Поттер и Игра Дарвина
Цена Высшего Блага
– Ну что, папаша? – негромко спросил Гарри, перекрывая гул затихающей стрельбы и вой рикошетов. – Как тебе международное сотрудничество? Помогло вернуть заблудшего сына в родное стойло?
Джеймс Поттер не мог вымолвить ни слова. В его широко распахнутых глазах, за заляпанным кровью и грязью стеклом разбитых очков, застыл первобытный, парализующий ужас. Ствол «Кольта» тридцать пятого калибра упирался ему ровно между бровей. Вороненый металл, исчерченный пылающими рунами разрушения, источал сухой, едкий жар, пахнущий озоном и серой.
Джеймс чувствовал вибрацию этой силы. Это не было похоже на мягкое, податливое тепло волшебной палочки из остролиста или вяза. Это была грубая, сконцентрированная смерть, закованная в железо волей человека, который не верил в раскаяние.
– Гарри… – наконец сдавленно выдохнул Джеймс, и его кадык судорожно дернулся. – Пощади… Я твой отец…
– Твоя следующая фраза: «Кровь не водица, вспомни маму!» – с ленивой усмешкой протянул Гарри, чуть склонив голову набок.
– Кровь не водица, вспомни… – Джеймс осекся, и нижняя челюсть у него мелко затряслась.
– Одно и то же, – сокрушенно вздохнул Гарри, цокнув языком. – Сплошные штампы. Знаешь, Джеймс, забавная штука: когда вы запирали меня в подвале особняка на Гриммо за то, что я не хлопал в ладоши при виде очередного дурацкого трюка Годрика, вы почему-то не вспоминали о плотности крови. Когда ты подсовывал мне контракт на помолвку с Эджком, как будто продавал племенного гиппогрифа на ярмарке, ты не думал о семье. Ты думал о политическом весе Поттеров. А теперь, когда твой золотой мальчик сгорел, а ты сидишь в луже с переломанными ребрами, ты вдруг вспомнил о генетике?
Палец Гарри медленно, с металлическим предвкушением потянул спусковой крючок. Барабан револьвера провернулся с отчетливым, зловещим щелчком.
– Довольно, мистер Поттер.
Воздух на перекрестке Сибуя не просто содрогнулся — он словно застыл, превратившись в монолитное ледяное стекло.
Гарри не успел нажать на спуск: из-под асфальта прямо между ним и Джеймсом с оглушительным скрежетом взметнулась чудовищная стена из ожившего гранита и сплетенных корней зачарованного дуба. Магия древней трансфигурации высшего ранга ударила снизу, как взрыв фугаса, отшвыривая Гарри назад.
Парень сгруппировался в воздухе, перелетел через капот раскуроченного магловского такси и мягко скользнул подошвами по мокрому асфальту, оставив за собой дымящиеся борозды.
Сквозь рухнувшие обломки гранита медленно ступал Альбус Дамблдор.
Его серебристая мантия больше не развевалась благодушно на ветру — она вздымалась вокруг него густым, пульсирующим саваном чистой магической мощи. Длинная белая борода была заправлена за широкий пояс, а в правой руке Верховного Чародея ослепительно сияла Старшая Палочка. Никакой снисходительности. Никакой старческой теплоты. Перед Гарри стоял человек, который полвека назад сломал хребет армии Грин-де-Вальда и держал в страхе весь волшебный мир не благодаря красивым словам, а благодаря несокрушимой, богоподобной силе.
– Я надеялся, что до этого не дойдет, Гарри, – голос Дамблдора звучал тихо, но отдавался гулким эхом в костях каждого, кто находился на площади. – Я искренне верил, что в твоем сердце еще осталась искра того света, который отличает человека от чудовища. Но ты преступил черту. Ты поднял оружие на собственного отца. Ты приказал наемникам проливать кровь защитников закона.
– Опять за рыбу деньги, – Гарри картинно закатил глаза, поправив сбившийся воротник плаща. – Старик, у тебя в бороде моль завелась, или ты просто забыл сменить пластинку с сорок пятого года? Посмотри вокруг своими подслеповатыми глазами!
Гарри обвел стволом револьвера площадь.
