← Назад к обзору

Поттер и Харви

Точка невозврата

– Я не позволю, – повторила Лили Поттер, когда за Кингсли и Римусом закрылась дверь. Ее голос, сорвавшийся на крик, теперь опустился до ледяного, полного яда шепота. Она стояла посреди гостиной на площади Гриммо, как статуя правосудия, и ее зеленые глаза, так похожие на глаза Гарри, метали молнии.

Джеймс, только что обретший безумную надежду, смотрел на жену с яростным недоумением. Сириус, все еще униженный и сломленный, с растерянностью. Годрик в углу – с презрением. Но Дамблдор смотрел на нее с холодной оценкой. Он видел перед собой не просто разгневанную мать. Он видел проблему. Непредвиденную переменную в своем отчаянном уравнении.

– Лили, мы должны быть едины, – мягко, но настойчиво произнес он. – Раскол сейчас – это именно то, чего добивается Гарри.

– Едины? – горько рассмеялась она. – Едины в совершении преступления против младенца? Едины в том, чтобы украсть душу моего внука? Нет, Альбус. В этом я с вами не едина. И никогда не буду.

Она резко развернулась и, не глядя больше ни на кого, бросилась вверх по лестнице. Хлопнула дверь ее спальни. Джеймс шагнул было за ней, но Дамблдор остановил его жестом.

– Оставь ее, Джеймс. Ей нужно время. Шок пройдет. Она поймет, что другого выхода нет.

Но Альбус Дамблдор, величайший волшебник современности, снова совершал ошибку. Он думал, что Лили сломается, как ломались многие под тяжестью его авторитета и логики «высшего блага». Он не учел одного: материнский инстинкт, доведенный до отчаяния чувством вины, – это сила, не поддающаяся ни логике, ни манипуляциям. Это стихия.

Запершись в комнате, Лили не плакала. Слезы кончились. Внутри горел холодный огонь. Она ходила из угла в угол, как загнанный зверь. Они не оставят ее в покое. Они попытаются ее «убедить», изолировать, сломать. А тем временем Римус и Кингсли уже в пути. Они отправятся во Францию, к Делакурам. Это было очевидно. Других зацепок у них не было.

Она должна была предупредить Гарри. Но как? Каминная сеть наверняка прослушивается. Совы слишком медленны и могут быть перехвачены. Она не могла аппарировать во Францию – Дамблдор, скорее всего, уже наложил на дом заклятия, отслеживающие перемещения.

Ее взгляд упал на старый письменный стол. Она была в ловушке. В ловушке, созданной ее собственным мужем и человеком, которому она доверяла всю свою жизнь.

И тут ее осенило. Гоблины.

Они были единственной силой, которая действовала вне юрисдикции Дамблдора. Они заморозили счета Поттеров и Блэков. Значит, они были в контакте с Гарри. Или, по крайней мере, действовали в его интересах. Это был отчаянный, безумный шанс. Но другого у нее не было.

Дождавшись глубокой ночи, когда дом погрузился в тревожный сон, Лили набросила на себя темную мантию с капюшоном. Она не могла использовать магию, чтобы выйти незамеченной. Но она помнила старые, магловские способы. Черный ход, который не использовался десятилетиями. Скрипучая дверь, ведущая в замусоренный задний двор.

Выбравшись на промозглые улицы ночного Лондона, она почувствовала себя чужой. Она так давно не была в этом мире. Быстро дойдя до «Дырявого котла», она проскользнула внутрь и, не останавливаясь, прошла к кирпичной стене, ведущей в Косой переулок. Она не стала доставать палочку. Она просто подождала, пока другой волшебник откроет проход, и юркнула за ним.

Ночной Косой переулок был пуст и зловещ. Лили быстрым шагом направилась к громадному белому зданию Гринготтса. Она знала, что банк работает круглосуточно. У входа ее встретили два гоблина-стражника с алебардами.

– Банк закрыт для частных визитов до утра, – проскрипел один из них, преграждая ей путь.

– Мне не нужен визит, – сказала Лили, откидывая капюшон. – Я леди Лилиан Поттер. И я требую встречи с управляющим, который ведет дела моего… который ведет дела Гарри Харви.

