Поттер и две слуги спасения
Зов древней крови и рубиновый занавес
Воздух в пустынной галерее первого этажа натянулся, точно тетива перед смертельным выстрелом. В каменном коридоре замка, где еще секунду назад царила сонная полутьма, внезапно стало нечем дышать.
Широ Эмия среагировал первым. Едва прозвучал вопрос Гарри, в ладонях рыжеволосого мага с сухим треском материализовались два изогнутых клинка — черный и белый, покрытые узором инь-ян.
– *Trace on!*
– Стой, Широ! – вскрикнула Рин, но было поздно.
Нерон Клавдий восприняла блеск парных клинков как прямое объявление войны. Ее алое полупрозрачное платье вспыхнуло золотым сиянием, и из вихря лепестков пламени в ладонь римской императрицы лег тяжелый волнообразный клинок — Аэстус Эстус.
– Жалкий наглец! – звонкий голос Сэйбер ударил по ушам, словно бронзовый колокол. – Обнажить железо перед лицом моего Претора?! Познай же гнев истинного величия!
Земля под ее ногами треснула, когда Нерон сорвалась с места, превратившись в алую комету. Ее клинок с чудовищной силой обрушился на Широ. Эмия едва успел скрестить Каншо и Бакую, принимая удар. Звук столкновения божественной стали разнесся по галерее оглушительным раскатом грома. Ударная волна сорвала со стен гобелены шестнадцатого века, а Широ, охнув от титанического давления, проскользил спиной по каменным плитам на добрый десяток ярдов.
– Широ! – Артурия Пендрагон шагнула вперед. Полы ее темно-синего пальто распахнулись, выпуская ревущий шквал спрессованного ветра. Невидимый клинок в ее руках запел песнь бури, готовый обрушиться на златовласую римлянку. – Отступи, Слуга! Мы не ищем бессмысленного кровопролития!
– Ха! Сначала нападаете, а потом просите о пощаде? – Тамамо-но-Маэ возникла справа от Артурии, ее девятикратно сложенное кимоно колыхалось, а в тонких пальцах с черными когтями вспыхнули пять бумажных талисманов-офуда. – Проклятие Солнечного Лика! Испепеляющий огонь Небес!
Ярко-синее колдовское пламя с ревом устремилось к Королю Рыцарей, но Рин Тосака уже вскинула руку с зажатым рубином высшей пробы:
– *Vier! Schuss!*
Пять лучей концентрированной кинетической магии Гандра сорвались с ее пальцев, пронзив пламя Кастер и заставив его взорваться безвредным фейерверком искр.
Гарри больше не стал ждать. Его Магические Цепи внутри тела вспыхнули леденящим, выжигающим жаром. Глаза юноши окончательно потеряли изумрудный оттенок, превратившись в мутное, неживое серебро.
– Назад, – тихо произнес он.
Но в этом тихом слове прозвучал приговор.
Сила Баэля — первородная энтропия разрушения — вырвалась из его ладони широким веером. Воздух в коридоре мгновенно кристаллизовался. Температура рухнула ниже предела, при котором вообще возможно движение молекул. Абсолютный ноль за доли секунды сковал пол, стены и сводчатый потолок трехфутовой коркой черного, неестественно плотного льда, жадно поползшего к ногам гостей из Часовой Башни.
Каншо и Бакуя в руках Широ мгновенно покрылись инеем и рассыпались в пыль — мороз Гарри разрушал саму структуру проекций. Даже невидимый барьер Артурии затрещал под натиском энтропийного холода.
– Довольно детских игр, – раздался ленивый, чуть хрипловатый женский голос.
Аоко Аодзаки, до этого безучастно стоявшая позади, сделала один простой шаг вперед. Она не доставала оружия и не чертила кругов. Она просто подняла правую руку и щелкнула пальцами.
