Поттер и Харви
Асимметричный ответ
Тишина в кабинете директора Хогвартса была густой, почти осязаемой. Она давила, искажая привычное тиканье и жужжание серебряных приборов. Папка, принесенная Кингсли, лежала на столе, как надгробный камень на могиле всех планов Альбуса Дамблдора. «Действующая правительница и верховный главнокомандующий». Каждое слово было гвоздем, вбитым в крышку гроба его уверенности.
– Это значит, Кингсли, – повторил Дамблдор, и его голос звучал чуждо в собственном кабинете, – что мы объявили войну королеве.
Бруствер, обычно невозмутимый, сглотнул. Он видел многое: две войны с Волан-де-Мортом, предательства, смерть друзей. Но выражение на лице Дамблдора сейчас пугало его больше, чем оскал Темного Лорда. В нем не было скорби или гнева. Только холодное, математическое осознание масштаба катастрофы.
– Но… она же магла, Альбус, – прошептал Кингсли, словно пытаясь убедить самого себя. – Ее страна… Либерия… это же не магическое государство. Что они могут сделать против нас?
– В этом и заключается наша фатальная ошибка, Кингсли, – Дамблдор медленно поднялся, прошелся по кабинету, обходя спящего на жердочке Фоукса. – Мы мыслим категориями «маги» и «маглы». Мы измеряем силу в заклинаниях и артефактах. А они… они мыслят категориями влияния, технологий, экономики и глобальной политики. Мы пришли к ним с палочками, как средневековые рыцари с мечами наперевес против танковой дивизии.
Он остановился у окна, глядя на темнеющие земли Хогвартса.
– Гарри не бахвалился, когда говорил о ресурсах. Он говорил от имени своей жены. От имени целой нации, которая, судя по этому досье, является одним из мировых лидеров в военной и научной сферах. Они сражаются с инопланетными захватчиками, Кингсли! А мы пришли к ним, чтобы отобрать ребенка, как сборщики налогов в глухую деревню.
Дамблдор резко обернулся. В его глазах больше не было растерянности. Она сменилась ледяной решимостью, которую Кингсли не видел в нем уже много лет.
– Нам нужно возвращаться на площадь Гриммо. Немедленно. Джеймс и Сириус в своем гневе способны натворить глупостей. Они должны понять, с кем мы столкнулись. Мы больше не можем позволить себе ни одной ошибки.
***
На площади Гриммо царил ад. Годрик, которому мадам Помфри вправила руку и зафиксировала ее в магической шине, сидел в кресле, бледный и злой. Его физическая боль была ничем по сравнению с раной, нанесенной его самолюбию. Джеймс Поттер метался по комнате, как тигр в клетке, изрыгая проклятия в адрес «неблагодарного выродка». Сириус вторил ему, предлагая все более жестокие планы мести.
– …мы найдем его! Я лично применю к нему Круциатус! Посмотрим, как он будет дергаться без своей магии! – рычал Сириус.
– Я разорву его брак! – гремел Джеймс. – По закону я все еще могу это сделать! Он опозорил имя Поттеров! Его дети будут носить фамилию Поттер, хотят они того или нет!
В этот момент в камине вспыхнуло зеленое пламя, и из него шагнули Дамблдор и Кингсли. Шум мгновенно стих. Все обернулись к директору, ожидая одобрения своих планов, призыва к действию. Но вместо этого они увидели на его лице выражение, которое заставило их замолчать.
– Сядьте, – тихо, но властно приказал Дамблдор. – Все.
Нехотя Джеймс и Сириус опустились в кресла. Лили, сидевшая рядом с Годриком, с тревогой посмотрела на директора.
Дамблдор положил папку на стол.
– Прежде чем мы обсудим наши дальнейшие действия, вы все должны кое-что узнать. О женщине, которую вы так презрительно назвали «маглой». О жене Гарри.
Он медленно, четко, не упуская ни одной детали, пересказал содержимое досье. О ее семье, о военной академии, о войне с Дикарями, о ее статусе командующей. И, наконец, о ее титуле. Когда он произнес слова «Королева Клэр Харви, верховный главнокомандующий Соединенных Штатов Либерии», в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как скрипит старый дом.
Джеймс Поттер смотрел на Дамблдора, не веря своим ушам. Его лицо из багрового стало мертвенно-бледным.
– Это… это какая-то шутка, – прохрипел он. – Магловская королева? Что это вообще значит?
– Это значит, Джеймс, – ответил Кингсли, его голос был тяжелым, как гранит, – что женщина, которой твой сын Годрик предложил стать «наградой победителю», может щелчком пальцев стереть с лица земли небольшую страну. Это значит, что мы угрожали наследникам правящего монарха одного из самых технологически развитых государств мира.
