Поттер Ограничитель Элизабет Мэйбли
Эхо за барьером
Утреннее солнце медленно поднималось над заливом Сагами, заливая золотистым светом израненное, но выстоявшее побережье. Черный пепел, оставшийся от поверженных Нова стратегического класса, уже смыло приливом, но на укрепленных молах Западной «Генетики» до сих пор трудились десятки инженерных дронов и ремонтных бригад. Воздух звенел от звуков сварки, гула тяжелых гравитационных платформ и резких команд офицеров гарнизона.
Академия зализывала раны, но ее дух не был сломлен. Напротив, после сокрушительной победы над армадой вторжения среди курсантов царило приподнятое, почти благоговейное оживление. И в центре этого всеобщего внимания неизменно находились двое.
В просторном крытом тренировочном комплексе третьего курса стояла непривычная тишина. Гравитационные стабилизаторы полигона гудели на сорока процентах мощности, имитируя повышенное давление чужеродного пространства.
Гарри стоял в центре белоснежного круга, заложив руки за спину. На нем были простые черные брюки и облегающая тренировочная майка без рукавов. Его тело двигалось с пугающей, выверенной плавностью: ни одного лишнего вздоха, ни одного судорожного сокращения мышц. На его запястье мерно мигал изумрудный индикатор обновленного браслета Ограничителя высшего класса.
В пятидесяти метрах от него в воздухе замерла Элизабет.
Ее платиновые волосы были собраны в высокий боевой хвост, шесть гнезд Стигм на лопатках пульсировали ровным лазурным светом, а в правой руке материализовалась тренировочная рапира с затупленным лезвием. Вокруг нее по эллиптическим траекториям бесшумно кружили четыре световых диска-спутника.
– Ты снова бережешь левый фланг, Гарри, – раздался ее мелодичный, насмешливый голос, усиленный акустикой зала. – Думаешь, я не замечу задержку в две сотые секунды?
– Я не берегу фланг, моя королева, – спокойно отозвался он, даже не повернув головы. – Я создаю коридор для твоего третьего спутника. Проверь сектор атаки.
Элизабет прищурилась, ее лазурные глаза блеснули азартом.
– **Accel Turn!**
Воздух взорвался хлопком преодоления звукового барьера. Фигура девушки мгновенно размылась, распавшись на три обманчивые проекции. Основное тело спикировало по сложной параболе, целясь острием рапиры точно в правое плечо юноши, в то время как спутники закружили веером, перекрывая пути к отступлению.
Обычный Ограничитель не успел бы даже нажать кнопку на консоли. Но Гарри не пользовался механическими реле.
Его восприятие, расширенное годами медитаций и усиленное наследием крови, уловило колебания микрочастиц воздуха за полсекунды до завершения маневра. Шрам-молния на его лбу едва заметно потеплел.
– **Freezing: Lattice.**
Гарри лишь слегка приподнял раскрытую ладонь.
Перед нападающей Элизабет возникла тончайшая, почти невидимая сетка из концентрированных изумрудных нитей. Она не блокировала пространство грубо, как обычные щиты, а мягко поглощала кинетическую энергию, словно туго натянутый шелк. Рапира девушки коснулась барьера, ее скорость плавно снизилась до нуля за долю мгновения до соприкосновения с телом Гарри, а световые спутники послушно застыли по углам изумрудного многогранника.
Элизабет плавно опустилась на маты, развеяв учебное оружие в сноп серебристых искр. Ее щеки слегка порозовели от нагрузки, а на губах играла победоносная улыбка.
– Твоя сетка стала вдвое эластичнее, – констатировала она, подходя к нему вплотную и упирая руки в бока. – Ты снова модифицировал плетение?
– Добавил принцип демпфирующих чар, – ответил Гарри, подавая ей полотенце. – В Хогвартсе их использовали для смягчения ударов при падении с метел. Жалкие школьные трюки, но если перевести формулу на язык субатомной геометрии Стигм... получается идеальный амортизатор против тяжелых кинетических таранов Нова.
