Поттер и секретарь Григори
Осколки чужого величия
Золоченые часы на каминной полке в гостиной Поттер-мэнора отбивали глухие, размеренные удары. В этой монотонности чудилась погребальная поступь. Воздух в особняке, еще вчера пропитанный запахом победного шампанского и цветущих роз из теплиц Лили, теперь горчил гарью, дешевым виски и застарелым потом страха.
Годрик лежал на длинном диване, обитом бордовым бархатом. Вокруг него суетилась целительница, вызванная по особому распоряжению прямо из Мунго за баснословный гонорар — только бы ни одна живая душа в министерстве не прознала о том, в каком виде национальный герой вернулся из своего «небольшого семейного путешествия».
Грудная клетка Избранного была стянута тугими льняными бинтами, пропитанными костеростом и экстрактом бадьяна. Каждое дыхание давалось Годрику с хрипом. На его лице, некогда холеном и лоснящемся от всеобщего обожания, красовался уродливый багровый кровоподтек, а нижняя губа была рассечена до десны. Но страшнее физических травм был его взгляд: мутный, бегающий, полный ядовитой, бессильной злобы и дрожащего ужаса, который не могли заглушить никакие успокоительные зелья.
Рядом, на низком столике, сиротливо лежали две половинки его палочки. Остролист и жила дракона. Треснувшая древесина обнажила обугленную сердцевину — магия высшего порядка, которой Гарри отразил заклятие брата, попросту выжгла тонкую структуру артефакта изнутри.
– Это невозможно… просто невозможно… – в десятый раз повторял Джеймс, меряя шагами ковер перед камином.
Лорд Поттер больше не выглядел триумфатором. Парадная мантия была измята, рукава перепачканы дорожной пылью, а пальцы, сжимавшие хрустальный стакан, мелко дрожали.
– Он сквиб! Он был чертовым сквибом, сломавшим свою палочку на глазах у половины школы! – Джеймс резко остановился и грохнул стаканом по каминной полке так, что хрусталь жалобно звякнул. – Откуда у него эта сила?! Альбус, ты видел эти цепи?! Они жрали мою магию! Я чувствовал, как каналы сохнут, словно в них плеснули расплавленного свинца!
– Успокойся, Джеймс, – тихо, но веско произнес Альбус Дамблдор.
Верховный Чародей сидел в глубоком кресле, прикрыв глаза. Его серебристая мантия потускнела, а длинная борода казалась свалявшейся. Бузинная палочка покоилась на его коленях, но старик даже не касался ее. Он выглядел бесконечно уставшим и непривычно старым.
– Мы совершили ошибку, – медленно выговорил Дамблдор, открывая глаза. В их васильковой глубине не осталось и следа привычной лукавой мудрости. – Фатальную, непростительную ошибку, продиктованную нашей собственной изоляцией. Мы так долго оберегали наш мир от внешнего влияния, так свято верили в безупречность Статута Секретности, что забыли основы.
– О каких основах ты говоришь, Альбус?! – взвился Сириус, сидевший в углу с забинтованной кистью. – Там были твари! Настоящие демоны! Ты видел ее крылья?! Черные, как сажа из преисподней! И тот мужик в дурацкой рубашке… Он назвал имя Карлуса! Он говорил о нем так, будто они вместе пили в окопах мировой войны!
– Они действительно пили вместе, Сириус, – раздался глухой голос от дверей.
Все обернулись. В проеме стоял Римус Люпин. Оборотень выглядел хуже всех: бледный, с запавшими щеками, опирающийся обеими руками на узловатую трость. Его звериная сущность, обычно чуткая и опасная, до сих пор скулила где-то на самом дне подсознания, отказываясь выходить наружу.
– Я провел последние два часа в семейном архиве Блэков, – Люпин проковылял к столу и бросил на него тяжелый, покрытый вековой пылью фолиант в переплете из черной чешуи. – Точнее, в тех разделах, которые твой дед, Сириус, запрещал открывать под страхом изгнания. Мы считали это сказками. Баснями средневековых мракобесов. Но Грибоедов, Парацельс и ранние ватиканские хроники говорят об одном и том же.
– О чем, Римус? – нервно спросил Джеймс.