Гоблины переглянулись. Имя «Поттер» заставило их нахмуриться, но имя «Гарри Харви» вызвало у них совершенно иную реакцию. В их черных глазах-бусинках промелькнул интерес.

– У леди Поттер нет назначенной встречи, – процедил второй стражник.

– Передайте ему, что это вопрос жизни и смерти ребенка, – твердо сказала Лили. – Передайте, что Альбус Дамблдор перешел черту.

Это были кодовые слова, которые она придумала на ходу. Но они сработали. Один из гоблинов, бросив на нее долгий, оценивающий взгляд, развернулся и скрылся в здании. Через несколько минут он вернулся.

– Следуйте за мной.

Лили провели по гулким мраморным коридорам в небольшой, богато обставленный кабинет. За столом из черного дерева сидел гоблин, чье лицо было испещрено морщинами, как старый пергамент. Это был Грипхук.

– Леди Поттер, – сказал он без приветствия. – У вас пять минут.

– Дамблдор отправил своих людей за кровью одного из детей Гарри, – выпалила Лили без предисловий. – Они собираются провести ритуал кровного усыновления. Они направляются во Францию, в поместье Делакуров.

Грипхук слушал, не меняясь в лице. Но его пальцы с длинными ногтями чуть крепче сжали подлокотник кресла.

– Почему вы говорите это нам, а не своему мужу и вашему лидеру?

– Потому что мой муж и мой лидер сошли с ума, – в голосе Лили зазвенела сталь. – Они готовы пожертвовать душой младенца ради спасения своей гордости. Я не могу их остановить. Но я могу предупредить. Передайте Гарри. Скажите ему, что они уже в пути. Римус Люпин и Кингсли Бруствер. Скажите, что я… что я прошу прощения. За все.

Грипхук молча смотрел на нее несколько секунд. Затем он кивнул.

– Ваше сообщение будет передано, леди Поттер. Немедленно. А теперь вам лучше уйти. И я бы посоветовал вам быть очень осторожной. Предательство в мире волшебников не прощается.

– Я знаю, – тихо ответила Лили. – Но есть вещи похуже предательства. Например, смотреть, как твои друзья превращаются в монстров.

***

На «Луналталии», в центре управления, царило напряженное ожидание. Сообщение от Грипхука, переданное по защищенному квантовому каналу, пришло час назад. Оно не стало для Гарри и Клэр сюрпризом. Оно лишь подтвердило их худшие опасения и правоту их действий.

– Она все-таки сделала это, – тихо сказал Гарри, глядя на текстовую расшифровку сообщения. – Она выбрала.

– Она мать, – просто ответила Клэр. Она стояла рядом с ним, ее силуэт в строгой офицерской форме четко вырисовывался на фоне голографической карты Европы. – Это был единственный логичный для нее выбор. Но это не меняет нашего плана. Только подтверждает его.

На главном экране было несколько окон. В одном – тепловая карта поместья Делакуров во Франции. Вся территория была усеяна десятками крошечных, невидимых сенсоров. В другом – прямая аудио- и видеосвязь с Флёр Делакур.

– *Они приближаются*, – раздался в динамиках мелодичный голос Флёр с легким французским акцентом. Она сидела в элегантном кресле в своей гостиной, но ее вид был далек от расслабленного. Рядом с ней стояла ее мать, Аполлин, чье лицо было холодным и непроницаемым, как у древней статуи. – *Наши магические датчики зафиксировали две аппарации на границе защитного периметра. Двое мужчин. Они не пытаются прорваться силой. Они выжидают.*

– Это они, – констатировал Гарри. – Люпин и Бруствер. Они будут действовать осторожно. Попытаются найти слабое место. Скорее всего, их цель – домашние эльфы или младший персонал охраны. Они попробуют использовать Легилименцию или Империус.

– *Наши эльфы проинструктированы*, – ответила Аполлин Делакур, ее голос был низким и властным. – *Они обучены сопротивляться ментальному воздействию. Но мы не будем рисковать. Мы позволим им думать, что у них получилось.*

– Приманка готова? – спросила Клэр.