Сириус откинулся в кресле, его лицо выражало полное смятение. Вся его напускная ярость испарилась, сменившись растерянностью.
– Но… как? Гарри… он же сквиб…
– Он может быть сквибом, – вмешался Дамблдор. – Но он муж королевы. Консорт. Отец наследников. В их мире его статус, возможно, даже выше, чем у Лорда Поттера в нашем. Мы совершили не просто ошибку. Мы совершили акт агрессии против суверенной державы.
Годрик, до этого молчавший, с ненавистью посмотрел на свою перевязанную руку. Так вот в чем дело. Не просто сквиб и его девка. А солдат и его королева. Унижение стало еще более горьким. Его победила не магия, а статус, который он даже не мог осмыслить.
– И что теперь? – спросила Лили дрожащим голосом. – Они… они объявят нам войну?
– Они уже ее объявили, – тихо сказал Дамблдор. – Просто мы еще этого не поняли. Их война будет вестись не заклинаниями. Она будет асимметричной. Они ударят туда, где мы не ждем. По нашей экономике, по нашей политике, по нашей репутации. Они будут действовать тихо, методично и безжалостно. Наша задача сейчас – не нападать, а готовиться к обороне. Собрать все наши активы, укрепить связи, предупредить Министерство…
Его речь прервал громкий стук в дверь. Все вздрогнули. Наземникус, дежуривший снаружи, просунул голову в щель.
– Лорд Поттер, там… к вам гоблин из Гринготтса. Говорит, дело срочное.
Джеймс нахмурился.
– Гоблин? Сейчас? Впусти.
Через минуту в комнату вошел гоблин в строгом костюме. Он поклонился, но в его глазах-бусинках не было и тени почтения.
– Лорд Поттер, – проскрипел он. – Я здесь, чтобы уведомить вас, что по директиве Совета Управляющих Гринготтса все счета, принадлежащие родам Поттер и Блэк, временно заморожены.
– Что?! – взревел Джеймс, вскакивая на ноги. – На каком основании?!
– На основании проведения полного финансового аудита в связи с подозрением на нестабильность активов и возможные рискованные операции, угрожающие финансовой системе банка, – монотонно отчеканил гоблин. – Также приостановлен доступ ко всем семейным хранилищам. Процедура займет неопределенное время. От трех до шести месяцев. Возможно, дольше.
Сириус тоже вскочил.
– Вы не имеете права! Я – Лорд Блэк! Я требую доступа к своему золоту!
– Ваши требования запротоколированы, Лорд Блэк, – гоблин хищно улыбнулся. – Они будут рассмотрены советом в порядке общей очереди. После завершения аудита. Хорошего вечера.
С этими словами гоблин развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, оставив за собой оглушенную тишину.
Все смотрели на Дамблдора. Его лицо было похоже на каменную маску.
– Началось, – прошептал он. – Первый удар.
***
На «Луналталии», в центре управления, царила деловая атмосфера. Гарри и Клэр стояли перед огромным голографическим дисплеем, на котором в реальном времени отображались потоки данных.
– Контракт с Гринготтсом активирован, сэр, – доложил дежурный офицер. – Они подтвердили заморозку счетов по целям «Поттер» и «Блэк». Начата процедура «глубокого аудита». По их оценкам, цели будут отрезаны от основных финансовых потоков минимум на полгода.
– Отлично, – кивнул Гарри. – Что по дипломатическим каналам?
Клэр взяла слово. Ее голос был спокоен и четок.
– Мой посол в Париже провел встречу с главой аппарата президента Франции. Ему были переданы доказательства неспровоцированного вторжения вооруженной группы иностранных граждан на их территорию, а также угрозы в адрес моего супруга и наследников. Президент Франции в ярости. Он уже связался со своим премьер-министром, который, в свою очередь, проведет «жесткий разговор» с британским премьером. Британскому Министерству Магии в ближайшие часы поступит официальная нота протеста от их магловского правительства с требованием немедленно расследовать инцидент и выдать виновных.
На экране появилось новое окно.
– Разведка, – продолжила Клэр. – Мы задействовали трех микро-дронов класса «Стрекоза». Они уже на позициях в Лондоне и возле деревни Оттери-Сент-Кэчпоул. Они оборудованы мультиспектральными камерами и направленными микрофонами. Мы можем видеть и слышать все, что происходит в радиусе пятидесяти метров от целей. Первая цель – площадь Гриммо, 12. Уже сейчас мы получаем оттуда устойчивый сигнал.
Гарри смотрел на разворачивающуюся на его глазах картину тотального контроля. Они были слепы и глухи. А он видел и слышал каждый их шаг.