– О Великой Войне Трех Фракций, – Люпин тяжело опустился в кресло. – Мир волшебников — это всего лишь песчинка. Заповедник, созданный с молчаливого согласия истинных владык этой планеты. Ангелы Небес, Демоны Преисподней и Падшие Ангелы организации «Григори». Существо, с которым говорил Гарри… двенадцать черных крыльев. В древних текстах есть только одно имя, соответствующее этому описанию. Генеральный Губернатор Азазель. Лидер падших. Создатель искусственных священных механизмов, существо, чья сила сопоставима с богами древности.
В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в камине оседает зола.
Годрик на диване судорожно сглотнул, скривившись от боли в сломанных ребрах.
– То есть… – просипел Избранный, с ужасом глядя на оборотня. – Гарри… он не просто нашел себе наемников?
– Гарри стал одним из них, – отрезал Люпин, и в его голосе прозвучала горькая, почти благоговейная нота. – Маг-фрилансер на службе у лидеров падших ангелов. Женщина, на которой он женился… Бенемуне. Она не магла. Она высший офицер Григори. Чистокровная падшая серафимского круга.
– Мерлин упаси… – прошептал Джеймс, и ноги окончательно подкосились под лордом Поттером. Он рухнул обратно в кресло, хватаясь за голову. – Мы требовали у падшего ангела… отдать ребенка за пять тысяч галлеонов? Мы угрожали стереть ей память министерскими чарами?!
– Мы вели себя как слепые котята, лающие на спящего дракона, – горько подтвердил Дамблдор. – Если бы не остатки благоразумия Гарри и вмешательство Азазеля, нас бы не просто уничтожили. Наше появление там могло спровоцировать дипломатический конфликт, перед которым вся наша война с Волан-де-Мортом показалась бы детской игрой в песочнице. Если падшие решат, что Британия нарушила территориальный нейтралитет Дальнего Востока, наш остров просто сотрут с лица земли.
Дверь гостиной с грохотом распахнулась, прерывая похоронные речи.
На пороге застыла Лили Поттер, а за ее спиной маячили две рыжеволосые фигуры — Молли Уизли и ее дочь Джинни.
Лили была бледна, ее глаза покраснели от выплаканных слез, но во взгляде горело отчаянное пламя. Увидев забинтованного Годрика, она вскрикнула и бросилась к дивану:
– Годрик! Сыночек! Мерлин, что они с тобой сделали?!
– Лили, не трогай его, у него переломаны ребра, – устало бросил Сириус, отводя взгляд.
– Кто это сделал?! – заголосила Молли Уизли, уперев руки в бока и багровея от праведного гнева. – Джеймс! Альбус! Вы же пошли за ребенком! Где этот неблагодарный мальчишка Гарри?! Почему Годрик ранен?! Джинни уже два дня не находит себе места, мы подготовили контракт на усыновление, Артур договорился в отделе опеки!
Джинни, стоявшая чуть позади матери, выглядела одновременно разочарованной и раздраженной. На ее тонких пальцах уже красовалось помолвочное кольцо с гербом Поттеров — символ ее будущего статуса леди великого дома, спасительницы героического рода.
– Годрик, милый… – протянула она плаксивым тоном. – Где ребенок? Ты же обещал, что привезешь наследника! Ты обещал, что мы начнем нашу жизнь, как только ты поправишься!
– Замолчите, – глухо, страшно произнес Годрик с дивана.
– Что?.. – осеклась Джинни.
– Заткнись, Джинни! – с неожиданной яростью прохрипел Избранный, закашлявшись и сплюнув темную сгустившуюся кровь в подставленный Лили платок. – Никакого ребенка не будет! Слышишь?! Никакого! Этот… этот ублюдок Гарри… он сломал мне палочку! Он швырнул меня об стену одним щелчком пальцев! У него там армия чудовищ с черными крыльями! Они смеялись над нами! Они назвали нас червями!