Пространство между двумя сторонами на краткий миг вывернулось наизнанку. В воздухе прочертилась ослепительная лазурная спираль, вспыхнул тяжелый гул работающего гигантского механизма — и время для наступающего черного льда словно обратилось вспять. Морозная волна Баэля замерла, втянулась обратно в ладонь тяжело задышавшего Гарри, а разрушенные гобелены на стенах на долю секунды вернулись на свои медные крючья, прежде чем осесть пеплом.
– Всем опустить хвосты, мечи и палочки, – Аоко опустила руку, насмешливо оглядев застывших противников. – Мы пришли сюда не для того, чтобы разнести этот антикварный курятник на куски. Парень, твои Слуги чертовски хороши, а твоя ледяная магия... скажем так, очень дурно пахнет для обычного человека. Но если мы продолжим, сюда сбежится весь этот цирк во главе с вашим бородатым директором. Оно тебе надо?
Нерон, тяжело дыша, медленно опустила Аэстус Эстус, хотя ее взгляд продолжал метать молнии в сторону Артурии.
– Уму... Сильный маг. Претор, эта рыжая женщина опасна. В ней чувствуется прикосновение к законам самого Мира.
Тамамо-но-Маэ прищурила янтарные глаза, ее хвост плавно опустился, а ушки нервно дернулись:
– Пятая Магия... Истинный Чародей. Хозяин, она говорит правду. Против нее этот коридор превратится в могилу для нас всех, а замок рухнет в озеро.
Гарри опустил руку. Серебро в его глазах медленно угасло, уступая место привычной зелени. Дыхание юноши сбилось, в висках пульсировала знакомая тупая боль от перегрузки Цепей.
– Кто вы? – повторил он, выпрямляясь и глядя прямо в глаза Аоко. – И что людям из Часовой Башни понадобилось от второсортного студента?
Рин Тосака опустила драгоценные камни, изумленно моргнув:
– Второсортного?.. Ты в своем уме, мальчик? Ты призвал двух Слуг высшего ранга без Великого Грааля и умудряешься поддерживать их существование, не превратившись в иссушенный труп! В Ассоциации за одно это тебе бы присвоили Указание Запечатывания и заспиртовали в банке!
– Рин, потише, – мягко остановил ее Широ, встряхивая занемевшие от удара Нерон руки. Он посмотрел на Гарри с искренним сочувствием: – Мы не враги тебе. Нас прислал Лорд Эль-Меллой II. Часовая Башня зафиксировала духовный прорыв колоссальной мощности. Мы думали, что какой-то обезумевший волшебник решил устроить здесь резню.
– Резню здесь устраивают только против меня, – холодно усмехнулся Гарри. – Но коридор — действительно плохое место для разговоров. Идемте. Есть место, куда старику и его шпионам хода нет.
***
Тайная комната Слизерина встретила гостей запахом тысячелетней сырости, древнего камня и тонким травяным ароматом зелий, которые Гарри варил для Астории.
Исполинская туша василиска, покоившаяся у дальней стены под мерцающим полупрозрачным куполом стазиса, заставила даже невозмутимую Артурию замереть на пороге.
– Зверь Эпохи Богов... – прошептала Король Рыцарей, разглядывая изумрудно-черную чешую змея. – И ты убил его в одиночку?
– С помощью той самой силы, которую ваша рыжая спутница только что заставила отступить, – Гарри небрежно махнул рукой в сторону наколдованных удобных кожаных кресел и низкого стола. – Присаживайтесь. Чай предложит Кастер — у нее это получается лучше всего.
Тамамо грациозно поклонилась и взмахнула рукавом. На столе тут же возник фарфоровый сервиз и исходящие паром пиалы с ароматным восточным чаем. Нерон же гордо уселась на подлокотник кресла Гарри, собственнически положив руку ему на плечо и смерив Артурию царственным взглядом:
– Итак, Артурия Пендрагон. Сэйбер из Камелота. Судьба поистине капризна, раз свела нас под одной крышей! Уму! Твой стиль боя столь же прямолинеен и суров, как и твои легенды!
