Поттер и Фея музыки
Золотой блеск, свинец и клубничное мороженое
В мастерской «Мастер на все руки Поттер» царила священная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением старого напольного вентилятора и смачным хлюпаньем.
Гарри сидел на продавленном диване, закинув ноги на низкий журнальный столик, заваленный чертежами, разобранными маггловскими тостерами и гильзами сорок пятого калибра. В левой руке он держал пузатую креманку, доверху наполненную розовым клубничным мороженым с двойной порцией взбитых сливок, а в правой — длинную ложку, которой орудовал с ювелирной точностью хирурга. Его глаза, полуприкрытые и абсолютно мутные, выражали вселенскую лень человека, достигшего нирваны в искусстве ничегонеделания.
На коленях у него лежал свежий номер журнала с комиксами, на плечи была накинута растянутая домашняя футболка, а в зубах дымилась незажжённая зубочистка.
Жизнь в Гардении была идеальна. Никаких напыщенных ублюдков в мантиях, орущих про «чистоту крови». Никаких бородатых манипуляторов, скармливающих ему сказки о всепрощении. И главное — никакого сопливого Годрика с его идиотским шрамом и манией величия.
Идиллию нарушил резкий, металлический грохот за дверью, за которым последовал сдавленный писк и топот кед.
Дверь мастерской распахнулась с таким грохотом, что колокольчик над присяжным косяком жалобно тренькнул и едва не отвалился. На пороге стояла шестнадцатилетняя Блум Питерс. Её огненно-рыжие волосы были всклокочены, на щеке красовалось пятно от машинного масла, а перед собой она толкала новенький бирюзовый велосипед, у которого заднее колесо подозрительно болталось на одной гайке, а цепь свисала печальной металлической соплёй.
Под мышкой у девочки сидел белый кролик Кико с огромными ушами и круглыми глазами, в которых читался неподдельный ужас пережитой аварии.
– Гарри! – выпалила Блум, шумно переводя дух. – Он опять сломался! Я просто ехала с горки, а эта штука... она сделала *хрусь*, потом *блямб*, и педали перестали крутиться!
Гарри даже не шелохнулся. Он медленно проглотил очередную порцию клубничного лакомства, закрыл глаза и испустил тяжкий, полный экзистенциальной скорби вздох.
– Девочка моя, – протянул он тягучим, ленивым голосом, в котором безошибочно угадывались нотки профессионального бездельника. – На часах два часа пополудни. В это священное время даже бродячие коты в Риме не смеют беспокоить благородных людей, наслаждающихся заслуженным сахарным комой. И твоя следующая фраза: «Но мама прислала тебе вишнёвый пирог с корицей!»
– Но мама прислала тебе вишнёвый пирог с... – Блум осеклась на полуслове, моргнула и сердито топнула ногой. – Да как ты это делаешь?! Ты что, мысли читаешь?!
– Интуиция гения, помноженная на знание человеческой натуры, – хмыкнул Гарри, лениво скосив один серо-зелёный глаз на плетёную корзинку, висевшую на руле покалеченного велосипеда. Запах свежей выпечки моментально перевесил его нежелание двигаться. – Ладно, ставь своего двухколёсного франкенштейна сюда. И пирог на стол. Если там опять подгорела корочка, я заставлю тебя перебирать шестерёнки вручную до самого заката.
– Ванесса печёт идеально, и ты это знаешь! – фыркнула Блум, но послушно поставила корзинку и опустила Кико на пол. Кролик немедленно юркнул под стол, опасливо косясь на груду металлических деталей.
Гарри со стоном сполз с дивана, потягиваясь так, что в позвоночнике что-то отчётливо и громко щёлкнуло. Он подошёл к велосипеду, сунул руки в карманы свободных серых штанов и окинул технику оценивающим взглядом.
В глубине его глаз на долю секунды вспыхнул холодный, сапфировый огонёк. *Структурный анализ.* Магия, доставшаяся ему не от поттеровских крикунов, а от древней, почти стёртой из истории линии предков, мягко скользнула сквозь металл. Гарри видел каждую трещину в сплаве, каждый сорванный виток резьбы.