– Что он такое говорит? – Лили в ужасе повернулась к мужу. – Джеймс? О чем говорит наш сын?! Где Гарри?! Почему вы не привели его ко мне?! Я его мать, я бы поговорила с ним, он бы понял…
– Он не считает тебя матерью, Лили, – безжалостно, глядя прямо в изумрудные глаза жены, произнес Джеймс. Впервые за двадцать пять лет брака в голосе лорда Поттера не было нежности. Только выжженная пустота. – Он помнит всё. Подвал. Побои от младшего Уизли. Твои крики о том, что он завистливый трус. Он отрекся от нас навсегда. И его сын… его сын никогда не станет Поттером.
– Нет… нет, это неправда! – закричала Лили, прижимая ладони к вискам. – Он не мог! Магия крови связывает нас! Альбус, скажите ему! Кровь матери священна!
Дамблдор медленно покачал головой.
– Магия крови бессильна там, где течет благодать высших сущностей, девочка моя. Мальчик, которого мы отвергли, больше не принадлежит нашему миру. Мы потеряли его десять лет назад, когда позволили гордыне застелить нам глаза. Род Поттеров угаснет на Годрике. Смиритесь с этим.
Джинни Уизли медленно отступила на шаг назад. Ее лицо вытянулось, а рука непроизвольно коснулась фамильного перстня. В ее глазах не было сочувствия к раненому жениху — там сквозило ледяное, расчетливое разочарование девушки, чей золотой билет в высшее общество внезапно превратился в кусок бесполезного пергамента.
– Значит… детей не будет? – тихо спросила она. – Никогда?
Годрик посмотрел на невесту, и в его глазах блеснуло осознание того, кем на самом деле была его «великая любовь».
– Проваливай, Джинни, – прохрипел он, отворачиваясь к спинке дивана. – Пошла вон отсюда. Все пошли вон…
***
Япония. Префектура Токио. Город Куо.
Утро следующего дня наступило ясно и безмятежно. Августовский зной еще не успел раскалить воздух, и над гладью пруда в саду поместья стелился легкий, прохладный туман. Карпы лениво взмахивали хвостами, поднимая со дна песчинки, а с ветвей вековых сосен капала роса.
Гарри стоял посреди тренировочной площадки, вымощенной плитами из белого вулканического туфа.
Верхняя часть его тела была обнажена. Крепкие мускулы спины и плеч блестели от пота. На коже, словно живые гравюры, пульсировали сотни тончайших бирюзовых линий — замкнутые каналы искусственной маны, которые он годами имплантировал в свое тело под руководством исследователей Григори.
В руках Гарри не было оружия. Он двигался плавно, словно танцуя древний ритуальный танец: шаг вперед, разворот корпуса, резкий выброс раскрытой ладони.
Перед ним в воздухе с мелодичным звоном соткались три сложнейших алхимических круга, диаметром не больше полуметра каждый. Геометрические формулы внутри них вращались с разной скоростью, рассчитывая векторы пространственного сжатия.
– Фокус на третьей оси, – негромко произнес Гарри сам себе. – Убрать задержку между расчетом и материализацией.
Он щелкнул пальцами.
Воздух в двадцати метрах от него, прямо над массивным гранитным валуном весом в добрых три тонны, схлопнулся. Раздался глухой, сосущий звук, словно гигантский невидимый насос выкачал всю материю из этой точки. Пространство со стоном сжалось в сингулярность размером с грецкий орех, и трехтонная гранитная глыба просто исчезла — ее разорвало на субатомные частицы силой гравитационного микроразлома.
– Неплохо, парень. Очень неплохо, – раздался знакомый голос с веранды.
Азазель сидел, привалившись к резной колонне, в руках он держал деревянную миску с холодным рисом и маринованным угрем, ловко орудуя палочками.
– Ты сократил время формирования клипотической печати до трех сотых секунды. Еще пара месяцев таких тренировок — и сможешь щелкать средних демонов из знатных домов Преисподней, даже не отрывая задницы от кресла. Твой дед Карлус сейчас, наверное, в гробу вертится от зависти. Он-то свои пространственные щиты минут по десять на пергаменте вычерчивал.
Гарри опустил руки. Бирюзовые линии на его коже медленно угасли, втянувшись обратно в поры. Он подошел к краю веранды, взял льняное полотенце и вытер лицо.
– Скорость хороша против одиночных целей, – спокойно отозвался он. – Но если столкнуться с ордой бродячих тварей высшего ранга или владельцем истинного Лонгина, этого будет мало. Плотность барьера всё еще зависит от моего запаса внутренней праны.
