Поттер Ограничитель Элизабет Мэйбли
Корона из холодного пламени
Серебряный рассвет медленно омывал стеклянный купол флагманского пентхауса Мейбли, превращая капли ночного дождя на панорамных окнах в россыпь сверкающих сапфиров. Залитая мягким полусветом комната дышала покоем, столь редким для военной крепости, какой по сути являлась Западная «Генетика».
Гарри сидел на краю широкой постели, опустив босые ноги на прохладный паркет из полированного венге. Его обнаженная спина — сплошное переплетение рельефных мышц, тонких белых шрамов и древних магических узлов — больше не несла в себе тяжести родового проклятия. Вчерашний окончательный разрыв кровных уз с Поттер-мэнором не просто сжег фамильный компас в руке Сириуса; он высвободил то, что английские волшебники поколениями глушили тупыми догмами.
Без паразитической связи, высасывавшей часть его сил на подпитку «символической защиты» избалованного Годрика, магическое ядро Гарри стабилизировалось. Оно больше не пульсировало лихорадочным зеленым пламенем, а вращалось плавно, тяжело и бесшумно, подобно миниатюрной черной дыре, идеально согласованной с нанотехнологическими имплантами Ограничителя.
Шорох шелковых простыней нарушил тишину.
Теплые, гибкие руки скользнули со спины, обвивая его плечи. Элизабет прижалась щекой к его шее, вдыхая знакомый запах мыла, озона и сухого морозного ветра. Ее распущенные платиновые волосы рассыпались по его груди тяжелой сияющей волной.
– Ты рано встал, – прошептала она, и в ее голосе еще теплилась сонная хрипота. – После того, как ты вчера переписал законы материи и выставил за дверь величайшего мага Европы, я надеялась, что ты позволишь себе поспать хотя бы до восьми.
Гарри накрыл ее ладони своими широкими ладонями, чуть сжав тонкие пальцы.
– Сон — привилегия мирного времени, Элизабет, – тихо ответил он, повернув голову и коснувшись губами ее виска. – Когда обрываешь родовую нить, пустота не остается пустой. Она требует нового фундамента.
Элизабет приподнялась, оперевшись подбородком на его плечо, и заглянула ему в лицо. В утреннем свете ее лазурные глаза казались бесконечно глубокими.
– И этот фундамент — здесь?
– Этот фундамент — ты, – без колебаний произнес юноша. – Вчера, когда Дамблдор пытался залезть мне под веки своими старческими чарами, я понял одну простую вещь. Я ненавидел их не за то, что они забыли обо мне в чулане. Я ненавидел их за их слабость. Они прячутся в норах, называют трусость «Высшим Благом» и ждут, пока ребенок спасет их от чудовища, которое они сами же и вырастили. Здесь... на этой стене... мы не прячемся. Мы смотрим бездне в глаза.
– И бездна начинает пятиться, когда видит тебя, – усмехнулась Элизабет, но в ее глазах вспыхнула гордость истинной правительницы. Она медленно поднялась с постели, не смущаясь своей наготы, и накинула на плечи тонкий шелковый халат с вышитым на спине серебряным щитом Мейбли. – Совет трибунала закончил предварительное следствие по Спенсеру. Мой дед выходит на связь через двадцать минут по закрытому каналу связи «Шевалье». И я хочу, чтобы ты был рядом. Не за моей спиной, Гарри. На моем уровне.
Гарри поднялся, потянулся всем телом, чувствуя, как вдоль позвоночника перекатывается тугая, послушная мощь.
– Как прикажет Моя Королева.
***
Защищенный голографический терминал вспыхнул ровным кобальтовым светом, проецируя посреди рабочего кабинета монументальную фигуру.
Герцог Говард Мейбли, верховный маршал европейского сектора фонда «Шевалье» и патриарх одного из древнейших военных родов континента, сидел в массивном кожаном кресле на фоне панорамного вида Брюсселя. Годы, проведенные в сражениях с Нова, оставили глубокие борозды на его суровом аристократическом лице, короткая борода была белой как лунь, но взгляд холодных серых глаз оставался острым, словно лезвие гильотины.