Он протянул руку, взял со стойки тяжёлый гаечный ключ, небрежно крутанул его на пальце, словно ковбойский револьвер, и с глухим звуком ударил по втулке заднего колеса.
Одновременно с этим кончики его пальцев коснулись рамы, посылая незаметный импульс укрепляющих чар. Металл вздрогнул, цепь со щелчком сама встала в пазы звёздочки, а погнутая спица с сухим звоном выпрямилась.
– Готово, – Гарри швырнул ключ обратно в ящик, не глядя, и тот с идеальной точностью лёг на своё место. – С тебя пять баксов за амортизацию моего драгоценного времени. Запишу на счёт твоего старика.
Блум ошарашенно похлопала глазами, подошла и крутанула педаль. Колесо завращалось с идеальным, бесшумным шелестом.
– Ты... ты же просто ударил его! – воскликнула она. – Ты ведь даже ничего не раскручивал!
– В этом и заключается мастерство, соплячка, – самодовольно усмехнулся Гарри, уже открывая корзинку и с наслаждением втягивая носом аромат вишни. – Знать, куда именно ударить. Теперь забирай свой транспорт и катись в парк. И не смей гонять со склонов, если не хочешь, чтобы Клаус снова читал тебе лекцию о пожарной безопасности на сорок минут.
– Спасибо, Гарри! Ты лучший! – Блум просияла, схватила велосипед за руль и, подхватив Кико, помчалась к выходу. – Я в парк, порисую немного на поляне!
– Ага, передавай привет белкам, – лениво бросил он ей вслед и плюхнулся обратно на диван, вооружившись куском пирога.
Казалось, покой вернулся. Но стоило Гарри откусить первый кусок, как воздух в мастерской неуловимо изменился.
Это было едва заметное колебание — не звук, не сквозняк, а резкое, ядовитое падение давления в тонких магических слоях атмосферы. Словно кто-то распорол ткань пространства грязным, ржавым ножом. Пахло не гарденийским солнцем и морем. Пахло гнилой болотной тиной, сырым железом и чужой, совершенно дикой магической радиацией.
А следом пришла вспышка.
Далеко, на окраине городского парка, в небо ударил невидимый для обычных людей сноп чистейшего, яростного солнечного света, мгновенно захлебнувшийся в тяжёлой, пульсирующей тьме.
Гарри замер. Кусок пирога застыл у самого рта. Мутное, полусонное выражение мгновенно слетело с его лица, словно сорванная ветром маска. Серо-зелёные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели профессионального ликвидатора.
– Ну твою же мать... – процедил он сквозь зубы с глубочайшим, искренним отвращением. – Только не вишнёвый пирог. Почему вся эта сверхъестественная дрянь никогда не лезет, когда я жру невкусную овсянку?
Он вскочил на ноги. Лень испарилась без следа. Движения стали хищными, плавными и пугающе быстрыми.
Футболка полетела на пол. На плечи привычно легла двойная кожаная портупея. Две модифицированные «Беретты 92FS» с глухим, приятным щелчком скользнули в подмышечные кобуры. Пальцы Гарри привычно пробежались по магазинам на поясе — каждый патрон был вручную зачарован рунами пробития, разрывного льда и очищающего серебра. Сверху привычным движением лёг длинный тёмно-серый плащ из зачарованной ткани, мгновенно скрывший оружие.
– Блум поехала именно туда, – констатировал он вслух, проверяя ход затвора верного пистолета. Металл отозвался хищным, сытым лязгом. – Если с этой рыжей бестией что-то случится, Ванесса снимет с меня шкуру тупым секатором. А Клаус зальёт мастерскую пеной.
Гарри крутанул пистолет на пальце, загнал его в кобуру и вылетел через чёрный ход, растворяясь в тенях переулков с грацией оголодавшего пантеры.
***
В городском парке Гардении творился форменный ад.
По крайней мере, для тех немногих, кто мог видеть сквозь барьер отвода глаз. Деревья на поляне были выворочены с корнем, трава обуглилась, а воздух гудел от концентрированной магии.
– Получай, блохастая туша! – звонкий, яростный и до крайности высокомерный девичий голос разорвал треск ломающихся веток.