– *Да*, – кивнула Флёр. – *Комната, где вы останавливались, подготовлена. Мы оставили там несколько вещей, якобы забытых. Расческу с волосами, детскую пеленку… Все, как вы просили. Любой, кто войдет туда, активирует ловушку. Но, Гарри, ты уверен, что твои… солдаты справятся? Это опытные авроры.*

– Они справятся, Флёр, – спокойно ответил Гарри. – Мои люди не знают магии. Но они знают, как нейтрализовать тех, кто ею пользуется. Они не будут вступать в дуэль. Они просто выключат свет.

В третьем окне на экране появилось изображение. Камера, установленная на одном из оперативников группы «Призрак», которые уже несколько дней скрывались на территории поместья. Они были одеты в экзоскелеты, делающие их практически невидимыми для обычного и магического зрения. В их руках были не палочки, а импульсные винтовки, стреляющие нелетальными зарядами высокой плотности.

– Группа «Призрак» на позициях, – доложил Гарри. – Они ждут моей команды.

Клэр положила руку ему на плечо.

– Это твой выбор, Гарри. Ты можешь просто захватить их. А можешь преподать Дамблдору урок, который он не забудет до конца своих дней.

Гарри молча смотрел на экран. Он видел две тепловые сигнатуры, медленно движущиеся вдоль магического барьера. Римус. Последний из Мародеров, кроме предателя Петтигрю. Человек, который был другом его отца. Человек, который мог бы стать ему дядей, наставником. И который теперь пришел, чтобы по приказу Дамблдора осквернить его ребенка.

Всякая сентиментальность, которая еще могла оставаться в душе Гарри, испарилась.

– Клэр, – сказал он, не отрывая взгляда от экрана. – Активируй протокол «Трансляция».

Клэр удивленно приподняла бровь.

– Ты уверен? Это раскроет некоторые наши возможности.

– Я хочу, чтобы он видел, – голос Гарри был тверд, как сталь. – Я хочу, чтобы Дамблдор, Джеймс, Сириус, Годрик – все они – видели в прямом эфире, как рушится их последняя надежда. Я хочу, чтобы они видели лица своих посланников в момент их полного и окончательного унижения.

Клэр на мгновение задумалась, а затем на ее губах появилась холодная, хищная улыбка.

– Великолепный план. Отдел связи! Подготовить защищенный канал вещания. Цель – магический артефакт, известный как «зеркало двухсторонней связи», в штаб-квартире на площади Гриммо, 12. Взломать защитные чары. Начать трансляцию по моей команде.

***

Римус Люпин и Кингсли Бруствер стояли в тени древних деревьев на границе поместья Делакуров. Магический барьер перед ними мерцал в лунном свете, мощный и непроницаемый.

– Прямой штурм исключен, – прошептал Кингсли, его опытный взгляд аврора сканировал защиту. – Эта защита создана не только Делакурами. Я чувствую в ней руны, которые мне незнакомы. Очень старые и очень сильные.

– Значит, действуем по плану Б, – устало ответил Римус. Он чувствовал себя грязным. Каждая частичка его души кричала, что то, что они делают – неправильно. Но приказ Дамблдора и образ униженных Джеймса и Сириуса давили на него. Он был солдатом. А солдаты выполняют приказы.

Они разделились. Кингсли, используя дезиллюминационные чары, начал обходить периметр с одной стороны, выискивая бреши. Римус же сосредоточился на другом. Он закрыл глаза и потянулся своим сознанием, ища не магические, а живые ауры. Он нашел то, что искал – маленького, суетливого домашнего эльфа, который собирал упавшие яблоки в саду.

Римус аппарировал прямо к нему. Эльф испуганно взвизгнул и выронил корзину.

– Тихо, – мягко, но властно сказал Римус. – Я не причиню тебе вреда.

Он заглянул в огромные, полные страха глаза эльфа. *Legilimens*.

Сознание эльфа было простым и открытым. Римус легко обошел его примитивную ментальную защиту. Он не стал использовать Империус. Это было бы слишком грубо и могло оставить следы. Он лишь вложил в сознание эльфа одну простую мысль, одну простую команду.

*«Ты забыл запереть дверь в гостевое крыло. Ту, что ведет с террасы. Нужно немедленно это исправить. Но сначала отнеси яблоки на кухню. А потом иди и запри дверь. Никому не говори об этом».*

Он отпустил эльфа. Тот несколько секунд стоял, моргая, а потом, словно очнувшись, схватил корзину и бросился в сторону дома. Римус удовлетворенно кивнул. Через десять минут у них будет вход. Он послал Кингсли патронуса в виде волка с сообщением.