Вокруг бронзовой статуи Хатико царил абсолютный хаос. Австрийские инквизиторы фон Штернберга, зажатые в клещи между пулеметным огнем Рюдзи и летающими стальными цепями Шуки, беспорядочно отступали к разбитому входу в метро, оставляя за собой стонущих раненых. Французские боевые маги безуспешно пытались окружить Лю Сюэлань, но китаянка двигалась среди них, словно призрак из кошмаров: алый шелк её платья мелькал в трех местах одновременно, а тонкие метательные иглы находили уязвимые сочленения зачарованных доспехов быстрее, чем колдуны успевали выкрикнуть защитные чары.
– Ты притащил в мирный город шестьдесят вооруженных до зубов боевиков, – продолжил Гарри, и его голос потерял шутовские интонации, став жестким, как оружейная сталь. – Ты наложил массовое проклятие сна на десятки тысяч гражданских, которые ни сном ни духом не ведают о ваших бредовых чистокровных войнах. Ты заблокировал целый район, разрушил коммуникации и теперь стоишь здесь, рассуждая о «свете»?! Да ты ничем не отличаешься от Реддла, дедуля! Просто твой садизм упакован в красивую обертку из заботы об общественном благе!
– Разница между мной и Томом Реддлом в том, мальчик мой, что я действую не ради личной власти, – Дамблдор плавно повел Бузинной Палочкой перед собой. – Я несу бремя ответственности за мир, который ты готов бросить в топку своего эгоизма. Если ради спасения миллионов душ от Тьмы мне придется сломить одного гордого юношу — магия простит мне этот грех.
Старик сделал выпад.
– *Партис Темпорус!*
Из кончика легендарной палочки вырвался не просто луч — на Гарри обрушилось настоящее цунами из первородного белого пламени. Это не был обычный огонь; это была очищающая стихия, способная испарить сталь, камень и человеческую плоть за сотую долю секунды. Пламя ревело, принимая форму гигантских огненных фениксов, смыкающих крылья над площадью.
– Гарри, уходи! – раздался в наушнике отчаянный крик Канаме Судо. – Тепловое излучение зашкаливает! Стены плавятся!
– Спокойно, шеф, – прошептал Гарри. Его зрачки сузились до булавочных головок. – Пора показать директору, что учебники по магловской термодинамике полезнее «Истории магии» Батильды Бэгшот.
*«Time Alter: Triple Accel!»*
Сердце Гарри глухо ударило в ребра, словно поршень тяжелого дизельного двигателя. Внутренний метроном сорвался в бешеный галоп.
Мир мгновенно завяз в густой смоле.
Белое пламя Дамблдора, мчавшееся со сверхзвуковой скоростью, превратилось в медленно ползущую стену ослепительно яркого газа. Гарри видел, как завихряются отдельные огненные перья на крыльях призрачных птиц. Воздух вокруг него стал раскаленным, как в жерле доменной печи, ткань плаща затлела на плечах, но его ускоренное тело уже двигалось по сложнейшей баллистической траектории.
Он не стал уклоняться назад или вбок — Дамблдор просчитал эти зоны и уже направлял туда вторичные кинетические импульсы. Гарри рванул прямо навстречу огненной стене.
За долю секунды до столкновения он выхватил из внутреннего кармана плаща две круглые магловские гранаты. Но это были не стандартные осколочные гранаты: на их ребристых корпусах светились тончайшие гравировки руны *Иса* — абсолютного льда и остановки энтропии, напитанные маной Гарри во время долгих ночей в лаборатории Рейн.
Он выдернул чеки зубами и швырнул их точно в центр схождения пламенных крыльев.
– *Time Alter: Release.*
*БУ-У-УМ!*
Термодинамический шок разорвал перекресток. Рунический мороз вступил в реакцию с магическим первородным пламенем, вызвав мгновенный паровой взрыв колоссальной мощности. Ослепительная вспышка белого тумана накрыла Сибую, ударная волна выбила остатки витрин на сотню метров вокруг, а само пламя Дамблдора с шипением погасло, задохнувшись в собственном вакууме.
Сквозь клочья кипящего пара, быстрее, чем рассеивался дым, вылетела смазанная тень.