– А твой — столь же театрален и громок, Нерон Клавдий, – спокойно парировала Артурия, принимая пиалу из рук лисицы. – Однако я признаю силу твоего клинка.
В этот момент массивная каменная дверь-люк в углу залы с легким шорохом отъехала в сторону. По винтовой лестнице торопливо спустилась Дафна Гринграсс. Заметив толпу незнакомцев, слизеринка мгновенно выхватила палочку, прикрыв собой проход:
– Гарри! Кто это такие?!
– Опусти палочку, Дафни, это гости из Лондона, – устало произнес Гарри. – Настоящие маги. Не палочники.
Дафна замерла, оглядев компанию: хмурую темноволосую аристократку в красном пальто, рыжего парня со следами ожогов от маны на пальцах, величественную воительницу и женщину в кожаной куртке, которая с наглым любопытством ковыряла пальцем стазисный купол василиска.
– Ассоциация?.. – Дафна медленно спрятала палочку в рукав, подходя к Гарри и садясь в соседнее кресло. Ее спина оставалась безупречно прямой. – Значит, они все-таки засекли призыв. Я предупреждала тебя.
– Да брось, девочка, если бы не мы, сюда бы прислали карателей из Отдела Принуждения, – фыркнула Аоко, плюхнувшись в самое мягкое кресло и закинув ноги на журнальный столик. – А эти ребята сначала отрывают конечности, а потом задают вопросы. Так что вам чертовски повезло, что Вейвер нашел меня и этих недобитых ветеранов из Фуюки. А теперь, парень... выкладывай всё. С самого начала. Почему мальчишка четырнадцати лет, живущий в привилегированной школе, призывает двух опаснейших созданий Трона Героев?
Гарри сделал глоток терпкого чая. Боль в Цепях окончательно улеглась, сменившись холодной, кристальной ясностью ума.
И он рассказал.
Он говорил без лишних эмоций, сухими, емкими фразами, отчего его повествование казалось еще более страшным. О тридцать первом октября тысяча девятьсот девяносто первого года. О жертвенном ритуале Дореи Блэк, который стал катализатором для его спящих контуров. О том, как первородный лед Баэля разорвал тело Волан-де-Морта, и как случайный осколок оставил отметину на лбу его младшего брата Годрика.
– Дамблдору нужен был послушный символ, – ровно произнес Гарри. – Золотой мальчик, которого можно лепить, как глину. Годрик получил всё: почести, тренировки, любовь родителей, крестных, всей страны. Меня же просто вычеркнули. Я рос в собственном доме тенью, среди домовиков и пыльных портретов предков. Единственные, кто помнил обо мне, были дедушка Чарлус и бабушка Дорея на зачарованных холстах... да семья Гринграсс.
Дафна на этих словах мягко накрыла его ладонь своими прохладными пальцами.
– А потом наступил четвертый курс, – продолжил Гарри. – Мое имя выбросил Кубок Огня. Турнир Трех Волшебников. Смертельная ловушка, рассчитанная на взрослых магов. Вместо того чтобы разобраться, родители и директор решили, что я позавидовал славе брата. Джеймс Поттер изгнал меня из рода при свидетелях. Сириус Блэк отрекся от статуса крестного. Меня превратили в козла отпущения для всей школы. Я знал, что на первом испытании будут драконы. Выстоять против них с одной деревянной палочкой и нестабильными контурами я бы не смог. Мне нужно было спасение. Я нашел древний манускрипт в Запретной секции... и воззвал к Трону.
Когда Гарри замолчал, в пещере повисла тяжелая, гнетущая тишина.
Рин Тосака сидела, сжав кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Ее лицо пылало благородным гневом:
– Они... они выбросили собственного первенца? Ребенка с врожденными Цепями колоссального качества ради бездарного хвастуна с царапиной на лбу?! Да в каком средневековом хлеву воспитывались эти дикари?! Заставить четырнадцатилетнего парня биться с драконами ради потехи толпы?!