– Здравствуй, Лилибет, – его бас звучал глухо, преодолевая тысячи километров защищенных оптоволоконных кабелей. – Доклады из Западной «Генетики» подняли на уши весь генеральный штаб. Спенсер уже в карцере в Гааге. Его сторонники в научном совете лихорадочно жгут архивы, но поздно. Мы изъяли абсолютно все данные по Проекту «E». Девочки переведены под патронаж нашего швейцарского фонда. Ты поступила правильно. Как подобает Мейбли.
– Спасибо, дедушка, – сдержанно кивнула Элизабет, стоявшая у консоли плечом к плечу с Гарри. Оба были в полной парадной форме. – Но настоящая заслуга принадлежит не мне одной.
Взгляд старого маршала переместился на юношу. На мгновение брови Говарда Мейбли сошлись на переносице, оценивая стойку, холодное спокойствие и тяжелую энергетическую ауру, исходящую от черноволосого Ограничителя.
– Гарри Поттер, – медленно произнес старик. – Когда два года назад моя внучка позвонила мне и потребовала оформить статус кандидата для неизвестного беглеца из британской резервации, я счел это юношеской блажью. Когда Чарлус Поттер сорок лет назад вытащил меня из горящего командного бункера в Шотландии, он сказал мне: «Наш род слишком увяз в магии иллюзий, Говард, но настанет день, когда моим потомкам придется взяться за настоящее железо». Я думал, он говорил о своем старшем сыне Джеймсе. Но Джеймс оказался напыщенным индюком, пляшущим под дудку того бородатого шарлатана Дамблдора.
– Чарлус был великим воином, сэр, – ровно ответил Гарри. – Но его сын предал всё, за что дед проливал кровь.
– Я знаю, парень, – маршал жестко усмехнулся в усы. – Моя разведка перехватила сообщение о вчерашнем инциденте на северном мысе. Дамблдор уже отправил слезливую ноту в Международный конфедеративный совет магов, заявляя о «похищении несовершеннолетнего наследника чистокровного рода военными наемниками».
Элизабет издала короткий, презрительный смешок:
– Пусть только сунутся в Международный суд. Мы выкатим им иск за нарушение суверенного воздушного пространства военной базы во время отражения атаки стратегического класса.
– Никто никуда не сунется, – отрезал Говард Мейбли. – Английские маги заперлись на своем острове и дрожат перед горсткой ренегатов в масках. Но мир за пределами их песочницы принадлежит нам. Гарри.
– Слушаю, маршал.
– Твое Замораживание... этот феномен «Эгиды Феникса», который зафиксировали спутники слежения. Это не просто техника Ограничителя шестого поколения. Это качественный скачок в фундаментальной физике барьеров. Центральный комитет «Шевалье» единогласно утвердил твое назначение на должность Верховного инспектора полевых систем. Но меня, как главу рода Мейбли, волнует другое.
Старик подался вперед, его взгляд буравил юношу насквозь:
– Моя внучка отказала десяткам наследников высшей аристократии Европы. Она презирала саму идею зависимости от мужчины на поле боя, пока не встретила тебя. Вы прошли полное Таинство. Вы делите одну постель и одну линию фронта. Ты готов поклясться честью и кровью, что ее спина всегда будет прикрыта?
Гарри даже не моргнул. Он шагнул вперед, встав точно в фокус голографического излучателя, и опустил руку на эфес короткого кортика Ограничителя:
– Я выжег родовую кровь Поттеров, сэр. Во мне больше нет долгов перед прошлым. Мой клинок, мой щит и моя жизнь принадлежат Элизабет. Не ради фонда «Шевалье». Ради нее самой. Пока я дышу, ни один Нова и ни один политикан не коснется ее и пальцем.
