Поттер Ограничитель Элизабет Мэйбли
Абсолютный горизонт
Холодный предрассветный туман клубился над взлетно-посадочной полосой Западной «Генетики», смешиваясь с едким запахом авиационного керосина и раскаленной гидравлики. Тяжелые транспортные конвертопланы с символикой фонда «Шевалье» один за другим покидали территорию базы, увозя опечатанное оборудование закрытых лабораторий Проекта «Е» и следователей трибунала.
Скандал, потрясший военное руководство, едва удалось удержать в тайне от гражданских средств массовой информации. Директор Спенсер ожидал суда в одиночной камере военного трибунала в Брюсселе, но в воздухе академии по-прежнему висело тяжелое, грозовое предчувствие. Все понимали: политическая буря была лишь прелюдией к настоящей катастрофе.
В главном тактическом штабе Западной академии царил приглушенный полумрак, освещаемый десятками голографических экранов.
– Сейсмическая активность в разломе глубоководного желоба Идзу-Огасавара превысила исторический максимум, – бесстрастно докладывал главный офицер-аналитик, выводя на центральный проектор трехмерную карту тектонических сдвигов. – Это не естественные толчки. Колебания имеют гармоническую природу, характерную для пространственного сжатия. Прорыв неизбежен. И на этот раз... это не единичная особь.
Сестра Маргарет, стоя во главе овального стола, сжала пальцы на деревянном четковом кресте. Рядом с ней собралась элита академии.
Шифон Фэйрчайлд сидела, подперев подбородок ладонью, и на ее круглом лице впервые за долгое время не было и следа обычной беззаботной улыбки. Арнетт Макмиллан и Клео Бранд стояли плечом к плечу, проверяя данные синхронизации на персональных датападах. В углу, скрестив руки на груди, молчаливо застыла Сателайза эль Бриджит, а за ее спиной с бледным, но решительным лицом переминался с ноги на ногу Казуя Аой.
Но все взгляды то и дело обращались к двоим, стоявшим справа от директрисы.
Элизабет Мейбли выглядела безупречно. Ее парадная белая форма Пандоры с золотым аксельбантом подчеркивала идеальную осанку, а лазурные глаза излучали абсолютную, холодную уверенность. По правую руку от нее стоял Гарри. На нем была глухая черная форма Ограничителя, на широких плечах серебром блестели знаки высшего ранга, а на запястье мерно пульсировал браслет контроля искажений. Его изумрудные глаза медленно сканировали голограмму желоба.
– Они собираются в стаю, – негромко произнес Гарри. Его голос прозвучал в тишине штаба с пугающей отчетливостью.
– Стаю? – переспросила Арнетт, нахмурившись. – Нова никогда не действовали слаженными группами при первичном прорыве. Они хаотичны.
– Были хаотичны, – поправил ее Гарри, шагнув к проектору. Он коснулся сенсорной панели, разворачивая математическую модель искривления пространства. – Взгляните на геометрию силовых линий. Это не случайный выброс энергии. Это интерференционная решетка. Они создают единый резонансный контур, чтобы подавить планетарный щит одной мощной волной Замораживания. Если они пробьют атмосферный барьер одновременно, треть Японии просто застынет во времени, а следом рухнет тектоническая плита.
Офицеры штаба замерли. Аналитики лихорадочно переглянулись — расчеты шестнадцатилетнего юноши идеально совпали с прогнозами суперкомпьютера «Шевалье», поступившими секундой позже.
– Сколько у нас времени? – спросила Элизабет, повернув голову к Гарри.
– Меньше тридцати минут, – ответил он, встретив ее взгляд. – И среди них будут особи нового типа. Я чувствую этот след еще со вчерашнего дня. Сигнатура напоминает человеческие Стигмы.
– Пандоры-Нова... – прошептала Шифон, и ее глаза опасно сузились. – Значит, кошмар Восьмого столкновения возвращается.