Элизабет взяла полотенце, промокнула шею и, воспользовавшись тем, что на трибунах никого не было, легко коснулась пальцами его подбородка.
– Ты превращаешь детские сказки своих соплеменников в абсолютное оружие обороны, Гарри. Мой отец прислал утреннюю депешу из Брюсселя. Совет директоров «Шевалье» утвердил протокол «Эгида Феникса». Все новые разработки Ограничителей шестого поколения будут базироваться на твоих рунических матрицах.
– Меня не волнуют генералы, – он перехватил ее тонкое запястье, ощущая мерный, сильный пульс под нежной кожей. – Меня волнует только то, чтобы твой клинок никогда не встретил сопротивления, которое я не смогу сокрушить.
В лазурных глазах Элизабет вспыхнуло то особенное, теплое пламя, которое она никогда не демонстрировала за пределами их личных покоев. Она подалась вперед, собираясь коснуться его губ, когда тяжелые бронированные двери тренировочного сектора с шипением разошлись в стороны.
– Прошу прощения за вторжение! – раздался звонкий, бодрый голос.
В зал вошла Шифон Фэйрчайлд. Президент студенческого совета выглядела безупречно в своей белой форме с золотыми шевронами, на ее лице играла неизменная добродушная улыбка, но в прищуренных лисьих глазках читалась глубокая собранность. Следом за ней вышагивала Сателайза эль Бриджит, рядом с которой держался Казуя Аой.
Сателайза заметно изменилась за последние недели. В ее взгляде больше не было той загнанной, бешеной ярости, из-за которой сокурсники шарахались от нее по углам коридоров. На ее поясе висела кобура с запасными ингибиторами, а пальцы больше не сжимались судорожно в кулаки при виде чужих людей.
– Президент, – Элизабет мгновенно выпрямилась, вновь превращаясь в надменную и недосягаемую «Бессмертную Императрицу», хотя руку из ладони Гарри убирать не стала, демонстративно подчеркивая свой статус. – Разве утренний смотр четвертого сектора не назначен на одиннадцать?
– Планы изменились, Элизабет, – мягко произнесла Шифон, останавливаясь у границы матов. Ее взгляд скользнул по рунической сетке, медленно тающей в воздухе за спиной Гарри, и в глазах президента мелькнуло искреннее уважение. – Только что штаб береговой обороны зафиксировал несанкционированное нарушение внешнего периметра безопасности.
Гарри мгновенно подобрался, его пальцы привычно легли на обод браслета:
– Нова?
– В том-то и дело, что нет, – покачала головой Шифон. – Радары раннего обнаружения молчат. Сейсмических разломов нет. Но система пространственного контроля зафиксировала три локальных энергетических всплеска в районе старого маяка, на северной границе закрытой зоны академии. Сигнатура... абсолютно аномальная. Она не совпадает ни с частотами Стигм, ни с биологической радиоактивностью пришельцев.
– Это волшебники, – тихо, с абсолютной уверенностью произнес Гарри.
В зале повисла тяжелая, гулкая тишина.
Сателайза нахмурилась, сделав шаг вперед:
– Те самые? Из твоей прошлой жизни?
– Больше некому, – Гарри посмотрел на свои руки, ощущая, как внутри просыпается старый, холодный пепел, дремавший полтора года. – Они использовали аппарацию или портшлюз высшего круга. Министерство магии Великобритании слишком трусливо, чтобы соваться на чужую территорию официально. Значит, это самодеятельность. Или личный приказ Дамблдора.
Элизабет медленно развернулась всем корпусом, и температура в тренировочном зале, казалось, упала на несколько градусов. Ее лазурные глаза налились опасным арктическим холодом.
– Они посмели явиться сюда? – ее голос прозвучал тихо, но с такой убийственной силой, что Казуя невольно сглотнул. – На базу передового развертывания фонда «Шевалье»? В разгар военного положения?