Старый маршал долго молчал, вглядываясь в непоколебимый изумрудный взор юноши. Затем суровые черты его лица дрогнули, сменившись скупой, но искренней улыбкой старого солдата:
– Достойный ответ. Чарлус гордился бы тобой, мальчик. Элизабет, через три дня в порт Йокосука прибывает ударный авианосец «Архангел». На его борту — делегация штаб-квартиры и представители тринадцатого взвода Пандор специального назначения. Вы возглавите группу сопровождения. Надвигается Одиннадцатое столкновение, дети мои. И на этот раз поле битвы выберем мы. Связь окончена.
Голограмма погасла, оставив комнату в тишине.
Элизабет медленно подошла к Гарри сзади, положила подбородок ему на плечо и тихо рассмеялась:
– «Мой щит и моя жизнь принадлежат Элизабет»... Ты становишься пугающе красноречивым, когда дело касается политики, Гарри.
– Это была не политика, – он развернулся в кольце ее рук, прижав девушку к себе за талию. – Это была констатация факта.
Она взглянула на него снизу вверх, и в ее глазах больше не было льда:
– Тогда докажи это еще раз, мой Ограничитель. До общего построения у нас есть еще целый час.
***
Пока в Йокосуке готовили швартовку колоссального атомного судна «Архангел», в холодном тумане Шотландии царил хаос.
Большой зал Хогвартса тонул в тревожном гуле сотен испуганных голосов. Свечи под заколдованным потолком мерцали тускло, отражая тяжелые, свинцовые тучи, сквозь которые не пробивалось ни единого луча солнца.
За столом Гриффиндора, развалившись на скамье, сидел пятнадцатилетний Годрик Поттер. На нем была дорогая мантия из шелка акромантула, на пальце поблескивал массивный перстень наследника, а на лбу ярко алел шрам в виде латинской буквы «V». Рядом с ним Рон Уизли с набитым ртом яростно жестикулировал:
– Да я тебе говорю, Годрик! Твой папаша и директор просто проучат этого выскочку! Ну куда он денется без палочки? Приползет на коленях, будет ботинки тебе чистить!
– Разумеется, приползет, – самодовольно оскалился Годрик, лениво ковыряя вилкой жареную куропатку. – Кому он нужен в магловском мире? Жалкий сквиб. Мама говорила, что он всегда мне завидовал. У него даже метка темная не проявилась, когда Сам-Знаешь-Кто напал. Вся магия рода досталась мне. Вот вернется — я заставлю его писать за меня эссе по трансфигурации.
Двери Большого зала с оглушительным грохотом распахнулись.
Разговоры мгновенно смолкли. В зал вошли Альбус Дамблдор и Джеймс Поттер.
Вид директора поверг преподавателей в шок: мантия великого мага была изодрана и покрыта копотью, лицо осунулось, а левая рука безжизненно висела вдоль тела, завернутая в бинты, пропитанные зельем бадьяна. Но страшнее всего выглядел Джеймс. Всегда подтянутый, гордый глава Аврората шел сгорбившись, словно постарел на двадцать лет за одну ночь. Его взгляд был абсолютно пустым, остекленевшим, а на шее багровел незаживающий след страшного ожога.
– Папа! – Годрик вскочил со скамьи, сияя улыбкой. – Ну что, вы приволокли этого предателя? Где он? В подземельях?
Джеймс остановился. Он медленно повернул голову к своему младшему сыну — тому самому, ради которого одиннадцать лет назад вычеркнул из памяти первенца, тому, чьи капризы оплачивались слезами брошенного ребенка.
– Замолчи, – хрипло, едва слышно произнес Джеймс.
– Что?.. Пап, ты чего? Я же говорю...
– ЗАМОЛЧИ! – взревел Поттер-старший с такой яростью и отчаянием, что посуда на столах зазвенела, а первокурсники испуганно взвизгнули. – Никогда... слышишь меня?! Никогда больше не смей произносить его имя в этом доме!
– Джеймс, успокойся, – тихо, безжизненно произнес Дамблдор, поднимаясь к учительскому столу. Его Бузинная палочка, перемотанная серебряной проволокой в месте перелома, больше не сияла прежней мощью. – Пройдемте в мой кабинет. Все деканы. Немедленно.