– Что за… – Дамблдор впервые за десятилетия ощутил укол настоящей, острой тревоги. Старшая Палочка метнулась вверх, выставляя несокрушимый щит:
– *Аресто Моментум! Протего Диаболика!*
Вокруг директора взметнулось кольцо защитного лазурного огня. Любой материальный объект, коснувшийся этого пламени, должен был обратиться в пепел.
Но Гарри и не собирался прикасаться к нему.
Вынырнув из тумана в трех метрах от барьера, он не стал стрелять в самого Дамблдора. В стиле неподражаемого Рё Саэбы, просчитывающего углы рикошета в тесных переулках Синдзюку, Гарри всадил две тяжелые рунические пули… в бронзовый постамент памятника Хатико за спиной директора.
*Бах! Бах!*
Пули с руной *Турисаз* разнесли массивную бронзу в клочья. Многокилограммовый монолитный кусок раскаленного металла с чудовищной кинетической энергией рикошетом отлетел Дамблдору точно в поясницу.
– Кхх! – выдохнул великий волшебник, когда тяжелая бронза врезалась в его спину, пробив пассивные кинетические чары мантии. Удар сбил концентрацию старика, защитное лазурное кольцо на долю секунды дрогнуло и истончилось.
Этого мига Гарри было более чем достаточно.
*«Time Alter: Double Accel!»*
Гарри проскользнул сквозь брешь в пламени, сократив дистанцию до рукопашной. Дамблдор попытался взмахнуть Бузинной Палочкой для невербального оглушающего, но левая рука Гарри, укрепленная рунической вязью на запястье, метнулась вперед змеиным броском.
Удар ребром ладони пришелся точно по лучезапястному суставу директора — классический прием из арсенала наемников Лю Сюэлань, выбивающий оружие без шанса на удержание.
Старшая Палочка выскользнула из пальцев верховного чародея и взмыла в воздух.
Дамблдор остолбенел. Его лицо, обычно невозмутимое и мудрое, исказилось от немого шока. Впервые за полвека он остался без своего главного оружия посреди открытого боя.
Гарри не стал ловить легендарный артефакт. Он просто крутанулся на опорной ноге и с разворота, вложив в движение весь вес своего натренированного тела, впечатал тяжелый армейский ботинок прямо в челюсть Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.
*ХРУСТ.*
Звук ломающегося хряща и клацанья старческих зубов эхом разнесся над затихшей площадью.
Величайший светлый волшебник современности, победитель Грин-де-Вальда, кавалер ордена Мерлина первой степени и верховный чародей Международной Конфедерации Магов кубарем покатился по мокрому асфальту, собирая мантией грязь, осколки стекла и гильзы.
– Альбус! – истошно взревел Джеймс Поттер, пытаясь ползти к упавшему наставнику.
Гарри поймал выбитую Бузинную Палочку свободной рукой, подбросил её на ладони, словно простую деревянную указку, и брезгливо скривился.
– И вот за эту сухую палку с наростами вы все готовы перегрызть друг другу глотки? – Гарри насмешливо повертел древний артефакт перед носом. – Смертоносная реликвия, говорите? Непобедимая трость для прогулок в доме престарелых.
Дамблдор тяжело приподнялся на локтях. Из его разбитого носа и рассеченной губы текла густая алая кровь, пачкая белоснежную бороду. Его очки-половинки разлетелись в пыль, а в глазах, лишенных привычной защиты окклюменции, полыхала смесь ошеломления, физической боли и глубочайшего, парализующего непонимания.
– Как… – хрипло выдавил директор, с трудом удерживая равновесие на четвереньках. – Как ты можешь… отринуть наследие предков ради пули и железа? Ты волшебник, Гарри! В тебе живет великая магия!
– Великая магия? – переспросил Гарри, делая к нему шаг. Его глаза полыхнули опасным изумрудным огнем. – Магия — это всего лишь инструмент, старик. Такой же, как порох, электричество или скальпель. Вы сделали из нее религию. Вы превратили ее в повод для снобизма и застыли в своем развитии на уровне шестнадцатого века. А мир ушел вперед. Пока вы учили детей махать палочками и бояться собственной тени, на этих улицах люди сражаются за каждый вдох в игре, где нет вторых шансов.