– Они не маги, мисс Тосака, – холодно заметила Дафна. – Они волшебники. Для них истинная магия — это заклинания из утвержденного министерством списка. Все, что выходит за рамки, они объявляют темной магией или аномалией. Родители Гарри слепы, потому что сыты и обласканы Дамблдором.
Широ Эмия смотрел на Гарри долгим, немигающим взглядом. В золотистых глазах японского юноши читалась такая глубокая, выстраданная боль понимания, что Гарри невольно вздрогнул.
– Ты взял на себя тяжесть выживания в одиночку, – тихо сказал Широ. – Я знаю, каково это — когда мир вокруг празднует спасение, а ты остаешься среди пепелища, чувствуя себя лишним. Но Слуги... они стали твоим ответом?
– Они стали моей семьей, – твердо ответил Гарри.
– Уму! – Нерон счастливо заулыбалась, прижавшись щекой к его макушке. – Мой Претор говорит истину! Никакие трусливые сенаторы и лживые родственники не посмеют тронуть его, пока мое пламя горит!
– Хозяин может рассчитывать на меня до скончания времен, – ласково добавила Тамамо, кокетливо вильнув хвостом, но тут же бросила на Аоко предостерегающий взгляд. – Так что вы намерены делать, чародейка? Попробуете забрать его силой?
Аоко шумно выдохнула, почесала затылок и убрала ноги со стола:
– Да упаси меня Исток от такой головной боли. Вейвер, конечно, зануда, но даже он не настолько спятил, чтобы объявлять охоту на пацана, которого предали собственные родители. Но у нас есть чертовски серьезная проблема юридического характера.
– Какая еще проблема? – нахмурился Гарри. – В волшебном мире из-за Кубка Огня я считаюсь совершеннолетним. Раз меня признали чемпионом взрослого турнира, я эмансипирован министерской магией. Я сам себе хозяин.
– В вашем палочниковом мирке — возможно, – хмыкнула Аоко. – Но для внешнего мира, для магловского закона и, что куда важнее, для Кодекса Часовой Башни ты — несовершеннолетний бродячий маг без родовой защиты. Твои Поттеры отреклись от тебя. Это значит, что родового щита у тебя больше нет. Для Ассоциации ты сейчас — лакомый кусок. Незарегистрированный носитель редчайшей энтропийной стихии, держащий двух Слуг. Как только Турнир закончится или сюда сунет нос какой-нибудь лорд из Отдела Политики вроде того же Норриджа или Анимасферы, тебя скрутят просто по праву сильного. Тебе нужен официальный опекун или подтвержденная родословная с весом в Часовой Башне, чтобы заткнуть им глотки.
Дафна нахмурилась:
– Родословная? Но род Поттеров никогда не входил в состав Часовой Башни. Они ведут начало от древних британских друидов и Певереллов, но всегда держались обособленно от магов континента.
– Ты уверена в этом, девочка? – хитро прищурилась Аоко. – Вейвер перед моим отъездом покопался в архивах семнадцатого века. Фамилия Поттер несколько раз мелькала в брачных контрактах старых европейских домов. Парень, твоя бабка Дорея была из Блэков, верно? А кем были предки твоего деда Чарлуса? Ты проверял полную генеалогическую карту в их банке?
– Нет, – признался Гарри. – После той ночи меня ни разу не пускали в Гринготтс. Все дела вели отец и Дамблдор. Мое ученическое хранилище пополнялось автоматически.
– Тогда какого черта мы сидим в этой сырой дыре? – Аоко решительно поднялась на ноги, поправив куртку. – Собирайтесь. Мы идем в этот ваш гоблинский банк. Если у тебя есть хоть капля признанной крови нормальных магов, мы оформим твою эмансипацию по законам Часовой Башни прямо сегодня. И тогда ни один министерский чинуша или старый дурак в платье не посмеет даже чихнуть в твою сторону.