– Сестра Маргарет уже подняла первый взвод службы безопасности, – добавила Шифон, слегка склонив голову набок. – Но я подумала, что мистеру Поттеру... и тебе, Элизабет, захочется лично встретить гостей из туманного Альбиона. В конце концов, закон о неприкосновенности суверенитета «Генетики» дает нам право уничтожать любых неопознанных лазутчиков на месте.
– Нет, – Гарри покачал головой, и в его зеленых глазах сверкнула острая, режущая сталь. – Убивать их сразу — слишком легкий выход. Они пришли за мной. Они до сих пор считают меня своей собственностью, сбежавшей пешкой, которую можно вернуть окриком хозяина.
Он поднял взгляд на Элизабет:
– Пойдем, моя королева. Пора показать слепцам разницу между их пыльным чуланом и настоящим миром.
***
Северный мыс академии представлял собой отвесную базальтовую скалу, в которую яростно бились волны Тихого океана. Здесь высился заброшенный маяк довоенной постройки, окруженный колючей проволокой с датчиками движения и автоматическими турелями дальнего радиуса действия.
На каменистой площадке у подножия башни из клубящегося сизого тумана с сухим хлопком соткались три фигуры.
Альбус Дамблдор оправил полы своей темно-фиолетовой мантии, расшитой серебряными полумесяцами. В правой руке старик сжимал Бузинную палочку, кончик которой едва заметно тлел тусклым люминесцентным светом. За его спиной стоял Джеймс Поттер — в плотном дуэльном камзоле из кожи василиска, с палочкой наготове и выражением брезгливой настороженности на породистом лице. Третьим был Сириус Блэк. Бывший мародер нервно оглядывался по сторонам, сжимая в левой руке древний родовой компас из потускневшего серебра.
– Мерлиновы кальсоны, ну и дыра... – сплюнул Джеймс на серые камни. – Воздух воняет гарью и магловской химией. Альбус, ты уверен, что этот чертов прибор не сломался? Мы же на самом краю Японии! Что здесь может делать щенок?
– Прибор Дома Блэк никогда не ошибается, Сохатый, – хмуро отозвался Сириус, постучав пальцем по стеклу артефакта, чья стрелка мертво указывала на цитадель академии в полумиле от них. – Кровь Дореи зовет кровь Гарри. Тот титанический всплеск, о котором говорил директор... он произошел прямо здесь. Будто кто-то вскрыл родовой склеп и выпустил силу предков на волю.
– Не оскверняй память матери, Сириус, – поморщился Джеймс. – Гарри — бездарь. Он даже простейшее щитовое заклинание без палочки удержать не мог, вечно витал в облаках со своими магловскими книжками. Скорее всего, здесь окопались последователи Волан-де-Морта, сбежавшие на восток, а мальчишку они приволокли с собой в качестве раба или жертвенного агнца.
– Не делай поспешных выводов, Джеймс, – мягко, но с нажимом произнес Дамблдор. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок внимательно сканировали огромные футуристические корпуса академии, ощетинившиеся орудийными башнями и силовыми генераторами. – Мир маглов изменился сильнее, чем нам хотелось бы признавать. И если юный Гарри действительно замешан в пробуждении древних защитных контуров... наш долг — спасти его. Спасти ради Высшего Блага. Годрик нуждается в старшем брате. Пророчество неумолимо: Темный Лорд набирает силу в Албании, и Годрику понадобятся все родовые ресурсы Поттеров, чтобы выстоять.
– Спасти? – оскалился Джеймс. – Я всыплю этому неблагодарному выскочке ремня так, что он неделю сидеть не сможет! Из-за его побега Лили выплакала все глаза, Совет Попечителей лишил меня половины субсидий, а Снейп до сих пор не может нормально держать тигель! Мы заберем его, заставим принести непреложный обет верности роду и посадим в подвалы мэнора учить защитные заклинания для Годрика.