– Они привыкли прятаться за своими магическими щитами, – сказал он. – Они даже не представляют, что для наших технологий эти щиты – просто легкое искажение в эфире.
– Они недооценили нас, – подытожила Клэр. – И заплатят за это.
Она коснулась его руки.
– Пойдем. Дети скоро проснутся. Наш рабочий день на сегодня окончен.
В их личных апартаментах было тихо и уютно. Искусственное освещение имитировало мягкий вечерний свет Земли. Дорея и Чарльз спали в своих высокотехнологичных колыбелях, их дыхание было ровным и спокойным.
Гарри подошел к колыбели сына. Маленький Чарльз, такой похожий на него, но с глазами Клэр, что-то бормотал во сне. Гарри осторожно поправил его одеяльце.
– Я делаю это, чтобы тебе никогда не пришлось выбирать между членами семьи, – прошептал он. – Чтобы никто и никогда не посмел назвать тебя «вторым» или «ненужным».
Клэр подошла сзади и обняла его.
– Они не посмеют, Гарри. Я не позволю. Ты построил для нас этот мир, эту семью. И я сожгу дотла любой, кто попытается это разрушить. Будь то Дикари или волшебники в смешных мантиях.
Она положила голову ему на плечо.
– Финансовый и политический удары – это только начало, – сказала она. – Они затаятся. Дамблдор не дурак. Он начнет собирать информацию.
– И ничего не найдет, – уверенно ответил Гарри. – Все данные о нас засекречены на высшем уровне. Для их мира мы с тобой – призраки. Но я не собираюсь ждать, пока они придут в себя. Мы перейдем к следующей фазе.
– И какая же она?
– Психологическая война, – ответил Гарри, и в его глазах блеснул холодный огонь. – Я знаю их всех. Я знаю их страхи, их слабости, их болевые точки. Джеймс и Сириус кичатся своей чистокровностью и статусом. Мы уже ударили по их статусу и деньгам. Годрик одержим своим образом героя. Мы унизили его на глазах у всех. Теперь очередь Дамблдора.
– Его слабость? – спросила Клэр.
– Контроль, – ответил Гарри. – Он должен все контролировать, все знать, дергать за все ниточки. Он считает себя великим шахматистом. Мы лишим его доски. Мы будем подбрасывать ему дезинформацию. Создавать ложные угрозы. Заставлять его гоняться за тенями, пока его Орден разваливается изнутри от безденежья и паранойи. Мы заставим их сомневаться в каждом своем шаге, в каждом союзнике. Даже друг в друге.
Он посмотрел на Клэр.
– Мы не будем их убивать. Это было бы слишком просто. Мы их деморализуем. Мы заставим их сдаться.
***
На площади Гриммо царило уныние. Новость о заморозке счетов повергла всех в шок. Это была не гипотетическая угроза, а реальная, ощутимая проблема. Орден Феникса всегда существовал на пожертвования, и львиная доля этих пожертвований шла из бездонных хранилищ Поттеров и Блэков.
– Что нам теперь делать, Альбус? – спросила Молли Уизли, заламывая руки. – У нас почти не осталось средств!
– Мы справимся, – устало ответил Дамблдор, но его слова звучали неубедительно.
В этот момент в комнату ворвался Артур Уизли. Он работал в Министерстве и выглядел так, будто за ним гналась стая дементоров.
– Альбус! Ужасные новости! – выпалил он. – Министр магии только что получил официальную ноту от магловского премьер-министра! Они в ярости! Требуют выдать «террористическую группу», которая вторглась во Францию! Французское Министерство Магии поддерживает их! Они угрожают полным разрывом дипломатических отношений и введением санкций! Скримджер рвет и мечет, он хочет знать, кто в этом замешан!
Комната погрузилась в гробовую тишину. Они были в ловушке. С одной стороны – безжалостный и невидимый враг, лишивший их денег. С другой – разъяренное Министерство, которое теперь будет видеть в них не героев войны, а источник международных проблем.
Дамблдор закрыл глаза. Он чувствовал, как стены сжимаются вокруг него. Его влияние, его авторитет, все, что он строил десятилетиями, начало рассыпаться, как песчаный замок.
Он подошел к окну, вглядываясь в унылый пейзаж лондонской площади. Ему показалось, что в сумерках что-то мелькнуло – крошечная искорка света, похожая на светлячка. Он моргнул, и она исчезла. Наверное, просто показалось. Усталость и нервное напряжение давали о себе знать. Старый волшебник вздохнул, не зная, что в этот самый момент его усталое, осунувшееся лицо в высочайшем разрешении транслировалось на гигантский экран за сотни тысяч километров от Земли.
На Луне, в холодном свете голографических экранов, за ними наблюдали. И игра только начиналась.