Минерва Макгонагалл побледнела, переводя взгляд с раненого директора на застывшего в оцепенении Джеймса:
– Альбус... ради Мерлина, что произошло? Вы нашли Гарри?
Дамблдор остановился на ступенях помоста. Старик медленно оглядел притихший зал — сотни детей, которые верили в непобедимость светлой магии, профессоров, потративших жизни на изучение древних свитков. И впервые за сто лет великий манипулятор ощутил леденящий ужас полного, сокрушительного краха.
– Гарри Поттера больше нет, Минерва, – произнес Дамблдор, и его голос эхом прокатился под сводами замка. – Тот, кого мы изгнали... стал воином мира, о существовании которого мы боялись даже помыслить. Мы сломали деревянную ветку, думая, что лишаем его силы. Но мы лишь разбили скорлупу, скрывавшую клинок. И теперь... этот клинок обращен не против Тьмы. Он обращен против нас.
***
Йокосука встретила кортеж Западной «Генетики» ревом корабельных турбин и соленым ветром открытого океана.
Ударный авианосец «Архангел» класса «Супер-Титан» поражал воображение: исполинская плавучая крепость длиной более шестисот метров, закованная в трехслойную противонова-броню, вздымалась над причалом словно рукотворный стальной остров. На его палубе ровными рядами стояли тяжелые штурмовые конвертопланы и автоматические платформы пространственного подавления.
На главной взлетно-посадочной полосе выстроился почетный караул.
Гарри и Элизабет шли во главе группы представителей академии. За ними следовали Шифон Фэйрчайлд, Арнетт, Клео, а чуть поодаль — Сателайза и Казуя. На Сателайзе была новая форма передового штурмовика, подаренная исследовательским центром Мейбли; ее шаги были твердыми, а взгляд — прямым и открытым. Она больше не пряталась от чужих глаз.
По трапу флагмана спускалась делегация штаб-квартиры фонда «Шевалье».
Впереди шествовала женщина, чей вид заставил даже видавшую виды Арнетт невольно вытянуться в струнку. Высокая, статная дама с безупречно уложенными каштановыми волосами, затянутая в темно-синий адмиральский мундир европейского флота. На ее лацкане сверкал Большой крест за боевые заслуги, а на бедре висел наградной офицерский палаш.
– Мама... – едва слышно выдохнула Элизабет, и в ее глазах на миг промелькнуло редкое детское волнение.
Герцогиня Корнелия Мейбли, верховный инспектор объединенных сил обороны Европы, остановилась перед строем курсантов. Ее холодный, оценивающий взгляд опытного хищника скользнул по Шифон, задержался на Сателайзе и, наконец, впился в стоящих перед ней двоих.
– Докладывай, капитан Мейбли, – сухо, по-уставному произнесла герцогиня, глядя прямо в глаза собственной дочери.
Элизабет щелкнула каблуками, безупречно вскинув руку к виску:
– Третий ударный взвод Западной «Генетики» к несению службы готов, госпожа адмирал! Сектор Сагами зачищен от остаточных биомасс Нова. Уровень боеготовности личного состава — максимальный!
Корнелия Мейбли медленно опустила ладонь. Уголок ее идеальных губ дрогнул, смягчая гранитную маску высшего офицера:
– Вольно, Лилибет. Ты выросла. И стала еще более невыносимой, чем твой отец в твоем возрасте.
Затем адмирал сделала полшага вправо, оказавшись лицом к лицу с Гарри.
Юноша не дрогнул. Он встретил взгляд матери своей возлюбленной так же, как встречал багровый огонь внепространственных тварей: со спокойным, гранитным достоинством.
– Гарри Поттер, – Корнелия внимательно изучала его лицо, задержавшись взглядом на шраме-молнии. – Мой отец прислал мне терабайты данных о твоем боевом резонансе. Он утверждает, что ты уникум. Мои аналитики в Брюсселе кричат, что твои показатели — это статистическая погрешность и ошибка сканеров. Что скажешь в свое оправдание, Ограничитель?
