла глаза, и на ее лице расцвела торжествующая, высокомерная улыбка:

– Пф! Какое убожество! Мелкое, гнилостное колдовство завистливого смертного, наложенное несколько веков назад на вашу кровную линию. Здешние знахари называют это неизлечимой болезнью лишь потому, что их понимание духовной анатомии застряло на уровне препарирования лягушек!

Дафна замерла, боясь поверить собственным ушам:

– Ты... ты можешь ее вылечить?

– Я — Тамамо-но-Маэ, божественное воплощение солнца и очищения! – гордо заявила жрица, подбоченившись. – Разорвать узлы паразитического проклятия и сжечь первопричину скверны в духовном теле для меня — дело одного правильного ритуала под светом полной луны. Мне понадобится немного редких ингредиентов, которые найдутся в любой приличной оранжерее, и покой. Твоя сестра будет жить, маленькая патрицианка. И будет цвести краше дикой сакуры!

– О, Мерлин... – Дафна покачнулась, ее колени подогнулись от нахлынувшего облегчения.

Гарри успел подхватить ее под локоть. По щеке всегда сдержанной, холодной слизеринки скатилась одинокая хрустальная слеза. Она судорожно вцепилась в мантию Гарри, пряча лицо на его плече.

– Слышишь, Гарри?.. – сдавленно прошептала она. – Она будет жить...

– Я же обещал тебе, Дафни, – тихо ответил юноша, бережно обнимая подругу. – Мы спасем ее. Чего бы мне это ни стоило.

Нерон, наблюдавшая за этой сценой, довольно кивнула, уперев кулачки в бока:

– Уму! Прекрасная драма! Спасенная невинность, слезы радости и верность до гроба — вот то, что достойно величайших амфитеатров! Претор, твое благородство восхищает мое сердце! Я объявляю эту юную деву и ее сестру находящимися под защитой Римской Империи! Любой, кто посмеет поднять на них руку, ответит перед моим клинком!

– Спасибо, Сэйбер, – Гарри улыбнулся, мягко отстраняя Дафну, которая уже спешно вытирала слезы, возвращая себе привычный невозмутимый вид. – А теперь... нам пора возвращаться. Скоро начнется завтрак. Если нас не увидят в Большом зале, начнется паника.

– Верно, – Дафна глубоко вздохнула, поправляя воротник мантии. – И тебе предстоит встретиться с последствиями вчерашнего безумия. Школа кипит, Гарри. Твой дражайший братец уже купается в лучах славы, а Малфой приготовил для тебя нечто мерзкое.

– Пусть пытается, – холодно усмехнулся Гарри. В глубине его зеленых глаз мелькнули льдисто-серые искры силы Баэля. – У меня больше нет причин сдерживаться.

– Мы будем рядом, Претор, – Нерон подмигнула ему и, озарившись золотистыми искрами, растворилась в воздухе, переходя в астральную форму.

– Зовите в любой момент, мой господин, – мурлыкнула Тамамо и также растаяла в мерцающей лазурной дымке.

Гарри расправил плечи. Впервые за долгие годы одиночества он чувствовал за своей спиной несокрушимую стену.

***

Деревня Хогсмид. То же утро.

Холодный шотландский туман стлался над заснеженными крышами пряничных домиков, создавая иллюзию сказочного покоя. Однако для четверых путников, вышедших из густой пелены на окраине поселка, этот покой был не более чем иллюзией.

Аоко Аодзаки шла впереди, небрежно засунув руки в карманы куртки. Ее тяжелые ботинки с хрустом сминали наст. Огненно-рыжие волосы развевались на морозном ветру, а в глазах светилась насмешливая уверенность человека, для которого законы вселенной были не догмой, а лишь временными рекомендациями.

Позади нее ровным шагом следовала троица из Фуюки.

Рин Тосака куталась в теплое пальто, периодически бросая настороженные взгляды по сторонам. Ее пальцы в карманах сжимали драгоценные камни, насыщенные праной — привычка, выработанная за годы смертоносных сражений.

– Какая архаика... – негромко пробормотала Рин, оглядывая покосившиеся деревянные вывески лавок с надписями вроде «Сладкое королевство» и «Кабанья голова». – Они всерьез освещают улицы зачарованными масляными фонарями? На дворе конец двадцатого века!

– Зато здесь красиво, Тосака, – заметил Широ Эмия, вглядываясь сквозь туман туда, где над вершинами скал вздымались исполинские черные башни Хогвартса.