Посреди поляны, паря в паре футов над землёй на полупрозрачных сверкающих крыльях, яростно отбивалась девушка. Даже в пылу смертельной схватки она выглядела так, словно только что сошла с обложки самого дорогого модного журнала в королевстве: ослепительные золотистые волосы, собранные в два роскошных хвоста, миниатюрный оранжевый топ, короткие шорты, открывающие бесконечно длинные, идеальные ноги в высоких сапогах, и сияющий жезл в тонких пальцах.
Стелла, принцесса Солярии и потомственная головная боль для всех монстров Небытия, тяжело дышала. На её идеальной щеке темнела царапина, а стильный топ был непоправимо испачкан гарью.
Противник был куда менее эстетичен. Огромный, сально-жёлтый трёхметровый огр с брюхом размером с пивную бочку и парой уродливых кривых рогов с глухим рёвом размахивал чудовищной дубиной, утыканной ржавыми шипами. Кнут был зол, вонял тухлой рыбой и явно не собирался отпускать блондинку живой.
Вокруг огра с визгом кружила стая охотничьих тварей — мелких, похожих на помесь упырей и гигантских клещей монстров с горящими алыми глазами.
– Отдай скипетр, фея! – прорычал Кнут, и от его голоса с деревьев посыпались перепуганные птицы. – Хозяйки хотят твоё кольцо! Отдай по-хорошему, или я размажу тебя по этим дубам!
– Мечтай дальше, вонючая помойка! – огрызнулась Стелла, взмахивая скипетром. На его навершии вспыхнул ослепительный шар чистейшего солнечного света. – *Солнечный удар!*
Луч ударил огру прямо в морду. Кнут взвыл, зажимая единственный здоровый глаз, но массы в чудовище было слишком много. Слепо взмахнув дубиной, он задел предплечье феи.
Стелла вскрикнула от боли. Золотистое сияние вокруг неё мигнуло и рассыпалось хрустальными искрами. Она рухнула на колени в траву, выронив жезл. Волшебная трансформация спала, оставив её в обычном, хотя и не менее эффектном мини-платье.
– Вот ты и попалась, пташка... – осклабился огр, утирая пену с клыков и делая тяжёлый шаг вперёд. Твари вокруг него захихикали, смыкая кольцо.
– Эй! Оставь её в покое!
Крик был тонким, испуганным, но отчаянным. Из-за кустов выскочила Блум. Лицо девочки было белым от ужаса, коленки дрожали, но она загораживала собой скулящего Кико.
– Ещё одна человечишка? – Кнут хохотнул, поднимая свою дубину размером с телеграфный столб. – Отлично! Одной лепешкой больше, одной меньше!
Он занёс оружие для сокрушительного удара. Стелла зажмурилась, попытавшись закрыть собой незнакомую земную девчонку. Блум инстинктивно вскинула руки, и из её ладоней вдруг плеснуло яростное, первородное пламя, на секунду оттолкнувшее наседавших упырей. Но огр лишь зарычал и обрушил дубину вниз.
В этот момент законы физики, магии и здравого смысла в парке Гардении приказали долго жить.
*БАМ!*
Сухой, оглушительный грохот, не похожий ни на одно заклинание, разорвал воздух.
Тяжёлая шипованная дубина Кнута вдруг взорвалась фонтаном щепок и рваного железа прямо над головами девушек. Огра с чудовищной силой крутануло на месте, а его ладонь брызнула чёрной вонючей кровью.
– А-а-а-а-а! Моя рука! – взвыл великан, отступая на шаг.
– Твоя следующая фраза, мешок с навозом: «Кто посмел тронуть великого Кнута?!» – раздался сверху ленивый, насмешливый голос, сочащийся такой запредельной наглостью, что даже упыри на мгновение перестали щёлкать челюстями.
Стелла и Блум синхронно задрали головы.
На толстой ветке векового дуба, небрежно свесив одну ногу, сидел парень. Длинные полы его тёмного плаща колыхались на ветру. В зубах торчала незажжённая зубочистка, взъерошенные чёрные волосы закрывали лоб, а в правой руке, вращаясь на спусковой скобе с головокружительной скоростью, крутился массивный воронёный пистолет.