Сестра Маргарет выпрямилась, обводя собравшихся строгим взглядом:
– Слушайте боевой приказ. Объявляется эвакуация младших курсов и гражданского персонала в подземные бункеры уровня «Альфа». Вся береговая линия Западной «Генетики» переходит в режим круговой обороны. Задача первого эшелона — сдержать продвижение врага до развертывания тяжелых батарей флота.
Монахиня сделала паузу и посмотрела прямо на Гарри и Элизабет:
– Мисс Мейбли. Мистер Поттер. Вы возглавите авангард. Ваша синхронизация — единственное, что способно разорвать резонансный контур такой плотности. Да хранит вас Господь.
– Мы не нуждаемся в благословении, матушка, – холодно отозвалась Элизабет, разворачиваясь к выходу. – Нам достаточно нашего оружия. Гарри, на исходную.
– Так точно, – отозвался он, следуя за ней шаг в шаг.
***
В то же самое время, на другом конце земного шара, в Шотландии стояла глубокая осенняя ночь 2063 года.
Хогвартс спал под куполом древних чар, надежно изолированный от тревог внешнего мира. Здесь ничего не знали о конвертопланах, квантовых процессорах и космических пришельцах. Для обитателей старинного замка вселенная ограничивалась Запретным лесом, Хогсмидом и Министерством магии.
В кабинете директора Альбус Дамблдор сидел у камина, задумчиво вертя в пальцах серебряный прибор, напоминающий многогранный астролябический компас. Прибор вращался с неестественной скоростью, испуская тонкий, тревожный свист и выплескивая снопы синих искр.
Дверь с грохотом распахнулась. В кабинет торопливо вошли Джеймс Поттер, одетый в мантию начальника оперативного штаба Аврората, и Лили, чье лицо осунулось от постоянной тревоги. За ними, хромая и волоча правую ногу, следовал Северус Снейп. Рука зельевара, изуродованная страшными рубцами после событий полуторагодичной давности, была скрыта под плотной перчаткой из кожи дракона — пальцы двигались с трудом, лишенные былой ловкости.
– Альбус, что происходит? – с порога выпалил Джеймс. – Защитные купола Министерства зафиксировали колоссальное возмущение в глобальном магическом фоне. Магические источники в Корнуолле и Уэльсе буквально закипают! Темный Лорд нашел способ обойти древние барьеры?
– Успокойся, Джеймс, – тихо произнес Дамблдор, не отрывая взгляда от бешено крутящегося артефакта. – Это не Волан-де-Морт. Его магия темна, тяжела и полна гнили. То, что сотрясает земные сферы прямо сейчас... исходит с востока. С Тихого океана.
– С востока? – нахмурилась Лили. – Но там нет крупных магических анклавов. Маглы Японии полностью изолировались от Международной конфедерации магов еще в прошлом веке со своими нелепыми военными программами!
– Маглы... – протянул Снейп с кривой, полной желчи усмешкой. – Эти слепые черви играют с силами, которых не понимают. Если они взорвали очередной свой реактор, нам-то какое дело? Пусть выжигают свои земли. Главное — обезопасить Годрика.
Упоминание младшего сына заставило Джеймса гордо расправить плечи:
– С Годриком все отлично. Вчера на тренировке он освоил заклинание Высшего огня. Флитвик говорит, что его магический резерв растет день ото дня. К шестнадцати годам он станет сильнейшим магом столетия! Он готов исполнить пророчество.
Дамблдор тяжело вздохнул и поднял глаза на Поттеров. В его взгляде не было привычной мягкости — лишь глубокая, застарелая тревога, которую он не мог заглушить даже лимонными дольками.
– Вы слепы, Джеймс. Твой сын силен, но эта сила... поверхностна. Она питается восторгом толпы и статьями в газетах. А возмущение, которое фиксируют мои приборы... Это не взрыв. Это колоссальный щит. Барьер абсолютной чистоты и несгибаемой воли, удерживающий пространственный разлом невероятной мощи.