В этот момент за спиной Гарри воздух словно разошелся тонкими лепестками.
Лю Сюэлань ступила на мокрую мостовую, легко отряхивая шелковые рукава своего алого ципао от чужой крови. За её спиной на перекрестке больше не осталось стоящих на ногах боевых магов МКМ. Фон Штернберг лежал без сознания, опутанный стальными цепями Шуки; Жан-Люк Делакур сидел на коленях, прижимая ладони к простреленным бедрам и с ужасом глядя на подошедшего Рюдзи, чей пулемет все еще дымился.
Сюэлань подошла к Гарри сзади, грациозно, как сытая пантера, и обвила его шею тонкой рукой, положив подбородок ему на плечо. Её янтарные глаза с холодным, брезгливым любопытством уставились на поверженного Дамблдора.
– Так это и есть тот самый старый интриган, о котором ты рассказывал, любимый? – промурлыкала она на безупречном английском, обдавая ухо Гарри горячим жасминовым дыханием. – Какой жалкий вид. В моем клане стариков, которые не умеют признавать поражение и прячутся за спинами юнцов, скармливают горным псам. Хочешь, я закончу это прямо сейчас? Одно движение — и его горло раскроется, как спелый гранат.
Дамблдор вздрогнул. Старый волшебник, видевший сотни смертей, впервые в жизни почувствовал, как к его горлу подступает ледяная ладонь небытия. Женщина, прижимавшаяся к Гарри, не угрожала ради запугивания. Для нее человеческая жизнь не стоила даже той шелковой нити, которой было вышито ее платье.
– Сюэлань-чан, ну мы же договаривались, – Гарри мягко накрыл её пальцы своей ладонью и с легким укоризненным вздохом покачал головой. – Никаких гранатов и расчлененки перед полуднем. К тому же, если мы его убьем, вся эта свора европейских чиновников начнет строчить тонны некрологов, объявлять нас международными террористами и засорять почту нотами протеста. Мне лень разбирать эту макулатуру.
– Ты слишком мягок к тем, кто пришел за твоей свободой, – надула губки китаянка, но руку не убрала, прижавшись к нему еще плотнее. – Мужчина моего сердца должен быть беспощаден. Но… этот твой удар ногой с разворота… – её пальцы игриво скользнули под его плащ, очерчивая твердые мышцы пресса, – это было восхитительно дико. Мои предки одобрили бы твою технику.
Гарри слегка покраснел, кашлянул в кулак и снова повернулся к Дамблдору, стараясь вернуть лицу суровое выражение:
– Короче, Дамблдор. Слушай сюда внимательно, потому что повторять я не стану. Второго дубля не будет.
Гарри небрежно бросил Бузинную Палочку под ноги директору. Легендарный артефакт глухо стукнулся о мокрый асфальт, покатившись в лужу прямо к дрожащим пальцам старика.
– Забирай свою деревяшку, – холодно произнес Гарри. – Забирай этого покалеченного идиота, который мнит себя моим отцом. Забирай остатки своих европейских карателей и выметайтесь из Токио на первом же попутном ветре.
Дамблдор медленно, дрожащей рукой подобрал палочку. Магия реликвии отозвалась в его пальцах, но в ней больше не было прежнего триумфального звона. Артефакт признал поражение своего хозяина перед чистой силой и скоростью человека, который даже не пользовался заклинаниями.
– Ты… ты отпускаешь нас? – глухо спросил старик, с трудом поднимаясь на ноги при поддержке подползшего Джеймса.
– Я не отпускаю вас, Дамблдор, – Гарри сделал шаг вперед, и в его зеленых глазах отразилась вся тьма и жестокость тех кровавых игр на выживание, через которые он прошел за последние годы. – Я даю вам шанс уйти живыми. И передаю послание. Лично от меня — всей вашей драгоценной Магической Британии.
Гарри засунул руки в карманы плаща, расправив широкие плечи:
– Ваша война с Волдемортом — это ваша грязь. Вы сами создали этого монстра своими предрассудками, своим высокомерием и своей трусостью. Вы воспитали моего брата как жертвенного барана и послали его на бойню, запретив защищаться всерьез. А теперь вы пытаетесь втянуть меня в этот цирк уродов. Так вот: запомните раз и навсегда. Для меня Волшебная Британия умерла. У меня нет родителей. У меня нет родины за океаном. Мой дом здесь. Мои люди здесь.