– Прекрасный план, Джеймс, – раздался холодный, кристально чистый голос откуда-то сверху. – Жаль только, абсолютно невыполнимый.
Волшебники мгновенно вскинули палочки, разворачиваясь на звук.
– Кто здесь?! Выходи! *Люмос Солем!* – рявкнул Джеймс, направляя палочку к вершине базальтового уступа.
Ослепительный луч магического света ударил в воздух, но, не долетев до цели пяти метров, с глухим треском расплескался о невидимую преграду, осыпавшись безвредными искрами.
На краю скалы стояли четверо.
Впереди, на шаг опережая остальных, высилась Элизабет Мейбли. Ветер трепал полы ее белоснежного мундира с золотыми эполетами, платиновые волосы сияли на солнце, а в лазурных глазах читалось такое ледяное, безграничное презрение, словно она смотрела не на могущественных волшебников, а на кучку ядовитых слизней.
Справа от нее стоял Гарри.
Джеймс Поттер на мгновение онемел, его палочка дрогнула.
Перед ним был не тот худой, сутулый подросток в обносках, которого он полтора года назад вышвырнул из кабинета директора. Юноша вырос почти на голову, раздался в плечах, двигался с пугающей грацией тренированного бойца. Черная униформа Ограничителя сидела на нем безупречно, на поясе поблескивали тактические подсумки, а на запястье мерно переливался серебряный браслет. Но страшнее всего было его лицо: резкое, чеканное, с побледневшим шрамом-молнией и глазами цвета смертоносного проклятия, в которых не осталось ни капли сыновнего тепла. Только абсолютная пустота.
Позади них замерли Сателайза с тяжелой вольт-косой на плече и Казуя, держащий руку на консоли браслета.
– Гарри?.. – хрипло выдохнул Сириус, опуская компас. – Мерлин правый... щенок, это действительно ты?
– Для тебя — мистер Поттер, Блэк, – ровным тоном отозвался юноша, даже не шелохнувшись. – Хотя предпочтительнее — Мастер-Ограничитель особого ранга. Вы вторглись на территорию суверенного военного объекта фонда «Шевалье». По законам военного времени я имею полное право приказать автоматическим турелям распылить вас на атомы прямо на этих камнях.
– Как ты смеешь так разговаривать со своим крестным?! – взорвался Джеймс, делая шаг вперед и багровея от ярости. – Ты, неблагодарное отродье! Мы пересекли полмира, чтобы вытащить тебя из этой магловской помойки, а ты смеешь угрожать собственному отцу?!
Гарри медленно перевел взгляд на Джеймса. В изумрудных глазах не промелькнуло даже тени гнева — лишь бесконечная, утомленная брезгливость.
– У меня нет отца, мистер Поттер. Мой отец остался в Годриковой Лощине тринадцать лет назад, когда отказался от собственного первенца ради газетных заголовков. А передо мной стоит всего лишь нарушитель государственной границы.
– Гарри, мальчик мой... – вперед плавно шагнул Дамблдор, вскинув ладонь в примирительном жесте. Его старческий голос сочился патокой и отеческой заботой, в глазах замерцали лукавые искры, а тончайшие щупальца ментальной магии бесшумно скользнули в сторону разума юноши. – Мы понимаем твою обиду. Твои родители совершили ошибку под гнетом страшной войны. Но семья — это высшая ценность. Твой брат Годрик ждет тебя. Тьма сгущается над Британией, и мы пришли, чтобы простить тебя и вернуть домой. Сложи это магловское оружие, возьми меня за руку, и мы забудем прошлое...
Щупальце легилименции Дамблдора коснулось разума Гарри.
И в ту же секунду старый волшебник издал сдавленный стон, отшатнувшись назад на два шага. Из его носа брызнула кровь, а очки-половинки покрылись паутиной трещин.