Старик медленно провел сухой ладонью по серебряному диску компаса:
– Плетение этого барьера... Оно не принадлежит маглам. В его основе лежат древнейшие руны крови и трансфигурация высшего порядка. Родовые чары... Дома Блэк и Дома Поттер.
В комнате повисла звенящая, мертвая тишина.
Лили побледнела так, словно получила удар под дых. Ее рука непроизвольно потянулась к горлу:
– Что?.. Но... Чарлус и Дорея мертвы. Джеймс здесь. Годрик в спальне Гриффиндора... Кто еще может нести эту кровь?
Джеймс застыл, его челюсть отвисла, а в глазах мелькнуло давно забытое, вытесненное на самое дно сознания лицо черноволосого мальчика с холодными зелеными глазами.
– Нет... – хрипло выдавил Джеймс, мотая головой. – Это невозможно. Этот неблагодарный щенок... Мы же сломали его палочку! Ты сам сломал ее, Альбус! Он был исключен, лишен магии и выброшен во внешний мир! Он должен был сгнить на магловском дне или спиться от ничтожества!
– Магию нельзя сломать вместе с деревом, Джеймс, – тихо, с горечью обронил Дамблдор. – Мы совершили ошибку. Великую ошибку. Мы приняли его молчаливую ярость за слабость. И если там, на востоке, сейчас сражается изгнанный первенец твоего рода... то мы отдали нашему общему врагу не бесполезную пешку. Мы отдали коронованного короля.
Снейп скрипнул зубами с такой силой, что хрустнула челюсть, а его искалеченная рука задрожала в драконьей перчатке.
– Он ничтожество! – прошипел зельевар. – Высокомерный ублюдок, такой же, как его папаша! Даже если он еще дышит, он сдохнет среди своих железных игрушек!
Дамблдор ничего не ответил. Он лишь повернулся к черному окну кабинета, где над шотландскими холмами занималась холодная заря. Серебряный прибор на столе зазвенел на предельной ноте... и с тихим щелчком раскололся пополам, не выдержав чудовищного давления далекой, неведомой силы.
***
– Тревога нулевого уровня! Прорыв горизонта событий!
Вой сирен на побережье Сагами заглушал даже яростный рев океанского прибоя. Небо над заливом перестало быть синим или серым — оно треснуло, налившись густым, ядовито-пурпурным сиянием, сквозь которое проступали контуры чужого, кошмарного измерения.
Воздух стал ледяным и сухим. Мелкие капли морской воды, взлетавшие от ударов волн о волнорезы, застывали в полете, превращаясь в неподвижную взвесь хрусталя.
Из колоссального пространственного пролома шириной в несколько километров начали падать они.
Их было не два и не три. Десятки Нова — исполинские биомеханические конструкции из иссиня-черного полированного сплава, многоглазые монолиты, сколопендроморфные чудовища и гигантские сегментированные лезвия — падали в воду, вздымая стометровые столбы пара. Но страшнее всего было то, что двигалось в их авангарде.
Четыре гуманоидные фигуры, парящие в воздухе. Ростом не превышающие двух метров, с безупречными очертаниями женских тел, затянутых в черную хитиновую броню, с золотистыми Стигмами, горящими на их бледных лицах мертвым фосфором. В руках каждой мерцало чудовищное вольт-оружие — искаженные копии клинков павших Пандор прошлого поколения.
– Пандоры-Нова... – Арнетт Макмиллан, стоя на гребне береговой цитадели, сжала рукоять своего серповидного меча до побеления костяшек. – Проклятье, они настоящие!
– Держать строй! – скомандовала Шифон Фэйрчайлд. Ее фигура окуталась мерцающим маревом — президент активировала технику Illusory Turn. – Не позволяйте им прорваться к жилым блокам!
В следующее мгновение четыре гуманоидные твари взмахнули руками.
*Х-Р-Р-Р-А-А-А-К!*
Поле Замораживания, порожденное объединенной волей всей армады, обрушилось на побережье словно рухнувшая скала.