Он указал стволом револьвера на небо, где сквозь трескающийся фиолетовый купол МКМ уже пробивались первые лучи настоящего токийского солнца.
– Если хоть один оперативник Ордена Феникса, аврор Министерства или агент Конфедерации ступит на землю Японии без моего личного разрешения… я не стану драться на кулаках. Я не стану вести благородные дуэли. Я приму правила игры. Я приеду в Лондон. И тогда, Дамблдор, ни твои щиты, ни древние чары Хогвартса, ни стены Министерства не спасут твоих сторонников от снайперских пуль калибра двенадцать и семь с дистанции в два километра. Я перестреляю каждого, кто носит твою мантию, прямо во время вашего послеобеденного чая. Это понятно?
Дамблдор молчал. Старый волшебник смотрел на юношу и видел перед собой не ученика, не заблудшую овцу своего стада. Перед ним стоял лидер независимой военной силы, прошедший сквозь огонь и кровь магловского подполья, за спиной которого стояли древние кланы убийц и эволюционировавшие бойцы новой эпохи.
– Понятно, – тихо, с невыразимой горечью произнес Дамблдор. – Ты выбрал свой путь, Гарри. Да простит нас магия за то, что мы потеряли тебя.
– Магия пусть прощает кого угодно, а я долги не прощаю, – отрезал Гарри. – Пошли вон.
Джеймс Поттер, поддерживая директора под руку, поднял на сына взгляд, в котором смешались ненависть, стыд и абсолютное крушение всех иллюзий.
– Ты пожалеешь, – прохрипел Джеймс сквозь зубы. – Когда Темный Лорд придет сюда… ты вспомнишь мои слова!
– Твоя следующая фраза: «Ты еще приползешь ко мне на коленях!» – насмешливо крикнул ему вслед Гарри.
– Ты еще приползешь… – Джеймс задохнулся от ярости, но Дамблдор уже положил руку ему на плечо, активируя аварийный портключ Конфедерации.
Пространство сжалось в ослепительную воронку, раздался мощный хлопок имплозии, и последние выжившие оперативники МКМ вместе с командованием исчезли, оставив после себя лишь разбитый асфальт, запах жженого озона и десятки остывающих гильз.
Фиолетовый барьер над районом Сибуя замерцал и с хрустальным звоном осыпался сверкающей пылью.
Огромные неоновые экраны на небоскребах вспыхнули с новой силой, озаряя площадь яркими красками рекламы напитков, аниме и модных брендов. Десятки тысяч маглов на тротуарах и переходах начали синхронно моргать, зевать и потягиваться, приходя в себя после заклинания сна. Магия рассеялась, и городская жизнь, не заметившая пятиминутной войны не на жизнь, а на смерть, мгновенно вернулась в свой привычный бешеный ритм.
– О-о-ох, черт побери… – Гарри со стоном согнулся пополам, уперев руки в колени, как только последние следы магов растворились в воздухе.
Его лицо мгновенно побледнело, из обоих носовых ходов хлынула темная кровь, а руки мелко затряслись от колоссального мышечного отката.
– Гарри! – Канаме Судо подбежал первым, подхватывая друга под локоть. – Ты перегрузил Сигил! Четверное ускорение… ты же обещал не использовать его без крайней необходимости!
– Канаме-кун, заткнись, ради всего святого, – прохрипел Гарри, криво ухмыляясь сквозь окровавленные зубы. – Ты видел… видел, как я ему в челюсть прописал? Это было… десять из десяти! Сам Джозеф Джостар стоял бы и аплодировал со слезами на глазах!
– Ты идиот, Поттер, – Шука легко спрыгнула с парапета, её цепи со звоном втянулись под короткую юбку. На лице девочки играла ехидная улыбка. – Но дед летел красиво. Я даже успела записать пару секунд на видео, пока барьер не заглушил камеру. Продадим Рейн для архива гильдии?
– Никаких архивов, – раздался ледяной, но полный тревоги голос Лю Сюэлань.