– Кто посмел тронуть великого... ЧТО?! – Кнут осёкся, вытаращив единственный глаз на неизвестного.
– Читаю тебя как открытую дешёвую газетёнку, жирдяй, – Гарри легко, словно кошка, спрыгнул с ветки с пятиметровой высоты, мягко спружинив на ноги прямо между монстром и сжавшимися на траве девушками.
Он лениво вынул зубочистку изо рта, бросил её под ноги и бросил быстрый, оценивающий взгляд через плечо. Глаза его скользнули по рыжей Блум, убеждаясь, что она цела, а затем на долю секунды задержались на Стелле.
Гарри присвистнул. Губы его тронула кривая, дерзкая ухмылка истинного ценителя женской красоты в духе Рё Саэбы.
– Ого. А в нашем тихом городке, оказывается, водятся настоящие принцессы с ножками, ради которых не грех и войну начать. Привет, блондиночка. Надеюсь, входной билет на это представление бесплатный?
Стелла, несмотря на шок, боль и смертельную опасность, на мгновение потеряла дар речи. Перед ней стоял земной парень. Высокий, широкоплечий, с дерзким взглядом опасного хищника и аурой такой абсолютной, несокрушимой уверенности в себе, что у неё перехватило дыхание. И он... он только что сделал ей комплимент прямо посреди нападения монстров?!
– Ты... ты кто вообще такой?! – выпалила фея, чувствуя, как щёки предательски заливает румянец. – Он же тебя раздавит, идиот! У него банда упырей!
– Упыри? – Гарри снова повернулся к огру, и в его левой руке из-под полы плаща словно по волшебству материализовалась вторая «Беретта». – Дорогуша, я в четырнадцать лет стрелял в упор по тварям, рядом с которыми эти недорослики выглядят как плюшевые мишки из «Диснейленда».
– Разорвать его! Сожрать его мясо! – взревел Кнут, указывая уцелевшей лапой на наглеца.
Десяток тварей сорвались с места, прыгая с разных сторон, разинув слюнявые пасти с рядами бритвенно-острых зубов.
– Гарри, берегись! – закричала Блум.
Но Гарри уже не слушал.
В следующее мгновение мир для присутствующих замедлился. В глазах парня вспыхнуло то самое дикое, безумное пламя азарта, которое заставляло Данте смеяться в лицо повелителям демонов, а Реви — упиваться грохотом перестрелок в трущобах.
Гарри не пятился. Он шагнул навстречу рою монстров.
*БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!*
Оглушительный грохот слился в единую пулемётную дробь. Поттер двигался в танце чистейшего, смертоносного стиля «ган-ката». Ни единого лишнего движения. Пистолеты в его руках казались продолжением костей. Вспышки выстрелов освещали поляну резким бело-голубым светом.
Каждая пуля, сорвавшаяся со стволов с рунической гравировкой, несла в себе древнюю магию холода.
Первый упырь поймал свинец прямо в воздухе — девятимиллиметровая пуля вошла в лоб, и монстр не просто рухнул, он мгновенно покрылся коркой арктического льда и, ударившись о землю, разлетелся на тысячи стеклянных осколков.
Второй прыгнул со спины. Гарри даже не повернулся. Он изогнулся в пояснице по невероятной дуге, вывернул левую руку под собственным плечом и нажал на спуск. Выстрел снёс твари челюсть, заморозив плоть до костей.
*Щёлк-клик!*
Пустые магазины со звоном выпали на траву. Гарри подбросил пистолеты в воздух, перехватил два свежих магазина с пояса, поймал рукояти падающего оружия и вогнал патроны на место за треть секунды.
– Слишком медленно, блохастые! – расхохотался он, уходя из-под удара когтей третьей твари скользящим подкатом по траве.
Разворот на триста шестьдесят градусов. Скрещённые руки. Стволы направлены в разные стороны.
*БАХ! БАХ! БАХ!*
Ещё три ледяные статуи взорвались хрустальной пылью. Оставшиеся монстры в ужасе затормозили, жалобно взвизгивая и пятясь назад. Они были порождениями тьмы, но этот двуногий в развевающемся плаще сам казался воплощением стихийного бедствия.