Земля под ногами дрогнула и просела на полметра. Стальные балки укреплений скрутило штопором. Ограничители второго и третьего эшелонов попадали на колени, захлебываясь кровью из носа — нейронная отдача от попытки противостоять такому давлению выжигала электронику их браслетов сотнями микросхем. Защитная линия Западной «Генетики» ослепла и онемела за считанные секунды.
– Мы... не удержим... – задыхаясь, прошептала Клео Бранд, опираясь на свое вольт-копье.
Одна из Пандор-Нова стремительно спикировала вниз, целясь острием своего биометаллического палаша прямо в застывшую Арнетт. Рыжая третьекурсница не могла даже поднять меч — ее тело сковало чужой волей.
Смерть была в метре.
– **Абсолютный рубеж: Черное солнце!**
Голос не прозвучал из динамиков — он раскатился над побережьем подобно раскату грома, рожденному в самом сердце грозовой тучи.
Изумрудная вспышка ослепила поле боя.
На пути пикирующего монстра возник Гарри. Он не использовал стандартные стойки Ограничителей. Юноша стоял прямо, широко расставив ноги, его левая рука была отведена назад, а правая выброшена вперед с раскрытой ладонью. На его лбу шрам-молния полыхал яростным, нестерпимым белым светом, а из-под рукавов формы вырывались видимые невооруженным глазом нити плотной, концентрированной магии.
Под ногами Гарри по песку и бетону с чудовищной скоростью разошелся колоссальный магический круг диаметром в триста метров. Древнескандинавские руны защиты, переплетенные с геометрией пространственного резонанса Мейбли, вспыхнули серебром и глубоким, ядовитым изумрудом.
Удар палаша Пандоры-Нова пришелся точно в центр барьера.
Раздался металлический визг такой силы, что у стоявших позади курсантов лопнули барабанные перепонки. Но щит Гарри даже не прогнулся. Клинок твари расплющился о невидимую плоскость, высекая снопы багровых искр.
– Назад, падаль, – ледяным тоном произнес Гарри.
Его пальцы сжались в кулак.
– **Разрыв контура!**
Изумрудный свет сдетонировал направленной ударной волной. Тварь отшвырнуло назад с такой силой, что ее хитиновая броня на груди пошла трещинами, и монстр с грохотом проломил собой корпус стоящего в воде линейного корабля Нова.
А в небесах над барьером уже сияла королева.
– **Stigma Awakening: Ninety-Five Percent!** – разнесся хрустальный, полный царственного гнева голос Элизабет.
Она парила в воздухе, удерживаемая пространственными ступенями, которые Гарри непрерывно выстраивал под ее ступнями. Шесть Стигм на ее спине раскрылись полностью, выпустив сияющие крылья из чистого, лазурного света. Ее вольт-рапира удлинилась, превратившись в трехметровый клинок ослепительной плазмы, вокруг которого по орбитам вращались восемь световых клинков-спутников.
– В прах! – выкрикнула она, обрушиваясь на вражеский строй.
– **Accel Turn: Octa-Slash!**
Фигура Элизабет распалась на восемь иллюзорных копий. В следующее мгновение воздух над заливом превратился в мясорубку из света и стали. Вторая Пандора-Нова попыталась выставить Замораживание, но Гарри мгновенно заблокировал ее поле своим встречным импульсом:
– **Freezing: Zero Absolute!**
Пространство вокруг твари обратилось в монолит. Лишенная возможности уклониться или защититься, мутировавшая особь приняла на себя все восемь сокрушительных ударов Элизабет. Лазурные клинки вонзились в суставы, основание шеи и ядро монстра. С оглушительным треском тело Пандоры-Нова разорвало на атомы, осыпавшиеся в бушующие волны пеплом.
– Сателайза! Аой! – крикнул Гарри, не ослабляя давления своего круга. – Берите на себя левый фланг! Твари класса «Богомол» пытаются обойти нас по мелководью!