Юноша был одет в простую теплую куртку, но его осанка выдавала воина, ежесекундно готового к броску. Его восприятие проецирования работало в фоновом режиме, сканируя окружающее пространство на наличие структурной прочности и скрытых ловушек.

Рядом с ним бесшумно ступала Артурия Пендрагон. Одетая в строгое темно-синее пальто, скрывавшее ее рыцарское облачение, она казалась сосредоточенной и непривычно задумчивой. Ее взгляд был прикован к далекому замку.

– Сэйбер? Что-то не так? – тихо спросил Широ, заметив напряжение спутницы.

– Земля... – негромко отозвалась Артурия, ее голос был полон затаенной печали. – Земля Британии помнит меня. Но магия, пронизывающая эти холмы... она изменилась, Широ. В ней больше нет дыхания Эпохи Богов, нет первозданной чистоты Тайны. Волшебники построили свою цитадель на костях древних святилищ, но заперли силу в узкие рамки своих деревянных прутьев. Это похоже на застойную воду в прекрасном кувшине.

– Точнее и не скажешь, Ваше Величество, – хмыкнула Аоко, обернувшись через плечо. – Палочники отгородились от внешнего мира иллюзиями величия, забыв, что Исток не терпит застоя. Но не обольщайтесь их мнимой слабостью. Тот, кто провел призыв прошлой ночью, не просто нарушил их застой — он пробил брешь в самом полотне реальности.

Аоко остановилась на вершине пригорка, откуда открывался прямой вид на монументальный виадук, ведущий к кованым воротам школы.

– Мои сенсоры зафиксировали координаты, – произнесла Рин, доставая из кармана сложный латунный хронометр с вращающимися астрологическими дисками. – Источник духовного возмущения находится внутри замка. Но показатели... они абсурдны. Лорд Эль-Меллой был прав: там не один Слуга. Сигнатур две. И одна из них вибрирует на частоте чистейшей солнечной божественности, а вторая пылает имперским триумфом.

– Солнечная божественность? – брови Широ поползли вверх. – Только не говорите, что кто-то умудрился призвать еще одного Гильгамеша или Карну...

– Вряд ли, – покачала головой Артурия, прислушиваясь к ветру. – Золотой Царь не стал бы скрывать свое присутствие. Эта аура тоньше, коварнее... и в то же время невероятно теплая. Лисий дух? Возможно ли это?..

– Скоро узнаем, – Аоко хищно улыбнулась. – Защитный купол Хогвартса сейчас взвинчен до предела, старый манипулятор Дамблдор наверняка перерыл всю библиотеку в поисках ответа на ночной хлопок. Обычный маг сквозь их чары не пройдет незамеченным. Но для нас...

Рыжеволосая волшебница щелкнула пальцами. Пространство перед ней на мгновение подернулось рябью, словно нагретый асфальт в летний зной. Тончайшая красная линия прочертила воздух, мягко раздвигая древние охранные чары основателей замка, точно скальпель хирурга, не вызывая ни малейшего всплеска тревоги.

– Пятая Магия творит чудеса со временем и энтропией, – подмигнула Аоко ошеломленной Рин. – Прореха затянется через три секунды после нашего прохода. Двигаемся быстро и держимся в тени. Мы войдем под видом делегации независимых наблюдателей Международной Конфедерации Магов — фальшивые мандаты уже лежат в моем кармане, министерские болваны даже печати не отличат. Наша цель — найти Мастера до того, как он натворит бед.

– А если этот Мастер откажется идти на контакт? – спросил Широ, сжав кулаки.

Артурия коснулась его плеча:

– Если он не безумен, Широ, мы сможем договориться. Героические Духи не откликаются на призыв тех, у кого нет великой цели или глубокой раны в сердце.

Четверка шагнула в невидимый разлом, растворяясь в утреннем тумане на пути к твердыне волшебников.

***

Хогвартс. Большой зал.

Гул сотен взбудораженных голосов под заколдованным потолком, затянутым сегодня свинцовыми грозовыми тучами, напоминал гудение потревоженного осиного улья. Слухи о ночном инциденте, когда сотряслись вековые башни замка, смешались с ядовитым предвкушением травли.

Когда дубовые двери распахнулись и в зал вошли Гарри Поттер и Дафна Гринграсс, разговоры за длинными столами мгновенно стихли.