– Прямо сейчас? – удивилась Рин. – Но как мы выберемся из замка?
– О, предоставьте это мне, – усмехнулась Аоко. – У меня есть старый добрый фокус с искривлением пространства. Через десять минут будем в Косом переулке.
***
Лондон. Косой переулок.
Серое ноябрьское небо над британской столицей сыпало мелкой, колючей крупой. Улица волшебников в этот утренний час была почти пуста, если не считать пары сонных торговцев, выставлявших котлы у лавок.
Появление странной процессии возле белоснежного мраморного здания банка Гринготтс привлекло бы всеобщее внимание, если бы не магия отвода глаз, которую наложила Тамамо. Слуги перешли в форму временной материализации, скрыв свои самые вызывающие черты: Нерон набросила поверх алого платья элегантное дорожное пальто Дафны, а Тамамо спрятала ушки и хвост под широким шелковым капюшоном, притворяясь восточной спутницей знатной дамы.
Артурия шла рядом с Широ, ее острый взгляд непрерывно сканировал крыши и переулки. Для нее этот город был одновременно бесконечно чужим и до боли родным — она чувствовала пульс древней земли под слоями магловского бетона и волшебной брусчатки.
Тяжелые серебряные двери Гринготтса распахнулись. Гоблины-стражники в алых с золотом ливреях с алебардами наперевес синхронно замерли, когда процессия переступила порог.
Существа, чья жизнь была неразрывно связана с чувством сырой магии и металлов, мгновенно ощутили то, чего не замечали слепые волшебники. От Артурии исходило сияние драконьего реактора чистейшей пробы. От Нерон веяло тяжелым, кровавым величием Римской империи, перед которой склонялся древний мир. Но страшнее всего была Аоко Аодзаки — само ее присутствие заставляло защитные руны на мраморных колоннах банка мерцать и тускнеть, словно подчиняясь высшей энтропии.
Старший гоблин за главной стойкой, седой как лунь ветеран с глубокими шрамами на сморщенном лице, выронил золотые весы.
– Приветствую хранителей золота, – Дафна Гринграсс шагнула вперед, безупречно исполнив поклон высшей аристократии. – Наследница Древнейшего и Благороднейшего Дома Гринграсс сопровождает лорда, требующего Ритуала Крови и Истинного Наследия.
Старый гоблин перевел слезящиеся черные глаза с Дафны на Гарри, затем на замерших за его спиной дев. Его длинные когтистые пальцы мелко задрожали.
– Мистер... Поттер? – проскрипел он, узнавая черты лица, но чувствуя ауру, не имевшую ничего общего с мальчишкой, которого когда-то приводил Джеймс Поттер. – Лорд Поттер заявлял, что вы отлучены от родового древа...
– Джеймс Поттер может заявлять все, что угодно его куриным мозгам, – звонко перебила его Нерон, смерив гоблина таким взглядом, словно перед ней сидел провинившийся сборщик податей в далекой провинции Каппадокия. – Мой Претор требует то, что принадлежит ему по праву крови и духа! Веди нас к ритуальному залу, карлик, пока я не приказала конфисковать это заведение в пользу имперской казны!
– Сэйбер, спокойнее, – тихо шепнул Гарри, хотя на его губах промелькнула едва заметная усмешка.
Гоблин сглотнул, торопливо соскочил с высокого насеста и низко поклонился — куда ниже, чем кланялся даже министру магии Фаджу:
– Прошу... следуйте за мной. Верховный поверенный рода Поттер и старших европейских линий, старейшина Кровопийца, примет вас немедленно.
Они спустились в глубокие, вырубленные в толще первозданного гранита покои, куда не доходил грохот подземных тележек.
Ритуальный зал Наследия дышал древностью. В центре круглой комнаты из темного обсидиана стоял массивный постамент с чашей из цельного лунного камня. Рядом на бархатной подушке покоился кинжал из серебра гоблинской работы и рулон пергамента, выделанного из кожи феникса.