– Что это за магия?! – взвыл Кнут, в панике сжимая кровоточащую культю. – Кто ты, чёрт тебя дери?!
– Я? – Гарри плавно выпрямился, картинно сдул дымок со ствола правой «Беретты» и ослепительно улыбнулся, глядя на огра абсолютно безумными, горящими искрами глазами. – Я просто скромный мастер по ремонту сантехники. А ты, кусок тухлятины, только что испортил мне отличный вишнёвый пирог. За такое в моём районе выбивают зубы.
Он сорвался с места. Без всяких палочек. Без долгих пафосных латинских формул.
Кнут попытался отмахнуться здоровой лапой, но Гарри был быстрее. Он проскользнул под массивной рукой, словно вода, взбежал прямо по широкой груди огра, оттолкнулся от его плеча и, оказавшись на уровне уродливой морды великана, приставил оба ствола прямо к его ноздрям.
– Спокойной ночи, Шрек, – прошептал Гарри.
На кончиках дул закружились морозные узоры. Вспышка холода была настолько свирепой, что трава под ногами великана мгновенно покрылась инеем.
Два выстрела в упор разрывными ледяными зарядами сотворили невозможное: чудовищная кинетическая сила в сочетании с магией отшвырнула трёхметровую тушу Кнута назад на добрых десять метров. Огр с треском снёс спиной толстый клён, зарычал от неописуемой боли и ужаса и, поняв, что этот безумный маггл сейчас просто разорвёт его на части, судорожно выхватил из-за пазухи чёрный кристалл.
– Ты ещё пожалеешь! Тёмные ведьмы вырвут твоё сердце! – взвизгнул великан, раздавливая амулет.
Вокруг него закружилась воронка чёрного дыма, затягивая внутрь остатки скулящих упырей. Через секунду на поляне остался лишь выжженный след, запах серы и звенящая, оглушительная тишина.
Гарри замер посреди разорённой поляны. Плащ медленно опустился. Парень привычным, до автоматизма отточенным движением крутанул оба пистолета на пальцах, вогнал их в наплечные кобуры и шумно выдохнул, взъерошив волосы.
Вся боевая аура, леденящая кровь грация и ярость исчезли в то же мгновение. Плечи Гарри сгорбились, веки отяжелели, и он снова превратился в того самого ленивого оболтуса, которому неохота даже дышать.
– Тьфу ты, – пробормотал он, разглядывая рукав своего любимого плаща, на который попала капля чёрной крови монстра. – Сдали нервы. Теперь эту дрянь только в химчистку нести, а там старый мистер Росси опять начнёт выспрашивать, где я так испачкался. Сплошные убытки...
– Гарри... – тонкий, дрожащий голос Блум заставил его обернуться.
Рыжая девочка всё ещё сидела на траве, прижимая к себе обмякшего кролика, и смотрела на него так, словно перед ней стоял инопланетянин, сошедший с летающей тарелки.
– Ты... ты стрелял... Ты летал по воздуху... И твои пистолеты стреляли льдом! – она вскочила на ноги, размахивая руками. – Кто ты такой?! Ты что, секретный агент?! Или супергерой из комиксов?!
– Я частный предприниматель, Блум, – поморщился Гарри, ковыряя мизинцем в ухе. – И если ты расскажешь Клаусу хоть слово про стрельбу, я скажу ему, что это ты сломала карбюратор в его газонокосилке. Поняла?
– Но... но монстр!
– Монстра больше нет. Он улетел, но обещал вернуться, прямо как Карлсон, только жирный и вонючий.
– Потрясающе... – раздался слабый, но полный искреннего восторга голос позади него.
Гарри повернулся. Стелла попыталась подняться на ноги, опираясь на ствол дерева, но колени её подогнулись от истощения, и она непременно упала бы лицом в грязную траву, если бы парень не оказался рядом в ту же долю секунды.
Гарри подхватил её за талию. Одной сильной, уверенной рукой он легко удержал хрупкое тело девушки, прижав её к себе.