– Поняла! – отозвалась Бриджит.
Увидев, как Гарри и Элизабет вдвоем ломают хребет вражескому авангарду, «Неприкасаемая Королева» словно обрела второе дыхание. Страх, сковывавший ее годами, испарился.
– Казуя, держи барьер! Мы покажем этим ублюдкам!
– Да, Сателайза! – крикнул парень, вдавливая кнопку браслета и выбрасывая вперед свое неопытное, но искреннее Замораживание, укрепленное фланговым сектором круга Гарри.
Сателайза сорвалась с места, ее огромная коса развернулась смертоносным полумесяцем, рассекая первого подбирающегося гиганта пополам. Следом за ней в бой ринулись Арнетт и Клео, прикрываемые Шифон, чьи клоны сеяли хаос в рядах низших Нова.
Но битва была далека от завершения.
Небо над заливом потемнело еще сильнее. Главный калибр вторжения — колоссальный Титан-Нова, превосходящий размерами небоскреб, полностью материализовался в центре разлома. Его чудовищная пасть раскрылась, аккумулируя в себе заряд антиматерии, способный стереть с лица земли всю префектуру Канагава вместе с академией.
Оставшиеся две Пандоры-Нова встали по бокам от исполина, переплетая свои поля Замораживания в гигантскую линзу, фокусирующую луч разрушения.
– Показатели энергии зашкаливают! – раздался в наушниках отчаянный крик оператора из командного бункера. – Это конец! Эвакуируйтесь! Барьеры базы не выдержат прямого попадания стратегического класса!
– Замолчать в эфире, – отрезал Гарри. Его голос был спокоен, как замерзшее озеро.
Он посмотрел вверх, на парящую среди дыма и огня Элизабет. Ее белая форма была испачкана копотью, прядь золотых волос выбилась из прически, но взгляд горел непобедимой страстью.
– Ты готова, моя королева? – спросил он через их ментальную связь Таинства.
– Всегда с тобой, Гарри, – ответила она, опускаясь к нему за спину. Ее рука легла на его плечо, передавая весь остаток энергии своих Стигм прямо в его нервную систему. – Сожги их.
Гарри глубоко вздохнул.
Он закрыл глаза на одну долю секунды. Перед его внутренним взором пронеслись воспоминания: холодный дождь Годриковой Лощины, кровь Дореи Блэк на дубовом паркете, мерзкий смех Годрика, презрительное лицо Джеймса, Старшая палочка Дамблдора, ломающая его терновник...
Они думали, что отобрали у него всё. Они думали, что он ничтожество без деревянной палочки и министерского одобрения.
Но магия была не палочкой. Магия была душой. Она была кровью. И она была клятвой защищать тех, кого любишь, до последней капли этой крови.
Гарри распахнул глаза. Они сияли чистейшим, смертоносным пламенем, не имеющим ничего общего с человеческим зрением.
– **Великий ритуал Дома Блэк и Дома Поттер...** – заговорил он древней формулой, и слова на незнакомом никому в этом мире языке зазвучали над полем боя, отдаваясь вибрацией в костях каждого живого существа. – **Кровь за кровь. Воля за волю. Щит нерушимый, пред коим склонится бездна!**
Он ударил кулаками оземь.
– **GENESIS FREEZING: SANCTUARY OF THE PHOENIX!**
Из земли вырвался столб света толщиной в сотню метров. Изумрудный огонь смешался с серебром и золотом, приобретая очертания исполинской огненной птицы, чьи крылья накрыли всё побережье Сагами, от горизонта до горизонта.
Это не было просто Замораживанием. Это было абсолютное переписывание законов физики на субатомном уровне.
Луч антиматерии, вырвавшийся из пасти Титана-Нова, ударил прямо в грудь пылающего феникса.
Чудовищный взрыв должен был испарить остров. Но взрыва не произошло.