Через четверть часа они, скрытые чарами, неслышно скользнули на террасу гостевого крыла. Дверь, как и ожидал Римус, была не заперта. Они оказались внутри.

– Комната, где они жили, на втором этаже, – прошептал Кингсли. – Я чувствую остаточную магию. Очень слабую.

Они бесшумно поднялись по лестнице. Дверь в спальню была приоткрыта. Внутри было темно. Они вошли, и Кингсли тут же наложил запирающие и заглушающие чары.

– Осматриваемся, – скомандовал он.

В комнате царил легкий беспорядок, словно ее покинули в спешке. На туалетном столике лежала серебряная расческа. Римус подошел и при свете палочки увидел несколько длинных светлых волос. Кровь Клэр Харви не подойдет для ритуала, но могла пригодиться для других зелий. На кресле лежала брошенная пеленка. Кингсли осторожно взял ее двумя пальцами. Она была чистой, но на ней могло остаться что-то.

– Здесь, – вдруг сказал Римус. Он стоял у колыбели. Внутри, на матрасе, было крошечное, едва заметное бурое пятнышко. Кровь. Возможно, ребенок поцарапался. Этого было более чем достаточно.

Римус достал из кармана маленький флакон, специально подготовленный для сбора образцов. Он наклонился, чтобы соскрести пятнышко…

И в этот момент мир взорвался белым светом и оглушающим, высокочастотным визгом.

Это не было похоже ни на одно заклинание. Свет был холодным, стерильным. Звук пронзал мозг, заставляя кровь стучать в висках. Римус и Кингсли закричали, выронив палочки и зажимая уши. Их магические щиты, рефлекторно вскинутые, просто не сработали. Эта атака была не магической. Она была физической.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Но прежде чем они успели прийти в себя, из теней в углах комнаты метнулись четыре фигуры. Они двигались с нечеловеческой скоростью и бесшумностью.

Кингсли, как опытный аврор, попытался перекатиться и достать запасную палочку из сапога. Но одна из фигур оказалась рядом с ним в мгновение ока. Он не увидел удара. Он просто почувствовал, как что-то твердое врезалось ему в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких. Вторая фигура заломила ему руки за спину с такой силой, что он услышал хруст в плече.

Римус, дезориентированный и оглушенный, попытался трансгрессировать. Но ничего не произошло. Его магия словно испарилась, заблокированная звуковой атакой. Прежде чем он успел осознать это, две другие фигуры повалили его на пол. Он почувствовал укол в шею – тот самый, о котором рассказывали Джеймс и Сириус. Мышцы мгновенно ослабли. Он мог только беспомощно наблюдать, как на его запястьях и лодыжках защелкиваются какие-то странные, гладкие обручи. Они не были металлическими и холодили кожу.

Все было кончено за пять секунд. Два элитных волшебника, ветераны войны, были нейтрализованы без единого заклинания.

Когда зрение начало возвращаться, они увидели, что лежат на полу, полностью обездвиженные. Их палочки валялись в стороне. Четыре безликих фигуры в экзоскелетах стояли над ними, держа их на прицеле своих странных винтовок.

И тут стена напротив них замерцала и стала прозрачной. За ней, в ярко освещенной гостиной, сидели Флёр и Аполлин Делакур. Они смотрели на них с ледяным презрением.

– Добро пожаловать в поместье Делакур, джентльмены, – произнесла Флёр, и ее голос был подобен звону разбитого льда. – Надеюсь, вам у нас понравилось. Хотя ваш визит, боюсь, подходит к концу.

***

На площади Гриммо, 12 старинное двухстороннее зеркало, подарок Альбуса его брату Аберфорту много лет назад, внезапно засветилось. Джеймс, Сириус и Годрик, сидевшие в мрачном молчании, вздрогнули.

– Альбус? – неуверенно спросил Джеймс, подходя ближе.

Но на поверхности зеркала появилось не лицо Дамблдора. Появилось изображение. Четкое, ясное, как в магловском кино. Они увидели роскошную спальню. И на полу, связанные и беспомощные, лежали Римус Люпин и Кингсли Бруствер. Над ними возвышались странные, пугающие фигуры в доспехах.