Вместо податливого детского сознания Дамблдор наткнулся на бушующий титанический океан абсолютного нуля. Разум Гарри был не просто защищен окклюменцией — он представлял собой пространственный вакуум, в котором любая посторонняя мысль мгновенно замерзала и аннигилировала.
– Не смей соваться в мою голову, старик, – прошептал Гарри, и в его голосе прорезался металлический скрежет Замораживания. – Твои дешевые фокусы больше не работают.
– Ах ты щенок! На директора напасть вздумал?! – взревел Джеймс, окончательно потеряв самообладание. Его палочка описала короткую дугу: – *Инкарцеро! Ступефай!*
Толстые веревки и алый сноп оглушающего луча сорвались с кончика палочки, устремляясь к груди Гарри.
Юноша даже не поднял руки.
– **Materialize Volt Weapon!** – раздался ледяной приказ Элизабет.
В ее ладони вспыхнула трехметровая плазменная рапира. Девушка не стала отбивать заклинания — она просто сделала едва заметный взмах снизу вверх.
*Вжих!*
Световое лезвие рапиры рассекло магические плетения прямо в воздухе. Веревки и красный луч распались на снопы бессмысленных искр, словно мыльные пузыри, наткнувшиеся на раскаленную сталь.
Элизабет сделала один шаг вперед, загораживая Гарри своим плечом. Шесть Стигм на ее спине запылали яростным лазурным огнем, вокруг ее фигуры закружились четыре клинка-спутника, а гравитация вокруг скалы начала стремительно уплотняться.
– Кто дал право этой грязи обнажать оружие в присутствии моего Ограничителя? – ее голос звенел, словно натянутая струна перед выстрелом баллисты. Лазурные глаза впились в Джеймса с такой мощью, что тот невольно попятился. – Ты назвал его своим сыном, ничтожество? Ты смеешь называть его отродьем?
– Леди, мы не желаем вам зла! – поспешно выкрикнул Сириус, вставая между Джеймсом и сияющей воительницей. – Это семейное дело Дома Поттер! Этот мальчик — волшебник, подданный магической Британии!
– Дом Поттер? – Элизабет искривила губы в уничтожающей усмешке. – Жалкие варвары, прячущиеся за иллюзиями в своих средневековых норах, пока человечество истекает кровью на передовой. Вы бросили его. Вы избивали его. Вы сломали его оружие и вышвырнули на улицу, как бродячую собаку! А теперь, когда до ваших крошечных мозгов дошло, какую силу вы потеряли, вы приползли сюда с требованием повиновения?!
– Он наш по праву крови! – выкрикнул Джеймс, тряся палочкой. – Альбус, свяжи эту магловскую девку! Она околдовала его!
Дамблдор, вытирая рукавом кровь с лица, поднял Бузинную палочку. В его взгляде больше не было добродушия — только холодная, безжалостная решимость шахматиста, теряющего контроль над доской.
– Боюсь, мисс, вы не понимаете всей серьезности ситуации, – жестко произнес директор. – Магия Гарри принадлежит волшебному миру. Если потребуется применить силу ради Высшего Блага... да будет так. *Аресто Моментум!*
Колоссальная волна замедляющих чар, усиленная мощью древнейшего артефакта Смерти, хлынула на уступ скалы, стремясь парализовать всех четверых.
Гарри шагнул вперед, становясь плечом к плечу с Элизабет.
– Твое Высшее Благо — это яма со свиньями, Дамблдор, – тихо произнес он.
Его рука метнулась вперед, пальцы раскрылись:
– **FREEZING: ABSOLUTE ZERO!**
Изумрудная ударная волна вырвалась из ладони юноши. Это не было обычным противодействием. Гарри выпустил силу, спаянную из крови Дореи Блэк и высших пространственных формул «Шевалье».
Древняя магия Бузинной палочки наткнулась на барьер Гарри... и захлебнулась.