Старейшина Кровопийца, древний гоблин с глазами, похожими на два куска обсидиана, молча указал Гарри на чашу:
– Семь капель крови, юноша. Если в твоих жилах течет магия древних, этот пергамент покажет не только британские ветви, искаженные министерскими переписями, но и Исток твоей плоти.
Гарри подошел к чаше. Взяв кинжал, он без малейших колебаний полоснул себя по подушечке указательного пальца.
Кап. Кап. Кап.
Семь алых рубиновых капель упали на полированное дно лунного камня.
Чаша не просто вспыхнула — она взорвалась ослепительным серебряным пламенем. Жидкость внутри закипела, превращаясь в густой багровый туман, который стремительно втянулся в расстеленный пергамент.
Чернила сами собой начали проступать на коже феникса, складываясь в гигантское, разветвленное генеалогическое древо.
Первые строки были знакомы:
*«Гаррисон Джеймс Поттер. Первенец рода Поттер (Отречение признано ничтожным ввиду отсутствия согласия магии Рода и наличия первородного контракта Кубка Огня)».*
– Ха! Я же говорила! – торжествующе фыркнула Дафна. – Магия рода Чарлуса не приняла глупость Джеймса!
Но древо продолжало расти, уходя ветвями далеко за пределы Британии.
Линия Лили Эванс внезапно преломилась, показав тончайшую угасшую нить сквибов, восходящую к древним алхимикам Праги. Линия Дореи Блэк полыхнула черным огнем, соединяясь с древнейшими матриархами Средиземноморья.
Но когда взор присутствующих опустился на отцовскую ветвь Чарлуса Поттера, углубляясь в шестнадцатый век, комната погрузилась в мертвую, леденящую тишину.
Золотые буквы вспыхнули с такой силой, что Рин Тосака вскрикнула, отшатнувшись и прижав ладони ко рту:
– Э-этого... этого просто не может быть!
Широ замер с раскрытым ртом:
– Тосака? Что там?
На пергаменте четко, властно, словно высеченные на монументе триумфатора, горели слова:
*«Прямая нисходящая ветвь: Чарлус Поттер — сын Генри Поттера и графини Элеоноры фон Бартоломей. Боковая ветвь Дома Бартоломей. Истинное кровное родство: троюродный племянник действующей главы Дома — Лорелей Бартоломей».*
– Ох, святые угодники... – пробормотала Рин, и ее ноги буквально подкосились. Широ едва успел подхватить ее под локоть. – Бартоломей?! Тот самый Бартоломей?!
Аоко Аодзаки застыла на секунду, ее лазурные глаза расширились... а затем подземелье Гринготтса огласил такой дикий, раскатистый, безудержный хохот, что со сводов посыпалась каменная крошка.
– ХА-ХА-ХА-ХА! Ой, не могу! Держите меня семеро! – Аоко согнулась пополам, хлопая себя по коленям. – Вейвер сдохнет от инфаркта! Лорелей?! Та самая ледяная стерва Лорелей Бартоломей, Командующая Отделом Принуждения, королева Часовой Башни, которая голыми руками рвет Прародителей Мертвых Апостолов на британский флаг?! Она — твоя тетка?!
– Простите... – Гарри перевел растерянный взгляд с пергамента на хохочущую чародейку и побелевшую Рин. – Кто такая Лорелей Бартоломей?
– Кто она такая?! – Рин выпрямилась, ее голос дрожал от священного ужаса, знакомого каждому студенту Часовой Башни. – Она — абсолютная вершина аристократии магов! Глава чистейшей родословной, не знающей поражений! Ее семья презирает волшебников, презирает даже других лордов, считая их плебеями! Она командует элитным карательным отрядом Ассоциации и ненавидит компромиссы больше, чем грязь на своих сапогах!
– Уму! – Нерон с глубоким удовлетворением скрестила руки на груди, изучая родословное древо. – Бартоломей... Звучит благородно! Рим одобряет подобную кровь! Мой Претор не просто бастард из захолустья, он — отпрыск истинных патрициев!