– Пусть ваши аналитики приедут на береговую линию во время следующего прорыва, госпожа адмирал, – спокойно ответил Гарри. – Я лично выделю им места в первом ряду за моим барьером. Если их датчики не расплавятся, они смогут пересчитать погрешность вручную.
Секунду над палубой стояла мертвая тишина. Казуя за спиной Гарри побледнел, решив, что парень подписал себе смертный приговор за дерзость перед высшим командованием.
Но Корнелия Мейбли внезапно запрокинула голову и рассмеялась — глубоким, искренним аристократическим смехом.
– Наглец, – с явным одобрением произнесла она. – Наглый, уверенный в себе сукин сын. Именно такой Ограничитель и нужен моей дочери, чтобы эта гордячка не сломала себе шею в первой же серьезной мясорубке. Добро пожаловать на борт «Архангела», мистер Поттер. Нам предстоит долгий разговор о будущем оборонной доктрины.
Она развернулась, собираясь отдать команду на переход в штабной отсек, но в этот момент корабельная система оповещения захлебнулась диким, захлебывающимся ревом аварийной тревоги.
*ВУ-У-У-У-П! ВУ-У-У-У-П!*
– *Внимание всем боевым постам!* – раздался из сотен мегафонов искаженный крик старшего вахтенного офицера. – *Прямо под нами! Глубинный разлом нулевого горизонта! Пространственные координаты — квадрат 7-12! Это не атака с воздуха! Они идут со дна!*
Палуба шестисотметрового бронированного левиафана содрогнулась от чудовищного удара снизу.
Многотонные плиты причала Йокосуки лопнули, вздымаясь вверх словно карточные домики. Вода в гавани мгновенно закипела, превращаясь в густой, удушливый пар.
Из морской пучины, разрывая базальтовое дно залива, поднимался колосс.
Это был Нова глубинного типа — создание размером с подводную лодку, покрытое панцирем из черного стекловидного сплава, ощетинившееся сотнями вращающихся серповидных жвал. Но самое страшное было не в его размерах.
Вокруг чудовища пульсировало поле Замораживания совершенно иной, неизвестной ранее природы. Это не был статичный барьер — это был вихрь. Пространственный водоворот, затягивающий в себя материю и свет.
– **High-Density Freezing Vortex!** – закричала Шифон, мгновенно формируя вокруг себя тройное кольцо защиты.
Гравитация вокруг авианосца взбесилась. Тяжелые штурмовые конвертопланы начали сминаться под собственным весом, металл обшивки «Архангела» застонал, лопаясь по швам. Десятки матросов и кадетов попадали на палубу, прижатые к стальным плитам силой в двадцать гравитационных единиц. Даже Корнелия Мейбли пошатнулась, с трудом удерживая равновесие, ее рука инстинктивно легла на эфес палаша, но выхватить оружие под таким давлением было физически невозможно.
– Это... гравитационный коллапс! – сквозь зубы выдавила Арнетт, опустившись на оба колена. – Мои Стигмы... они не могут синхронизироваться! Частота подавлена!
Глубинный Нова раскрыл исполинскую кольцевую пасть, в недрах которой закручивалась воронка из черного пламени. Он собирался поглотить флагман целиком, разорвав его пополам на глазах у всего гарнизона.
– Гарри! – крикнула Элизабет, ее пальцы судорожно сжались, пытаясь материализовать рапиру сквозь бушующий вихрь чужеродного поля.
– Держись за меня, – его голос прозвучал прямо в ее сознании — тихий, нерушимый, подобный гранитному монолиту посреди бушующего океана.
Гарри шагнул вперед.
Один шаг. Тяжелый армейский ботинок опустился на вибрирующую палубу авианосца.
В этот миг в нем проснулась вся ярость древней магии, очищенной от предрассудков и помноженной на абсолютный математический расчет. Он больше не сдерживал резерв. Его магическое ядро, соединенное с нейроцепями высшего Ограничителя, распахнулось настежь.