– Что за… – прохрипел Сириус.

И тут в кадре появился он. Гарри.

Он не был там физически. Это была идеальная, полноразмерная голограмма. Он был одет в свою темную офицерскую форму. Его лицо было спокойным, но в зеленых глазах плескался холодный огонь, от которого у всех троих по спине пробежал ледяной ужас.

– Добрый вечер, – произнес голографический Гарри, и его голос, усиленный какой-то технологией, разнесся по гостиной на площади Гриммо, словно он стоял рядом с ними. – Надеюсь, я не прервал ничего важного. Я решил, что вы, как заказчики, должны увидеть результат работы своих подчиненных. Как видите, они провалились.

Он медленно прошелся по комнате, обходя лежащих на полу волшебников.

– Я знаю, что ты смотришь, Дамблдор. Я знаю, что вы все смотрите, – его взгляд, казалось, пронзал зеркало насквозь. – Вы хотели крови моего ребенка. Вы отправили этих людей, чтобы они украли ее. Вы перешли последнюю черту.

Он остановился и посмотрел прямо на них.

– До этого момента я защищался. Я отвечал на ваши удары. Лишал вас денег, репутации, уверенности. Я давал вам шанс остановиться, одуматься. Вы им не воспользовались.

Он наклонился, поднял с пола одну из палочек – палочку Римуса – и повертел ее в пальцах.

– Вы верите, что магия – это высшая сила. Вы верите, что кровь решает все. Вы ошибаетесь. Решает все воля. И у меня ее больше, чем у вас всех, вместе взятых.

Он посмотрел на Джеймса, и его взгляд стал еще холоднее.

– Ты хотел наследника, «отец»? Ты так отчаянно цепляешься за имя Поттеров? Хорошо. Ты получишь то, что заслужил. Я не буду уничтожать род Поттеров. Я сделаю хуже. Я его заберу. Когда придет время, я заявлю свои права на титул Лорда Поттера. Не через магию. Через закон. Через деньги и влияние, которые вы даже представить себе не можете. Я выкуплю все ваши долги, все ваши земли. Я стану владельцем всего, что вы считали своим по праву рождения. И я сделаю это не для себя. А для того, чтобы имя Поттеров ассоциировалось не с тобой, не с Годриком, а с человеком, которого вы выбросили.

Затем он повернулся к Годрику, который в ужасе смотрел в зеркало.

– А ты, «Избранный». Ты хотел славы. Ты ее получил. И потерял. Теперь ты будешь жить, зная, что твой презираемый брат, сквиб, не только имеет семью, о которой ты можешь только мечтать, но и заберет у тебя все остальное. Твое имя. Твое наследие. Твою историю. Ты останешься никем. Просто сноской в истории рода, который я перепишу заново.

Голос Гарри снова стал ровным и бесстрастным, обращенным ко всем.

– Это была точка невозврата. Игры закончились. С этого момента я больше не защищаюсь. Я начинаю наступление. Я демонтирую ваш мир по кирпичику. Я уничтожу все, что вам дорого. Не быстро и не громко. А медленно, методично и неотвратимо. Чтобы вы каждый день просыпались в мире, где у вас все меньше власти, все меньше влияния и все меньше надежды.

Он бросил палочку Римуса на пол. Она упала с сухим, жалким стуком.

– Что касается этих двоих, – он кивнул на Римуса и Кингсли. – Они будут переданы французскому аврорату как международные преступники, пойманные с поличным при попытке похищения биологических материалов у ребенка, находящегося под защитой короны Либерии. Дамблдор, тебе придется приложить все свое оставшееся влияние, чтобы вытащить их из тюрьмы. Если у тебя еще осталось хоть какое-то влияние.

Голограмма Гарри начала мерцать.

– Это наше последнее прямое общение. В следующий раз, когда мы встретимся, это будет на моих условиях. И вы будете просить о пощаде.

Изображение исчезло. Зеркало снова стало просто зеркалом, отражая три мертвенно-бледных, искаженных ужасом лица.

На площади Гриммо, 12 воцарилась абсолютная, могильная тишина. Они поняли. Это был не просто провал. Это был мат. И партия только начиналась.