Пространство перед тремя волшебниками буквально окристаллизовалось. Морские брызги застыли сверкающими бриллиантами в воздухе. Ветер смолк. Заклинание Дамблдора втянуло обратно в палочку с такой чудовищной отдачей, что старик закричал от боли — по его пальцам пробежали электрические разряды, а дерево Бузинной палочки жалобно затрещало.
Джеймс и Сириус попытались сдвинуться с места, но не смогли пошевелить даже пальцем ноги. Их тела оказались замурованы в невидимом монолите абсолютного покоя. Единственное, что они могли — это дышать и в ужасе вращать глазами.
Гарри неторопливо спустился по каменным ступеням уступа, остановившись в трех шагах от парализованного отца.
– Посмотри на меня, Джеймс, – негромко произнес он, глядя прямо в расширенные от паники зрачки мужчины. – Ты видишь здесь слабость? Ты видишь бездаря?
Он медленно поднял правую руку. На его ладони, повинуясь одной лишь мысли, без всяких палочек и латинских формул, закружилась ослепительная спираль из изумрудного огня и серебряных рун.
– Вы держались за свои палочки, как калеки за костыли, – продолжал Гарри, и каждое его слово падало на сознание Джеймса тяжелым могильным камнем. – Вы считали, что магия — это привилегия избранных чистокровных снобов. Но истинная сила — это готовность встать перед лицом чудовищ, пожирающих целые континенты, и сказать: «Дальше вы не пройдете». Вы воюете с одним трусливым недобитком полтора десятилетия, дрожа от каждого шороха. А мы уничтожаем богов пустоты каждую неделю.
Гарри перевел взгляд на компас в застывшей руке Сириуса. Серебряная стрелка бешено вращалась, вибрируя от перегрузки.
– Ты сказал, кровь зовет кровь? – Гарри горько усмехнулся. – Что ж. Пора оборвать последний поводок.
Юноша сжал пальцы в кулак.
Шрам на его лбу вспыхнул ослепительно-белым светом. В глубине его естества что-то натянулось, зазвенело... и с оглушительным внутренним грохотом лопнуло. Это была родовая связь. Тонкая алая нить, связывавшая его с генеалогическим древом Поттеров, была безжалостно выжжена его собственной волей.
Серебряный компас в руке Сириуса раскалился докрасна, задымился и с громким хлопком взорвался, осыпав песок оплавленными осколками металла.
Джеймс Поттер издал утробный, хриплый стон. Он физически ощутил, как часть родовой мантии Поттеров оторвалась от него с мясом, навсегда растворившись в этом черноволосом юноше.
– Отныне и вовек, – отчеканил Гарри, – я не признаю над собой власти Дома Поттер. Мой род начинается здесь. Мой дом — этот рубеж. А моя семья...
Он обернулся и посмотрел на Элизабет, стоявшую на вершине скалы с обнаженной рапирой. Их взгляды встретились, и в воздухе вновь запела невидимая, несокрушимая струна их общего Таинства.
– ...моя семья стоит за моей спиной.
Гарри щелкнул пальцами.
– **Release.**
Поле Замораживания мгновенно опало.
Джеймс и Сириус рухнули на колени, судорожно хватая ртом воздух, их мышцы сводило судорогой от ледяного шока. Дамблдор с трудом удержался на ногах, опираясь на поврежденную палочку, его лицо было землисто-серым, а в глазах плескался немой, старческий ужас. Великий светлый маг впервые в жизни осознал: перед ним стоит сила, которую он не может ни подчинить, ни понять, ни уничтожить.
Элизабет грациозно спрыгнула со скалы, приземлившись рядом с Гарри. Ее рапира не исчезла — ее пылающее острие опустилось, застыв в сантиметре от горла Джеймса Поттера.
– Слушайте меня внимательно, посланцы прошлого, – ее голос был подобен звону ледяного клинка на плахе. – Я — Элизабет Мейбли. Наследница великого дома Мейбли, Пандора особого ранга и командир этого сектора. Вы находитесь на земле, политой кровью защитников Земли. Если хоть один из вас... если хоть одна птица из вашего проклятого замка посмеет пересечь границу территории «Шевалье»...