– Ой, да брось ты вечно прибедняться, – фыркнул Азазель, отправляя в рот кусок угря. – Ты наполовину открыл резервуары рода Певерелл, о которых твои тупоголовые английские родичи даже не догадывались. А в сочетании с духовными техниками Григори ты уже входишь в топ-пятьдесят сильнейших магов-людей на этом шарике. Кстати, о родичах…
Губернатор падших отставил миску в сторону и вытер губы салфеткой. Его лицо приняло чуть более серьезное выражение, хотя в глазах всё равно плясали смешинки.
– Твои гости благополучно добрались до своего сырого острова. Мои шпионы в Лондоне докладывают, что Избранного укатали в Мунго с сотрясением мозга и переломами. Палочка восстановлению не подлежит. Старик Дамблдор заперся в своем кабинете и лихорадочно перерывает архивы, пытаясь понять, как так вышло, что мир оказался чуточку больше, чем школьный двор Хогвартса.
– Они не вернутся, – уверенно произнес Гарри, набрасывая на плечи тонкое темное кимоно.
– Разумеется, не вернутся. Они идиоты, но не самоубийцы, – усмехнулся Азазель. – К тому же, сегодня утром Сазекс Люцифер направил официальную ноту в Европейский Совет Магических Анклавов. Очень вежливую, разумеется. В стиле нашего дорогого Владыки Демонов: мол, если хоть один британский аврор пересечет границу Японии без визы, заверенной четырьмя Владыками Преисподней и лично мной, мы расценим это как нарушение мирного пакта 1945 года со всеми вытекающими. Говорят, верховный канцлер их Конфедерации при чтении документа упал в обморок прямо на мраморный пол.
Гарри слабо улыбнулся.
– Спасибо, Азазель. За то, что прикрываешь тылы.
– Брось. Семья Карлуса — это моя забота, – отмахнулся падший ангел. – К тому же, Бенемуне мне голову оторвет, если я позволю хоть какому-нибудь британскому снобу испортить аппетит ее сыну. Кстати, о твоей ненаглядной…
Двери дома раздвинулись, и на террасу ступила Бенемуне.
На ней было легкое домашнее юката темно-фиолетового шелка, подпоясанное широким серебряным оби. Длинные черные волосы были уложены в простую прическу и сколоты деревянной шпилькой. На руках она держала Карлуса. Малыш был одет в крошечное хлопковое кимоно, он увлеченно пускал слюни и сжимал в крошечном кулачке светящуюся сферу чистого фиолетового пламени — родовую магию матери, которую его незрелое тело уже училось подчинять.
– Доброе утро, бездельники, – промурлыкала Бенемуне, подходя к Гарри.
Она встала на цыпочки и коснулась своими прохладными губами его щеки. Карлус, увидев отца, радостно залопотал что-то нечленораздельное и потянулся к нему обеими ручками. Сфера пламени в его ладошке с тихим хлопком растаяла, превратившись в безвредные золотые искры.
Гарри бережно принял сына на руки. Мальчик тут же вцепился пальцами в ворот его кимоно, внимательно разглядывая лицо отца своими огромными изумрудными глазами, в которых отчетливо читались вертикальные, нечеловеческие зрачки — печать крови падших.
– Он сегодня спал спокойнее, – заметил Гарри, поглаживая сына по мягким черным волосикам.
– Еще бы, – хмыкнула Бенемуне, грациозно опускаясь на колени рядом с Азазелем. – После вчерашнего спектакля его аура стабилизировалась. Малыш почувствовал слабость тех, кто посмел явиться в наш дом, и успокоился. Инстинкты хищника формируются идеально.
– Не перегибай с воспитанием хищников, женщина, – проворчал Азазель. – Парню всего пять месяцев. Успеет еще головы рубить. Гарри, у меня к тебе дело. Рабочее.
Гарри поднял взгляд от сына:
– Контракт?