Стелла замерла. Она была принцессой великого королевства. Вокруг неё всегда вились изысканные паладины, утончённые маги и надушенные аристократы. Но ни один из них не пах так, как этот парень: терпким пороховым дымом, морозным озоном, дешёвым стиральным порошком и... клубникой.
Его пальцы на её талии были горячими и мозолистыми, а серые глаза, смотревшие сверху вниз с ленивой насмешкой, заставили её сердце пропустить предательский, совершенно не подобающий королевской особе удар.
– Осторожнее, Ваше Сиятельство, – мягко хмыкнул Гарри, и в его голосе прозвучали бархатные, обволакивающие нотки. – Не стоит падать. Земля в Гардении твёрдая, а ваши чудные коленки явно созданы для шёлковых простыней, а не для сосновых иголок.
Стелла вспыхнула до самых кончиков ушей. Она хотела возмутиться, включить привычную высокомерную принцессу, потребовать почтительного обращения... но вместо этого лишь слабо упёрлась ладонями в его широкую грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки стальные мышцы и рукояти скрытого оружия.
– Наглец, – выдохнула она, но голос прозвучал скорее смущённо, чем грозно. – Я... я Стелла. Фея Солнца и Луны, принцесса Солярии. И я требую... в смысле, я благодарю тебя за помощь, смертный. Это было... весьма недурно. Хотя твоя стойка при стрельбе нуждается в корректировке с точки зрения эстетики.
Гарри запрокинул голову и негромко, искренне рассмеялся.
– Эстетики? Блондиночка, в моём ремесле эстетика измеряется количеством дырок в туше врага. И судя по тому, что этот бородавочник удрал без дубины и с отмороженным носом, моя эстетика работает на все сто.
– Гарри, она назвала себя феей! – подала голос Блум, подходя ближе и во все глаза разглядывая сверкающий скипетр, лежащий неподалёку в траве. – Настоящей феей! Из другого мира!
– Да хоть говорящим чайником из созвездия Андромеды, – вздохнул Поттер, не спеша, впрочем, разжимать объятия, в которых удерживал разомлевшую принцессу. – Слушай сюда, Ваше Солнечное Высочество. Ты ранена, твоя магия на нуле, а этот боров явно побежал жаловаться мамочке или кому там ещё похуже. Так что у нас два варианта. Либо ты остаёшься здесь позировать для местного отделения полиции, либо мы идём ко мне в мастерскую, где есть аптечка, чай и остатки вишнёвого пирога.
Стелла посмотрела на испачканный подол своего дизайнерского платья, потом на нахальную, дьявольски привлекательную физиономию своего спасителя, и на её губах расцвела настоящая, сияющая улыбка.
– Если в твоём логове найдётся зеркало и расчёска, стрелок... я согласна на пирог. Но нести меня ты будешь на руках. Мои сапоги совершенно не предназначены для прогулок по пересечённой местности после битвы.
– Вот же привязалась на мою голову королевская особа, – проворчал Гарри, но без малейшего усилия подхватил лёгкую, как пушинка, фею на руки, словно она ничего не весила. – Блум, хватай её волшебную палку и велосипед. Мы уходим, пока сюда не нагрянули зеваки.
– Есть, капитан! – Блум с благоговением подняла скипетр, чувствуя, как тёплая энергия покалывает пальцы.
Гарри шагал по тропинке парка, неся на руках прекраснейшую девушку из другого измерения, и чувствовал, как её тонкие руки обвивают его шею, а золотые локоны щекочут щёку.
Он бежал из Англии от чужих войн, от пророчеств, от лживой славы и семейных драм. Он хотел лишь тишины, хорошего сна и клубничного мороженого.
Но, глядя в лукавые, карие с золотыми крапинками глаза принцессы Солярии, Гарри Поттер впервые за четырнадцать лет подумал, что, возможно... эта новая неприятность окажется куда интереснее всей его прошлой жизни.
– Знаешь, стрелок, – прошептала Стелла ему на ухо, когда они вышли на тихую улочку Гардении, – а ведь ты так и не назвал своё имя.
Гарри усмехнулся, прижимая её чуть крепче.
– Зови меня просто Гарри, Ваше Высочество. Парень, который чинит всё, что ломается. Даже если это планы вторжения межпространственных монстров.