Шрам на его лбу вспыхнул ослепительным серебряным пламенем, разгоняя предрассветный сумрак. Вокруг его тела закружились не просто световые линии — в воздухе материализовались полупрозрачные рунические письмена древних кельтов и норманнов, переплетенные с сияющими геометрическими формулами пространства.
Гарри вскинул обе руки к небесам, его пальцы хищно изогнулись:
– **Вы пришли из бездны?** – его голос, усиленный резонансом сотен Стигм на борту корабля, загремел подобно гласу древнего божества, раскалывающему небесный свод. – **Тогда вернитесь во тьму!**
Он скрестил руки на груди и с чудовищной силой ударил раскрытыми ладонями вниз, в бронированную палубу:
– **SOVEREIGN DOMAIN: CROWN OF COLD FLAME!**
Изумрудно-серебряный купол радиусом в полтора километра взорвался из его ладоней.
Это не было Замораживанием, призванным остановить движение. Это было установление абсолютного суверенитета. Внутри созданной Гарри зоны перестали действовать любые законы чужеродного пространства Нова.
Гравитационный вихрь чудовища наткнулся на барьер Поттера... и с визгом разлетелся на куски.
Давление мгновенно нормализовалось. Металл обшивки перестал стонать. Десятки прижатых к палубе людей облегченно вздохнули, ощутив, как смертоносная хватка разжалась. А сам глубинный Нова застыл посреди вздыбленных волн гавани, словно муха, попавшая в каплю застывающего янтаря. Изумрудные рунические цепи обвили его сегментированное тело, сковывая каждую клетку внепространственной плоти.
– Элизабет! – скомандовал Гарри, и его зеленые глаза полыхнули безжалостным торжеством. – Твой выход!
Элизабет не нуждалась в повторении.
Освобожденная от гравитационного гнета, наполненная титанической энергией, хлынувшей через канал Таинства от ее партнера, девушка взмыла в воздух. Ее скорость превзошла все мыслимые пределы.
– **Stigma Awakening: Absolute Resonance!**
За ее спиной распахнулись уже не шесть, а восемь сияющих лазурных крыльев. Ее вольт-рапира преобразилась в исполинский клинок из чистого белого света, окруженный хороводом из двенадцати световых спутников.
– Сателайза! Арнетт! За мной! – разнесся хрустальный приказ императрицы.
«Неприкасаемая Королева» и огненно-рыжая третьекурсница среагировали мгновенно. Получив свободу маневра благодаря нерушимому куполу Гарри, они взмыли следом за лидером.
Три сильнейшие Пандоры Западной «Генетики» обрушились на парализованного монстра единым, смертоносным созвездием.
Коса Сателайзы рассекла бронированные жвалы твари, расчищая путь. Парные клинки Арнетт вспороли боковые двигательные сочленения. А в самый центр застывшей черной пасти, прямо в пульсирующее ядро антиматерии, вонзился клинок Элизабет.
– **STIGMA NOVA BREAKER!**
Белая вспышка поглотила гавань Йокосуки.
Никакого взрыва не последовало — поле Гарри удержало всю кинетическую и термическую энергию распада внутри изолированного вакуумного кармана. Чудовище размером с субмарину просто распалось на сверкающую пыль, которая бесследно растворилась в соленой морской воде, не причинив стоящему в десяти метрах авианосцу ни единой царапины.
Изумрудный купол плавно осел, растворившись в воздухе легким запахом весенней грозы.
На палубе «Архангела» воцарилась абсолютная, благоговейная тишина.
Матросы, офицеры штаба, элитные гвардейцы «Шевалье» — все смотрели на юношу, стоявшего посреди взлетной полосы. Гарри медленно опустил руки, спокойно поправил манжет черной формы Ограничителя и повернулся к адмиралу Мейбли.
Корнелия Мейбли медленно убрала руку с эфеса палаша. Ее идеальная аристократическая выдержка впервые дала трещину: женщина смотрела на Гарри расширенными глазами, в которых читалось не просто уважение — благоговейный трепет перед силой, превосходящей понимание современных ученых.