– Именно. Ты же у нас маг-фрилансер, забыл? – Азазель вытащил из кармана плотный конверт из черной кожи с печатью клана Ситри. – Ночью на границе барьера между городом Куо и соседней префектурой зафиксирована аномальная активность. Группа бродячих магов-отступников. Бывшие экзорцисты Церкви, снюхавшиеся с парой беглых демонов низшего круга. Украли какие-то артефакты из схрона клана Вассаго и сейчас пытаются провести ритуал призыва существа из внешнего хаоса.
– Почему этим не займутся демоны Сона Ситри? – нахлестнулся Гарри. – Это их территория.
– Потому что Сона и ее свита — еще школьницы, хоть и талантливые, – поморщился лидер Григори. – А эти ублюдки окопались в заброшенном синтоистском храме в горах. Там естественное экранирование священной земли, демоническая магия Ситри там вязнет, как в болоте. Нужен кто-то с нейтральной маной, знающий как западную алхимию, так и восточные барьеры. Короче говоря — работа специально для тебя. Оплата стандартная: доступ к архивам клана Вассаго по высшей демонологии плюс пара редких кристаллов-накопителей из запасов Сона.
Гарри посмотрел на жену.
Бенемуне лишь мягко улыбнулась, проведя ладонью по волосам сына:
– Иди, дорогой. Проветрись. Только не задерживайся к ужину: я обещала приготовить сябу-сябу по рецепту Баракиэля.
Гарри передал Карлуса матери. Малыш недовольно пискнул, но, получив от Бенемуне легкий щелчок по носу, послушно затих, уткнувшись в шелковый ворот ее юката.
– Сколько целей? – деловым тоном спросил Гарри, затягивая пояс кимоно.
– Пятеро людей-магов, двое бродячих демонов звериного типа, – ответил Азазель, протягивая ему карту с отмеченными координатами. – И поторопись. Ритуал они планируют начать в полдень. Если они прорвут грань, разгребать придется уже моим боевым легионам, а мне лень писать отчеты для Михаила.
– Выдвигаюсь, – коротко бросил Гарри.
Он не стал использовать телепортационные круги демонов или крылья падших. Гарри закрыл глаза, концентрируясь на пространственных координатах точки. На его запястьях вспыхнули серебряные браслеты-артефакты, стабилизируя вектор перемещения.
Секунда — и пространство вокруг его фигуры бесшумно искривилось, втягивая мага-фрилансера в узкий карман подпространства. На террасе остался лишь легкий запах озона и колышущийся на ветру край циновки.
***
Горы к северу от города Куо.
Заброшенный синтоистский храм Тэнгу давно порос густым мхом и диким плющом. Деревянные ворота-тории покосились и потрескались от дождей, а каменные фонари вдоль тропы были разбиты. Здесь не ступала нога обычного человека уже добрых полвека.
Но сегодня воздух над древним святилищем дрожал от омерзительного, удушливого смрада.
Запах горелой плоти, серы и протухшей крови смешивался с тяжелым давлением оскверненной маны. Прямо на каменной площадке перед главным залом храма была начертана гигантская звезда, выведенная багровой, еще дымящейся жидкостью. По краям круга лежали тела ритуальных жертв — похищенных магловских бродяг, чьи жизненные силы медленно высачивались в пульсирующие линии печати.
Вокруг круга стояли пятеро мужчин в оборванных сутанах экзорцистов. Их лица были искажены фанатизмом и печатью темного безумия. В руках они сжимали тяжелые световые мечи, лезвия которых пульсировали грязным, затухающим желтым светом — признак того, что святая сила Небес окончательно отвергла отступников.
Чуть поодаль, на обломках священной статуи лисицы-кицунэ, сидели двое бродячих демонов. Твари напоминали чудовищную смесь бабуина и чешуйчатой гиены: трехметровые тела, покрытые язвами и шипами, длинные когтистые лапы и пасти, из которых капала ядовитая зеленая слюна.
– Скорее, идиоты! – прорычал один из демонов хриплым, булькающим голосом. – Ситри уже почуяли разрыв! Их скауты рыщут у подножия горы! Если мы не откроем врата Бездны до полудня, нас разорвут на куски!