Сотни взглядов устремились на юношу с когтевранским галстуком.

Почти на каждой мантии гриффиндорцев и доброй половины слизеринцев красовались крупные круглые значки, зачарованные Драко Малфоем. При взгляде на них вспыхивала ярко-зеленая надпись: *«ПОДДЕРЖИТЕ ГОДРИКА ПОТТЕРА — ИСТИННОГО ЧЕМПИОНА!»*, а через секунду она сменялась ядовито-желтым оскалом: *«ПОТТЕР-БЕЗЫМЯННЫЙ ВОНЯЕТ!»*.

За столом Гриффиндора, развалившись на скамье словно наследный принц на троне, восседал Годрик Поттер. На его лбу отчетливо багровел шрам в форме «V». Вокруг него плотным кольцом сидели почитатели — Рон Уизли, шумно уплетавший жареные сосиски, Симус Финниган и Дин Томас.

– Смотрите-ка, выполз наш безымянный завистник! – громко, на весь зал крикнул Рон, брызгая крошками. – Решил явиться на завтрак перед тем, как опозориться на весь мир?

Дружный хохот гриффиндорцев поддержали за столом Слизерина. Драко Малфой, самодовольно ухмыляясь, демонстративно постучал пальцем по значку на своей груди:

– Эй, сиротка! Слышал, твои родители вчера прислали Годрику целую корзину сладостей из «Сладкого королевства» и новейшую метлу для тренировок! А тебе что прислали? Старое письмо с подтверждением изгнания?

За столом преподавателей царило напряженное молчание. Альбус Дамблдор, поверх очков-половинок, сверлил Гарри тяжелым, испытующим взглядом, перебирая пальцами бороду. Рядом с ним Северус Снейп кривил тонкие губы в привычной ядовитой усмешке, а профессор Макгонагалл лишь поджимала губы, отводя глаза.

Гарри шел спокойно. Его походка была размеренной, спина — идеально прямой, а на лице не отражалось ни тени обиды или гнева. Это ледяное, царственное спокойствие резало глаз куда сильнее любых истерик.

*«Претор...»* – раздался в его сознании звонкий, пылающий яростью голос Нерон. – *«Позволь мне материализоваться! Я снесу головы этим неотесанным варварам за одно только оскорбление твоего достоинства! Как смеет эта плебейская рыжая свинья открывать пасть в твоем присутствии?!»*

*«Тише, Сэйбер, успокойся»,* – мысленно отозвался Гарри, слегка усмехнувшись про себя. – *«Они не стоят того, чтобы раскрывать козыри раньше времени. Пусть лают. Караван идет».*

*«Хозяин прав, глупая мечница»,* – промурлыкала в его мыслях Тамамо, хотя в ее тоне сквозила леденящая душу кровожадность. – *«Быстрая смерть — слишком милосердна для этой черни. Я бы предпочла наложить на род этого рыжего болвана проклятие вечной нищеты и облысения... Ах, впрочем, кажется, природа уже сделала это за меня! Микон!»*

Гарри с трудом удержался от смешка. Поддержка двух древних героинь наполняла его такой внутренней уверенностью, что все нападки школьников казались не более чем жужжанием навозных мух.

Дафна молча кивнула ему и направилась к столу Слизерина, сев рядом с Блейзом Забини, который демонстративно проигнорировал значок Малфоя и приветственно поднял бокал с соком в сторону Гарри.

Сам же Гарри направился к столу Когтеврана.

Роджер Дэвис, староста факультета, попытался преградить ему путь, нахмурившись:

– Поттер, твое присутствие позорит наш факультет. Ты обманул Кубок, подставил школу...

Гарри даже не замедлил шаг. Он просто поднял взгляд — и Дэвис осекся.

В изумрудных глазах юноши не было привычной покорности тишайшего когтевранца. В них клубилась древняя, первобытная бездна абсолютного нуля. Воздух между ними внезапно остыл настолько, что дыхание Дэвиса вырвалось белым паром, а на серебряном кубке перед ним выступил иней. Чистая аура подавления, усиленная связью с двумя могущественными Слугами, прижала старшекурсника к скамье, заставив его судорожно сглотнуть.

– Отойди, Дэвис, – негромко произнес Гарри. Его голос прозвучал тихо, но каждый в радиусе трех столов отчетливо услышал эти слова. – И не пытайся вставать у меня на пути. Ты слишком мелок для этого.