Женщина решительно отстранила Канаме, подхватила Гарри за талию и закинула его руку себе на шею. Несмотря на свою хрупкую фигуру, она держала тяжелого, широкоплечего парня с пугающей легкостью.
– Мы немедленно возвращаемся в поместье, – скомандовала она, оглядывая «Воронов» властным взглядом лидера высшего ранга. – Внутренние микроразрывы сосудов, тахикардия, истощение запасов ци. Ему нужны акупунктурные иглы, ванна с вытяжкой из корня черного лотоса и трое суток постельного режима под моим личным наблюдением.
Гарри нервно сглотнул, приоткрыв один глаз:
– Сюэлань-чан… ты же говоришь про медицинский постельный режим, правда? Без шелковых наручников и древних китайских брачных клятв?
– Молчи, мой глупый раненый воин, – Сюэлань нежно, но ощутимо ущипнула его за бок, заставив взвыть от боли. – Ты рисковал своим семенем ради дурацкой драки с британскими трупами. Твое наказание будет долгим и мучительным. Но сперва я исцелю тебя. Канаме, зачистите оставшиеся следы на камерах видеонаблюдения через полицию. Рюдзи, забери тяжелое оружие. Мы уходим.
– Слушаемся, госпожа командир, – шутливо отсалютовал Рюдзи, закидывая пулемет на плечо и пряча его в длинный брезентовый чехол от контрабаса.
Гарри позволил увести себя в сторону припаркованного в тени переулка черного тонированного седана гильдии. Он оглянулся назад лишь один раз: на чистый, залитый неоном перекресток, где сотни обычных людей спешили по своим делам, не зная, что мир только что перевернулся.
Связь с прошлым была разорвана окончательно. Без жалости. Без сомнений.
***
Лондон. Площадь Гриммо, 12.
Тишина в старинном особняке Блэков стояла такая, словно здесь только что прошли похороны всей нации.
В полутемной столовой горело лишь несколько свечей. На длинном столе лежали отчеты Министерства, стопки свежих выпусков «Ежедневного Пророка» с кричащими заголовками о падении восточных форпостов и нетронутые чашки с остывшим чаем.
За столом сидели все ключевые члены Ордена Феникса.
Молли Уизли тихо всхлипывала в углу, прижимая к себе бледную, как мел, Джинни. Рон сидел, уставившись в пустую тарелку, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Близнецы Фред и Джордж впервые в жизни не шутили — их лица были серыми от осознания надвигающейся катастрофы. Флёр Делакур стояла у камина, скрестив руки на груди; в её глазах не было сочувствия к собравшимся, лишь холодная, язвительная правота человека, чьи предупреждения были преступно проигнорированы.
Дверь с глухим стуком распахнулась.
В комнату, прихрамывая и опираясь на плечо Сириуса Блэка, вошел Джеймс Поттер. Его лицо было бледным, под глазами залегли черные тени, а челюсть была туго перебинтована зачарованным льном. За ним, шаркая тяжелыми шагами, вошел Альбус Дамблдор.
Вид Верховного Чародея заставил всех присутствующих вскочить со своих мест.
Мантия Дамблдора была разорвана на плече и покрыта пятнами копоти. На его лице, обычно источавшем величие и спокойствие, красовался огромный темно-бордовый кровоподтек, нос был неестественно искривлен, несмотря на наложенные целительские чары, а губа распухла. Но страшнее всего был его взгляд: старый волшебник выглядел так, словно за эти несколько часов постарел на целое столетие.
– Альбус! – вскрикнула Лили Поттер, бросаясь к мужу и директору. – Мерлин всемилостивый… Что произошло?! Где Международный Корпус?! Где Гарри?! Вы привели его?!
Джеймс тяжело опустился на стул, закрыл лицо ладонями и глухо, надсадно застонал. Его плечи мелко задрожали. Гордый лорд древнейшего рода Поттеров плакал — беззвучно, горько, давясь собственным бессилием.
– Международного Корпуса больше нет, Лили, – раздался с порога скрипучий, мертвый голос Аластора Грюма. Старый аврор вошел следом, опираясь на трость; его искусственный глаз застыл в одном положении, уставившись в пол. – Фон Штернберг в коме. Половина французских инквизиторов в лазаретах святого Мунго с перебитыми костями и огнестрельными ранениями. Операция провалена. Полностью.