– Заткнись, отродье! – огрызнулся лидер магов, седой мужчина со шрамом через весь лоб. Он поднял над головой старинный бронзовый кубок, украшенный черепами. – Великий владыка Хаоса примет нашу жертву! Кровь невинных открывает врата…
– Твоя латынь отвратительна, – раздался спокойный, холодный голос из пустоты. – А геометрическая структура круга имеет погрешность в три целых и две десятых градуса по северному азимуту. Этот ритуал не открыл бы врата. Он просто разорвал бы ваши внутренности обратным давлением через пять секунд после активации.
Все семеро культистов резко замерли.
Прямо на перекладине покосившихся ворот-тории, бесшумно и легко, стоял Гарри.
Ветер трепал полы его черного кимоно. Руки мага были спрятаны в широких рукавах, а изумрудные глаза смотрели на осквернителей с тем же ледяным, клиническим презрением, с каким он накануне смотрел на членов Ордена Феникса.
– Кто это?! – взвизгнул один из магов, вскидывая световой пистолет. – Человек?! Откуда здесь человек?!
– Убить его! Сожрать его кишки! – взревел гигантский бабуин-демон и, оттолкнувшись мощными лапами от камней, взмыл в воздух, целясь чудовищными когтями прямо в горло незваного гостя.
Гарри даже не шелохнулся.
Он лишь слегка приподнял подбородок.
– Разрушение кинетического вектора, – произнес он одними губами.
В воздухе перед летящей тварью вспыхнул крошечный черный рунный треугольник.
Демон весом под полтонны, несшийся со скоростью курьерского поезда, врезался в невидимую стену так, словно влетел в монолитную скалу из адамантия. Раздался оглушительный хруст ломаемых костей. Вся инерция чудовища мгновенно обратилась против него самого: грудная клетка демона вдавилась внутрь, внутренние органы лопнули от чудовищного гидроудара, и тварь мешком упала на каменные ступени, захлебываясь черной кровью. Она сдохла еще до того, как ее тело коснулось земли.
– Что за чертовщина?! – завопил седой лидер, пятясь назад. – Огонь! Испепелите его!
Четверо магов-отступников одновременно вскинули руки, направляя на Гарри святые световые клинки и выкрикивая искаженные церковные псалмы. В сторону ворот-тории устремился шквал ослепительных, ревущих копий концентрированной энергии.
Гарри плавно спрыгнул с ворот вниз, ступив на вымощенную дорожку.
Он не стал уклоняться.
Движением плеч он высвободил руки из рукавов. На его предплечьях зажглись руны высшей алхимии Григори.
– Инверсия фазы, – бросил Гарри, делая шаг навстречу летящим копьям света.
Он взмахнул рукой, словно дирижер, отсекающий лишнюю ноту.
Перед ним возникла полупрозрачная водянистая рябь. Копья священного света, ударившись о барьер, не взорвались. Они мгновенно изменили свой спектр: золотой свет померк, трансформировавшись в тяжелый, густой фиолетовый огонь падших ангелов.
– Возврат, – тихо скомандовал Гарри, сжимая пальцы.
Перекованные заклятия развернулись на сто восемьдесят градусов и с учетверенной скоростью ударили обратно по своим создателям.
Крики магов захлебнулись в реве взрывов. Троих отступников буквально разорвало на куски их собственной очищенной силой, обращенной во тьму. Оставшийся в живых лидер рухнул на колени, его сутана горела, а руки были обуглены до костей.
Второй демон — чешуйчатая гиена — взвыл от первобытного ужаса. Тварь поняла, что перед ними не человек и не обычный экзорцист. Это был палач высшего порядка. Демон развернулся и рванул в сторону лесной чащи, надеясь скрыться в подлеске.
Гарри даже не повернул головы в его сторону.
Он просто вытянул левую руку назад, щелкнув пальцами:
– Клипотическое копье. Пространственный захват.
Из земли прямо под лапами бегущей твари взметнулся трехметровый шип из черного, кристаллического света. Он пробил демона снизу вверх, войдя между задних лап и выйдя через затылок, пригвоздив дергающуюся тушу к вековым камням, словно бабочку булавкой. Через две секунды тело чудовища осыпалось серым, ядовитым прахом.
Бой, если это вообще можно было назвать боем, длился ровно сорок три секунды.