Староста побледнел и вжался в стол, не смея пикнуть.

Гарри спокойно сел рядом с Терри Бутом и Мораг Макдугал. Друзья молча придвинули к нему тарелку с тостами и кувшин с тыквенным соком.

– Ты в порядке, Гарри? – шепотом спросил Терри, бросая косые взгляды на затихший зал.

– Лучше, чем когда-либо, Терри, – ровно ответил юноша, намазывая джем на тост. – Спасибо.

В этот момент за столом Гриффиндора Годрик Поттер, взбешенный тем, что брат не сломался и даже осадил семикурсника, резко вскочил на ноги.

– Эй, Гарри! – крикнул «Мальчик, Который Выжил», выпячивая грудь и демонстративно поглаживая палочку в кармане. – Ты можешь строить из себя крутого перед ботаниками, но на Первом испытании тебе это не поможет! Там будут настоящие опасности! Если ты струсишь и снимешься с турнира прямо сейчас, я, так и быть, замолвлю за тебя словечко перед отцом! Может, он разрешит тебе жить в домике садовника!

Зал замер, ожидая реакции.

Гарри медленно отложил нож, сделал глоток сока и повернулся к брату. На его губах играла легкая, почти снисходительная улыбка.

– Знаешь, Годрик... – произнес Гарри, и его голос, усиленный легким резонансом маны, разнесся под высокими сводами зала. – Тринадцать лет ты носил маску героя, за которую заплатили жизнями наши дедушка и бабушка. Тринадцать лет тебе внушали, что ты — центр вселенной. Но иллюзии имеют свойство рассыпаться в прах при первой же настоящей буре.

Годрик вспыхнул, его лицо пошло красными пятнами:

– Что ты вякнул?! Я победил Темного Лорда!

– Ты ничего не победил, – отрезал Гарри, и в его голосе зазвенела сталь. – И скоро весь этот мир увидит, чего ты стоишь на самом деле, когда за твоей спиной не будет стоять директор, а в руках не окажется подсказок от папочки. Готовься к первому испытанию, «герой». Оно станет твоим концом... или твоим отрезвлением.

С этими словами Гарри поднялся из-за стола, бросив небрежный взгляд на преподавательский стол, где Дамблдор уже привстал со своего золоченого кресла.

– Мистер Поттер! – проскрежетал Снейп, стремительно спускаясь с помоста, черной летучей мышью разрезая проход между столами. – Минус пятьдесят баллов с Когтеврана за дерзость и угрозы в адрес чемпиона Хогвартса! И неделя отработок у меня в подземельях!

Гарри остановился и повернулся к зельевару. Взгляд декана Слизерина наткнулся на невидимую стену ледяного презрения.

– Вы не имеете права назначать мне взыскания, профессор Снейп, – спокойно парировал юноша.

– Что?! – прошипел Снейп, его черные глаза сузились. – Вы забываетесь, жалкий мальчишка!

– Согласно Хартии Турнира Трех Волшебников от тысяча семьсот девяносто второго года, параграф четырнадцать, – размеренно произнес Гарри, глядя зельевару прямо в переносицу, – Чемпионы Турнира обладают статусом неприкосновенности от дисциплинарных взысканий преподавательского состава, дабы исключить давление принимающей стороны. Любые баллы и отработки аннулируются до завершения состязаний. Вы ведь читали правила, профессор? Или ваши познания ограничиваются варкой слабительных зелий?

По залу пронесся дружный вздох ужаса и восторга. Ни один студент за всю историю Хогвартса не осмеливался говорить с грозой подземелий в таком тоне. Лицо Снейпа побелело, затем налилось багровой краской, а палочка в его рукаве дернулась, готовая выскользнуть в ладонь.

– Довольно, – мягкий, но наполненный непререкаемой силой голос Альбуса Дамблдора пресек назревающую дуэль.

Старый волшебник подошел к Снейпу, положив руку ему на плечо, и посмотрел на Гарри с глубокой, печальной укоризной:

– Гарри, мальчик мой... Правила действительно гласят так. Однако высокомерие и язвительность не красят будущего великого мага. Твоя семья переживает за тебя. Твой брат лишь хотел проявить благородство...

– Моя семья осталась в могилах Годриковой Лощины, директор, – холодно перебил его Гарри, не дрогнув под взглядом величайшего светлого чародея. – Те, кто носит фамилию Поттер сегодня, отреклись от меня при свидетелях. У меня больше нет семьи. И благородство Годрика оставьте для передовиц «Ежедневного пророка».