Колоссальный луч разрушения... остановился. Он застыл в пространстве, рассыпаясь на миллиарды светящихся снежинок, которые медленно оседали на изумрудный купол барьера. Две Пандоры-Нова, поддерживавшие фокусирующую линзу, издали пронзительный визг — их собственные Стигмы сдетонировали внутри тел, не выдержав обратной связи от абсолютного вакуума, созданного Гарри. Твари рухнули в воду замертво.
А Титан-Нова оказался намертво прикован к месту. Пространство вокруг чудовища сжалось до плотности нейтронной звезды. Исполин не мог пошевелить даже пальцем.
– Элизабет! Сейчас! – выдохнул Гарри. Из его носа текла тонкая струйка алой крови, вены на шее вздулись, но руки держали барьер с несокрушимой силой гранитной скалы.
– Принято! – ее голос звенел сталью победы.
Элизабет оттолкнулась от барьера, используя всю силу резонанса их Таинства. Она не просто летела — она пронзала пространство, оставляя за собой след из горящего озона.
– **Grand Cross Breaker!**
Ее гигантская световая рапира, слившись с восемью спутниками в единое сверкающее копье божественного возмездия, вошла точно в раскрытую пасть Титана.
Оружие прошло сквозь километровое тело чудовища насквозь, выйдя из основания его хребта.
Секунда звенящей, невозможной тишины.
А затем исполинский монстр раскололся изнутри. Белый свет хлынул из миллионов трещин на его биометаллической броне. Взрывная волна колоссальной мощи разметала остатки стаи Нова, распыляя их тела на безвредные атомы. Пространственный разлом в небесах задрожал, схлопнулся сам в себя со звуком лопнувшей струны и исчез, оставив после себя лишь чистое, омытое утренним солнцем голубое небо.
Пепел падал на океанские волны, словно черный снег.
***
На побережье воцарился абсолютный покой.
Шифон Фэйрчайлд медленно опустила руки, тяжело дыша и глядя на чистое небо, на котором таяли последние следы пространственного кошмара.
– Невероятно... – выдохнула Арнетт, бессильно опускаясь на колени прямо на мокрый песок. Ее серповидный меч рассыпался искрами. – Они... они уничтожили стратегическую особь одним ударом...
Сателайза стояла, опираясь на плечо Казуи. Ее глаза были широко распахнуты, а в глубине души окончательно рухнули последние остатки сомнений. Она посмотрела на свои руки, затем на юношу рядом:
– Мы выжили, Казуя. Мы действительно выжили...
– Благодаря им, – тихо ответил парень, глядя в центр береговой линии.
Там, посреди обугленного бетона и оплавленного песка, стояли двое.
Изумрудный купол плавно растаял, оставив после себя легкий аромат озона и цветущих лилий.
Гарри покачнулся. Колоссальное перенапряжение магических каналов и нейроинтерфейса дало о себе знать — мир перед глазами на миг поплыл, окрасившись в багровые тона. Но упасть ему не дали.
Теплые, сильные руки подхватили его за талию и плечи.
Элизабет прижала его к себе, не заботясь о том, что ее парадная форма пачкается копотью и кровью с его лица. Ее рапира исчезла. Она бережно, с бесконечной нежностью стерла кровь под его носом белой перчаткой, заглядывая в его изумрудные глаза.
– Ты цел, глупый герой? – ее голос дрожал, в нем не осталось ни капли царственной холодности. Только страх за него и безмерная гордость.
– Барьер... не дрогнул, – с трудом улыбнулся Гарри, обнимая ее за талию и позволяя себе опереться на ее хрупкое, но такое надежное тело. – Ни на миллиметр.
– Я знаю, – прошептала она, и по ее щеке скатилась одинокая прозрачная слезинка, смывая пятнышко сажи. – Ты был великолепен. Мой Ограничитель. Мой единственный.
На глазах у сотен выживших курсантов, офицеров гарнизона и поднимающихся из бункеров людей Элизабет Мейбли подалась вперед и поцеловала его.