Гарри не спеша подошел к единственному выжившему — лидеру сектантов. Тот хрипел, корчась в пыли у края оскверненного ритуального круга.
– Кто… кто ты такой?.. – прохрипел старик, глядя снизу вверх на молодого мужчину. В расширенных зрачках культиста плескалось безумие. – Ты… ты не слуга Бога… и не демон…
– Я наемник, – Гарри наступил подошвой сандалии на бронзовый кубок Вассаго, лежавший на земле, и легким усилием раздавил древний артефакт в лепешку, разрушая заложенное в него проклятие. – Маг-фрилансер. И ты только что испортил мне аппетит перед семейным обедом.
Гарри поднял руку, формируя на кончике указательного пальца крошечный бирюзовый шарик кинетического распада.
– Стой… пощади… – заскулил старик. – У меня есть золото… древние свитки Ватикана…
– Мне не нужно золото, – холодно отозвался Гарри. – У меня есть всё, что мне нужно.
Луч прошил лоб культиста насквозь. Старик замер и беззвучно завалился набок.
Гарри оглядел заваленный трупами двор храма. Затем он глубоко вдохнул, закрыл глаза и развел руки в стороны.
– Очищение огнем, – произнес он ровным голосом.
Магический круг диаметром во всю храмовую площадь вспыхнул под его ногами. Белое, очищающее пламя Небес, смешанное с алхимическим огнем разрушения, взметнулось на десять метров ввысь. Оно не тронуло древние деревянные постройки храма и священные деревья — огонь пожирал исключительно скверну: трупы культистов, кровь на камнях, останки демонов и демоническую ману, въевшуюся в святилище.
Через минуту пламя погасло.
Двор храма был девственно чист. Камни сияли первозданной белизной, словно их только что отмыли горной родниковой водой. Воздух звенел от чистоты, и где-то в кронах кленов снова робко запела птица.
Гарри достал из кармана небольшой кристалл связи, активировал его легким импульсом маны:
– Азазель. Работа выполнена. Храм чист. Передай Сона Ситри, чтобы прислала людей забрать очищенную территорию под свой контроль. И напомни ей про оплату.
– Уже доложили, парень, – раздался довольный голос губернатора из кристалла. – Сенсоры Ситри зафиксировали полное исчезновение аномалии. Сона передает свои восхищения и говорит, что доступ к библиотеке будет открыт сегодня вечером. Давай домой, Бенемуне уже накрывает на стол.
– Иду, – Гарри убрал кристалл.
Он сделал шаг в сторону ворот и растворился в воздухе, оставив заброшенный храм покоиться в вечном горном безмолвии.
***
Лондон. Здание Министерства Магии. Главный зал Визенгамота.
В огромном амфитеатре из черного мрамора стоял невообразимый гул. Сотни волшебников в парадных сливовых мантиях яростно спорили, перекрикивая друг друга. В воздухе летали записки-самолетики, вспыхивали магические искры, а на трибуне для прессы перья «Ежедневного пророка» строчили с такой скоростью, что от пергамента шел дымок.
В центре зала, за барьером для свидетелей, стоял Джеймс Поттер.
Его некогда гордая осанка была сломлена. Он казался постаревшим на двадцать лет: в волосах прибавилось седины, плечи сгорбились, а взгляд был устремлен в каменный пол под ногами. Рядом с ним сидел Альбус Дамблдор, но даже авторитет Великого Светлого мага сегодня не мог сдержать ярость аристократических родов.
На возвышении сидела Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, временно исполняющая обязанности Верховного судьи. Ее монокль сверкал в свете факелов, а лицо было суровым, как гранитная скала.
– Тишина в зале! – грохнул зачарованный голос мадам Боунс, и шум постепенно стих. – Мы собрались здесь по вопросу чрезвычайной важности, касающемуся стабильности магического наследия Британии. Лорд Джеймс Поттер. Вы подтверждаете, что род Поттер официально лишился прямого наследника мужского пола?
Джеймс судорожно вздохнул. Его кадык дернулся.
– Да, – выдавил он так тихо, что первым рядам пришлось податься вперед.
– Говорите громче, лорд Поттер! – потребовала Боунс.
– Да! – выкрикнул Джеймс, сжимая кулаки так, что побелели ко