Она слегка надавила острием, оставив на коже Джеймса тонкую полоску ожога:
– Я подниму в воздух стратегические бомбардировщики европейского флота. Мы сотрем ваш Хогвартс в радиоактивную пыль вместе со всеми вашими барьерами, призраками и дурацкими шляпами. А теперь — забирайте свой мусор и убирайтесь вон.
Сателайза за ее спиной с глухим стуком опустила лезвие своей гигантской косы на базальтовую плиту, расколов ее пополам, а Казуя активировал тревожный маяк — на вершинах утесов с мерным гулом начали разворачиваться автоматические крупнокалиберные турели, беря троих магов на прицел.
Дамблдор тяжело сглотнул. Вся его вековая мудрость и авторитет разбились о безжалостную реальность новой эпохи.
– Уходим, – хрипло выдавил старик, хватая за плечо оцепеневшего, раздавленного Джеймса. – Сириус, хватай его. Сейчас же!
Сириус, глядя на крестника полными слез и раскаяния глазами, судорожно сжал локоть друга.
– Гарри... прости нас... – прошептал Блэк.
– Слишком поздно для прощения, Блэк, – отрезал Гарри, отворачиваясь. – Вас здесь никогда не было.
Хлопок аппарации разорвал воздух, оставив после себя лишь слабый запах жженой серы, который мгновенно унес свежий океанский бриз.
На мысе вновь воцарилась тишина.
Турели плавно вернулись в дежурный режим, убирая стволы в подземные шахты. Сателайза шумно выдохнула, развеивая косу:
– И эти жалкие трусы считали себя великими магами? Да они бы не продержались против низшего Нова и десяти секунд.
– Они привыкли воевать словами и интригами, – заметил Казуя, вытирая пот со лба. – В настоящем бою они беспомощны.
Элизабет развеяла свою рапиру и спутники. Напряжение, державшее ее тело в стальной струне, наконец спало. Она повернулась к Гарри и внимательно вгляделась в его лицо, выискивая малейшие признаки боли или сомнения.
– Ты в порядке? – тихо спросила она, не обращая внимания на присутствие товарищей.
Гарри глубоко вдохнул соленый утренний воздух. Внутри него больше не было пустоты. Тяжелая, ядовитая цепь, тянувшаяся за ним из Годриковой Лощины через Большой зал Хогвартса, окончательно рассыпалась в прах.
Он посмотрел на Элизабет, и его лицо озарила редкая, открытая и абсолютно счастливая улыбка:
– Никогда не чувствовал себя лучше, Моя Королева. Теперь я свободен. Окончательно.
Элизабет улыбнулась в ответ — той самой улыбкой, от которой у курсантов академии перехватывало дыхание, — и, наплевав на воинский устав, обвила руками его шею, уткнувшись лицом в его плечо.
– Тогда пойдем домой, Гарри. У нас впереди еще много работы.
***
Поздней ночью того же дня в башне директора Хогвартса царил погребальный мрак.
Джеймс Поттер сидел в глубоком кресле у погасшего камина, невидящим взглядом уставившись на свои дрожащие руки. На его шее белела полоса ожога от плазменного клинка Мейбли. Рядом на ковре тихо плакала Лили, уткнувшись лицом в ладони. Сириус стоял у окна, глуша огневиски прямо из горла бутылки, а Северус Снейп застыл в тени книжных шкафов, баюкая покалеченную руку и с ужасом прислушиваясь к тихому рассказу Дамблдора.
– Он... он больше не Поттер, – сломленным, старческим голосом повторял Джеймс, и по его щекам текли злые, бессильные слезы. – Он выжег кровь. Он сломал компас предков голыми руками. Он стоял там... словно чудовище. Словно сам владыка тьмы...
– Нет, Джеймс, – тихо, безжизненно отозвался Дамблдор, разглядывая расколотую Бузинную палочку, ч