– Но… как?! – ахнула Минерва Макгонагалл, прижимая ладонь к груди. – Шестьдесят лучших боевых магов Европы! Альбус, вы же были там лично! Разве мальчик… разве Гарри мог противостоять такой силе?!
Дамблдор медленно прошел к главе стола и тяжело опустился в свое высокое дубовое кресло. Он достал Старшую Палочку и положил ее перед собой на полированное дерево. Древний артефакт тускло мерцал, словно насмехаясь над своим владельцем.
– Гарри больше нет, Минерва, – тихо, с трудом шевеля разбитыми губами, произнес Дамблдор. – Тот ребенок, которого мы оставили… которого мы не сумели понять и защитить… умер. На его месте стоит нечто совершенно иное.
– О чем ты говоришь, Альбус? – дрожащим голосом спросила Лили, оседая на колени возле кресла мужа. – Он попал под темное проклятие? Его опоили зельями?!
– Нет, Лили, – Дамблдор поднял на нее глаза, полные неизбывной, старческой скорби. – Его разум абсолютно чист. Его воля несокрушима. Он превзошел нас. Он соединил древнюю руническую магию с технологиями маглов и скоростью, неподвластной человеческому восприятию. Он одолел передовой отряд Конфедерации за четыре минуты. Без единого взмаха палочки.
В комнате повисла гробовая тишина. Было слышно, как за окном шумит лондонский дождь и трещат поленья в камине.
– Он… он отказался вернуться? – прошептал Ремус Люпин, сжимая край стола.
– Он выбил у меня палочку голыми руками, Ремус, – Дамблдор горько усмехнулся, коснувшись своего сломанного носа. – Он ударил меня в лицо армейским сапогом и швырнул реликвию Смерти в грязь, как ненужный мусор. Он открыто заявил, что презирает наш мир, нашу войну и наши идеалы. А женщина, которая стоит подле него…
– Глава азиатской гильдии наемников, – хрипло перебил Джеймс, отрывая лицо от ладоней. В его глазах стояли слезы бессильной ярости. – Беспощадная тварь, для которой убийство — ремесло. Она держит его в руках. Она подчинила его себе!
– Не обманывай себя, Джеймс, – раздался от камина чистый, звонкий голос Флёр Делакур. Вейла шагнула вперед, презрительно оглядывая сломленных волшебников. – Гарри никому не подчиняется. Я видела его на четвертом курсе. Он всегда был волком среди стада слепых овец. Вы выгнали его, вы втоптали его гордость в грязь, вы лишили его имени. А теперь вы удивлены, что он нашел себе волчицу под стать и стаю, которая ценит силу, а не пустые родословные?
– Замолчи, девчонка! – рявкнул Сириус, вскакивая с места. – Ты не знаешь, о чем говоришь! Годрик отдал жизнь…
– Годрик сдох, как дурак! – отрезала Флёр, и её акцент стал резким и злым. – Потому что вы учили его целовать руку тем, кто пришел резать его семью! А Гарри выжил. Гарри стал тем, перед кем дрожит сам великий Дамблдор! И знаете, что самое смешное? – вейла холодно рассмеялась. – Он был абсолютно прав. Вы заслужили эту войну. Вы заслужили свое поражение.
Флёр развернулась на каблуках и, не обращая внимания на возмущенные крики Молли и Рона, быстрым шагом покинула столовую, хлопнув дверью.
– Альбус… – Лили подняла на директора заплаканное лицо. – Что нам делать? Если Гарри не придет… Если пророчество говорило о нем… Кто остановит Волдеморта?
Дамблдор медленно закрыл глаза. Перед его внутренним взором все еще стоял высокий, широкоплечий юноша в графитовом плаще, с наглой ухмылкой Джозефа Джостара и холодными глазами профессионального ликвидатора, сжимающий рунические револьверы.
«Я перестреляю каждого, кто носит твою мантию, прямо во время вашего послеобеденного чая».
Старый волшебник тяжело вздохнул, и этот вздох прозвучал как приговор всей прежней эпохе.
– Нам придется уповать только на себя, Лили, – тихо ответил Альбус. – И готовиться к осаде. Потому что