Это был долгий, страстный поцелуй посреди дымящихся руин и пепла павших чудовищ. В нем сплелись соленый вкус крови, запах пороха и сладость их общей, неоспоримой победы. Их нейронная связь звенела от переполняющего счастья и абсолютного единения душ.
С береговых батарей донеслись первые робкие аплодисменты, которые через секунду переросли в оглушительный, ликующий рев сотен глоток. Курсанты салютовали им оружием, офицеры отдавали честь, медики спешили с носилками, но для Гарри и Элизабет в этот миг существовали только они двое.
***
Поздним вечером того же дня в личных покоях Мейбли вновь горел мягкий каминный свет.
Гарри сидел на широком диване, одетый в свежую хлопковую рубашку с закатанными рукавами. Медицинские наниты уже залечили микроразрывы в его мышечных тканях, но легкая приятная усталость всё еще разливалась по телу.
Элизабет сидела рядом, прижавшись к его боку и положив голову ему на грудь. В ее руке был бокал с легким белым вином, а пальцы свободной руки лениво перебирали черные пряди его волос, время от времени касаясь побледневшего шрама-молнии.
На голографическом экране терминала светился официальный приказ высшего военного совета фонда «Шевалье».
– Тебе присвоили звание Мастера-Ограничителя особого ранга, – тихо произнесла Элизабет, глядя на экран. – Первый случай в истории академий, когда Ограничитель получает право вето на приказы штабных генералов. Совет директоров признал твою методику «пространственного вакуума» национальным достоянием человечества.
– Пусть признают, что хотят, – отозвался Гарри, мягко целуя ее в макушку. – Главное, что теперь у них нет ни единого законного повода вмешиваться в дела нашего подразделения. И Проект «Е» закрыт навсегда.
– Благодаря тебе, – она подняла лицо, заглядывая ему в глаза. Ее лазурные омуты сияли теплом. – Знаешь... сегодня, когда я была там, в небесах, и смотрела на твоего огненного феникса... Я подумала о твоей семье.
Гарри чуть заметно усмехнулся:
– О Поттерах? Они сейчас, должно быть, празднуют очередную годовщину победы над своим домашним лордом.
– Они идиоты, Гарри, – абсолютно серьезно произнесла Элизабет. – Жалкие, слепые кроты, копошащиеся в своей грязи. Они думали, что правят миром, держась за свои палочки и древние титулы. Они не поняли, что истинная сила рождается не из пророчеств, а из готовности сгореть дотла ради тех, кто рядом. Если они когда-нибудь осмелятся явиться сюда... если этот твой так называемый отец или директор посмеют потребовать тебя назад...
Она приподнялась, и в ее глазах вновь сверкнула опасная сталь «Бессмертной Императрицы»:
– Я лично прикажу раскатать их министерство на атомы батареями тяжелых крейсеров «Шевалье».
Гарри тихо рассмеялся — искренне, свободно и легко, как не смеялся никогда в своей прошлой жизни. Он привлек ее к себе за талию, опрокидывая на мягкие подушки дивана, и навис сверху, глядя в ее прекрасное, запылавшее румянцем лицо.
– Они никогда не придут, Элизабет. Потому что этот мир для них закрыт. У них есть их Мальчик, Который Выжил. Их фальшивый золотой идол.
Он медленно опустился, коснувшись губами нежной кожи на ее шее, прямо над гнездом верхней Стигмы, заставив девушку сладко выдохнуть:
– А у меня есть моя Королева. Мой дом. И мой горизонт.
Элизабет обвила его шею руками, притягивая ближе, навстречу ночи, в которой больше не было места теням прошлого.
– И этот горизонт принадлежит только нам, – прошептала она, растворяясь в его объятиях.
За панорамными окнами плескался темный, спокойный океан. На его глади отражались холодные звезды далекого космоса, но здесь, на земле, барьер стоял несокрушимо. И ни одна тьма во Вселенной больше не могла погасить свет их соединенных душ.