Элизабет грациозно опустилась на палубу рядом с Гарри, развеяв свое оружие. Ее дыхание было ровным, щеки горели легким румянцем триумфа, а золотые волосы развевались на океанском ветру.
Она подошла к нему вплотную и на глазах у собственной матери, на глазах у сотен солдат и командиров взяла Гарри за руку, переплетая свои пальцы с его пальцами.
– Доклад окончен, госпожа адмирал, – с легкой, непобедимой усмешкой произнесла Элизабет. – Заливы Восточной Азии находятся под нашей абсолютной защитой.
Корнелия перевела взгляд с соединенных рук дочери и ее Ограничителя на чистое, безоблачное небо над гаванью. Затем женщина выпрямилась во весь рост и четко, по-военному приложила руку к козырьку фуражки, отдавая воинское приветствие:
– От имени высшего военного совета фонда «Шевалье»... благодарю за службу, капитан Мейбли. Мастер Поттер.
Строй позади нее взорвался оглушительным, ликующим ревом сотен глоток. Офицеры салютовали им, матросы бросали бескозырки в воздух, а Шифон Фэйрчайлд, стоявшая неподалеку, тихо посмеивалась, довольно щуря лисьи глаза.
***
Поздним вечером того же дня флагманский салон «Архангела» купался в мягком свете настенных бра.
Тяжелый крейсер мерно покачивался на волнах, держа курс на открытый океан, навстречу новым рубежам обороны. На низком столике из красного дерева стояли хрустальные бокалы и бутылка выдержанного шампанского из личных погребов дома Мейбли.
Гарри стоял у бронированного иллюминатора, вглядываясь в темную морскую гладь, над которой сияли бесчисленные холодные звезды.
Шаги за спиной были мягкими, неслышными для обычного человека.
Элизабет подошла сзади, обняла его за пояс и прижалась лбом к его лопаткам. Ее шелковое вечернее платье приятно холодило его кожу сквозь тонкую ткань рубашки.
– Знаешь, о чем я сейчас подумала? – тихо спросила она.
– О чем?
– О том, что где-то там, за океаном, в сырой шотландской глуши... сидит старик с поломанной палочкой и пытается склеить осколки своего рухнувшего мирка. А рядом с ним сидят люди, которые добровольно отдали тебя мне.
Гарри тихо усмехнулся, накрыв ее ладони своими:
– Они никогда не владели мной, Элизабет. Они просто были временными попутчиками на дороге, которая вела меня сюда.
Элизабет обошла его, встала лицом к лицу, глядя в его зеленые глаза снизу вверх. Ее лазурные омуты мерцали теплом и нежностью, предназначавшимися лишь одному воину во всей вселенной. Она подняла руку и нежно провела кончиками пальцев по его губам.
– Мой отец подписал указ о передаче тебе статуса соправителя земель Мейбли в Нормандии, – прошептала она, и в ее голосе звенела пьянящая, властная страсть. – Для высшего света Европы ты больше не изгнанник. Ты — принц-консорт величайшего рода «Шевалье». Но для меня... ты просто мой Гарри. Тот мальчик, который не побоялся сломать нос хулиганам в школьном парке и который вчера закрыл собой целый мир.
– Я защищаю не мир, Элизабет, – Гарри привлек ее к себе за талию, прижимая хрупкое, но полное невероятной силы тело к своей груди. – Я защищаю тебя. А если вместе с тобой выживет весь остальной мир — пусть считают это приятным бонусом.
Элизабет тихо, счастливо выдохнула, обвивая его шею руками:
– Тогда поцелуй меня, мой Ограничитель. И пусть весь мир подождет до утра.
Их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, в котором больше не было горечи прошлого. Было только настоящее: соленый ветер океана, ровный гул атомных турбин корабля, несущего их навстречу грядущим битвам, и абсолютная, нерушимая связь двух душ, скованных сталью и пламенем.
А далеко на западе, за тысячами лиг тумана и соленой воды, старый замок Хогвартс погружался во тьму своего последнего, забытого всеми увядания. Их спаситель ушел, чтобы стать богом на чужой войне.
И возвращаться он не собирался.