Развернувшись на каблуках, Гарри неторопливо направился к выходу из Большого зала. Двери распахнулись перед ним сами собой, повинуясь его скрытой воле, и с глухим стуком закрылись за его спиной.

В зале повисла мертвая тишина. Никто — ни студенты, ни преподаватели — не мог понять, когда тихий, замкнутый книжный червь из Когтеврана успел превратиться в ледяного принца, перед взглядом которого отступали древние маги.

***

Вестибюль замка. Несколько минут спустя.

Гарри спускался по мраморной лестнице, направляясь в сторону Тайной комнаты, чтобы продолжить подготовку к Первому испытанию, как вдруг его Магические Цепи внутри тревожно отозвались резким уколом.

*«Претор!»* – вскрикнула Нерон, материализуясь за его правым плечом в виде золотистого силуэта. – *«Чужаки! Сильные воины вошли в пределы крепости!»*

*«Хозяин, осторожно!»* – Тамамо возникла слева, ее ушки стояли торчком, а зеркало в руке вращалось с бешеной скоростью. – *«Это не палочники! Я чувствую присутствие другого Героического Духа... и истинного чародея! Они только что пробили внешний контур замка!»*

Гарри мгновенно подобрался, его правая рука скользнула к рукаву, готовая выпустить силу разрушения. Он замер посреди пустынной галереи первого этажа, прислушиваясь к гулкому эху шагов.

Из-за поворота коридора, ведущего к выходу во внутренний двор, показались четыре фигуры.

Впереди шла рыжеволосая женщина в кожаной куртке, жующая жвачку и с любопытством разглядывающая движущиеся портреты на стенах. Чуть позади нее держались темноволосая девушка с двумя хвостиками и рыжий парень с честным, открытым лицом.

Но взгляд Гарри намертво прикипел к четвертой спутнице.

Невысокая, облаченная в темно-синее пальто девушка с золотыми волосами, уложенными в строгую косу вокруг головы. В ней не было напыщенности Нерон или игривости Тамамо. От нее исходила аура абсолютного, кристально чистого рыцарского благородства — тяжелая, как клинок правосудия, и непоколебимая, как скала.

Золотистый силуэт Нерон позади Гарри внезапно дрогнул. Императрица шагнула вперед, полностью проявляясь в материальном мире, ее алое платье засияло рубиновым светом, а рука легла на эфес волнистого меча:

– Этот свет... Не может быть! Король Рыцарей?!

Артурия Пендрагон резко остановилась. Ее рука скользнула под полы пальто, сжимая невидимую рукоять меча, овеянного ветрами Невидимого Воздуха. Ее изумрудные глаза встретились с изумрудными глазами Нерон, а затем скользнули к лисьим ушкам Тамамо и застыли на бледном, готовом к бою Гарри Поттере.

– Сэйбер?.. – выдохнула Рин Тосака, застыв на месте и вскидывая руку с зажатыми драгоценными камнями. – Широ, смотри! Их двое! Сэйбер и Кастер!

Широ Эмия мгновенно шагнул вперед, заслоняя собой Рин. Его контуры вспыхнули бирюзовым светом под кожей:

– *Trace on...*

Воздух в коридоре зазвенел от невыносимого напряжения. Две эпохи, две великие легенды сошлись лицом к лицу в каменных коридорах древней шотландской школы, и малейшая искра грозила разнести крыло замка на куски.

Лишь Аоко Аодзаки оставалась невозмутимой. Она остановилась, выплюнула жвачку в наколдованный бумажный фантик и с искренним восторгом оглядела Гарри:

– Ну надо же... А мальчишка-то оказался куда интереснее, чем трепался Вейвер! Призвать Императора Рима и Девятихвостую Лисицу одновременно, да еще и удерживать их на своих хрупких Цепях? Эй, парень, как тебя зовут?

Гарри не опустил руки. Его серо-зеленые глаза холодно смотрели на незваных гостей:

– У меня нет имени, признанного этим миром. Но те, кто встает на моем пути, обычно зовут меня своей худшей ошибкой. Кто вы такие и зачем пришли в Хогвартс?

Артурия медленно разжала пальцы на невидимой рукояти и сделала шаг вперед, склонив голову в благородном жесте истинного