– Это меняет вообще всё, – медленно произнесла Тамамо, ее янтарные глаза сверкнули опасным блеском. – Если наш хозяин принадлежит к крови правителей Часовой Башни, то жалкие волшебники этой провинции только что вышвырнули на улицу родственника самого опасного человека в магическом мире.
Дафна стояла, не в силах вымолвить ни слова. Даже в закрытых библиотеках Гринграссов имя Бартоломей упоминалось лишь шепотом — как древнейший миф о европейских титанах магии, уничтожавших целые ковены отступников одним мановением руки.
– Старейшина, – Гарри повернулся к застывшему гоблину. – Что это дает мне по законам магии?
Кровопийца низко склонил голову, его голос звучал благоговейно:
– Это дает вам статус Эмансипированного Лорда Континентального Права, мистер Поттер-Бартоломей. Ни Министерство Магии Британии, ни Альбус Дамблдор, ни ваш биологический отец больше не имеют над вами ни малейшей законной или магической власти. Ваши активы отделены от главного сейфа Поттеров. Более того — как признанный отпрыск Дома Бартоломей, вы имеете право потребовать дипломатического иммунитета Часовой Башни на территории проведения Турнира.
Аоко наконец отсмеялась, утерла выступившую слезинку и хлопнула Гарри по плечу с такой силой, что юноша едва удержался на ногах:
– Ну что, племянничек железной леди? Похоже, проблема с твоей опекой решилась сама собой. Если кто-то из министерских крыс или лордов Ассоциации посмеет открыть на тебя пасть, Лорелей лично приедет сюда на своем бронированном кортеже и сотрет их в порошок просто ради того, чтобы фамильное имя не трепали плебеи.
– Она... знает обо мне? – спросил Гарри.
– Скоро узнает, – хищно оскалилась Аоко, доставая из кармана спутниковый телефон в зачарованном защитном чехле. – Я лично наберу Вейверу прямо сейчас. Представляю его лицо, когда он пойдет на поклон к Бартоломей с этой новостью. Это будет лучшее шоу десятилетия!
Артурия подошла к Гарри. Ее изумрудные глаза смотрели на него с глубоким уважением:
– Твоя судьба сложна, Гаррисон. Но теперь за твоей спиной не просто призраки прошлого. Ты обрел щит, против которого бессильны интриги твоих гонителей.
Гарри посмотрел на свои руки. На правой кисти горели алые лепестки Командных Заклинаний. Внутри мерно и спокойно пульсировали Магические Цепи, насыщаемые праной Нерон и Тамамо. А на пергаменте перед ним сияло имя, которое заставит содрогнуться всю чопорную, лицемерную магическую Британию.
– Первый тур Турнира через две недели, – негромко произнес Гарри. В его голосе больше не было сомнений, холода или боли. Лишь абсолютная, несокрушимая уверенность истинного владыки своей судьбы. – Они хотели драконов? Они хотели зрелища для своего «Золотого Мальчика»?
Он повернулся к Нерон и Тамамо:
– Сэйбер. Кастер. Мы вернемся в замок. И покажем им, как выглядит истинный триумф.
– УМУ! – победно воскликнула Нерон, вскидывая сияющий Аэстус Эстус к обсидиановым сводам банка. – Да начнется величайшее представление Вечного Города! Да падут варвары ниц перед моим Претором!
– Микон! – сладко отозвалась лисица, распушив свой великолепный хвост. – Я уже готовлю погребальные венки для ваших врагов, мой господин!
Дафна Гринграсс посмотрела на Гарри — на своего названного брата, спасшего ее сестру и восставшего из пепла предательства — и впервые за долгие годы ее губы тронула холодная, предвкушающая улыбка истинной слизеринской королевы:
– О да, Гарри... Покажи им всем. Пусть они сгорят от собственной глупости.