Поттер сопротивления
Осколки мёртвого величия
В палате высшего надзора больницы Святого Мунго стояла духота, густо сдобренная запахом лавандовых успокоительных настоек и приторным духом дорогих оранжерейных лилий.
Годрик Поттер полулежал на приподнятых пуховых подушках. Цвет лица Победителя Тёмного Лорда уже не был мертвенно-бледным — благодаря ударным дозам кроветворного зелья щёки налились румянцем. Рядом с кроватью, на резном дубовом стуле, сидела Джинни Уизли, бережно сжимая его пальцы в своих ладонях. Её глаза сияли преданным, фанатичным обожанием.
Чуть поодаль у окна нетерпеливо расхаживал Рон, то и дело хрустя костяшками пальцев, а Гермиона Грейнджер с умным видом перелистывала толстый трактат по древним ритуалам родового наследования.
– Вот увидишь, Годрик, всё устроится, – щебетала Джинни, заглядывая в карие глаза жениха. – Директор Дамблдор никогда не ошибается. Он поговорит с этим… твоим братом. Объяснит ему высшую цель. В конце концов, для обычного сквиба это величайшая честь — отдать ребёнка в семью национального героя! Мы назовём мальчика в честь тебя и Альбуса. Я выращу его как собственного. Он пойдёт на Гриффиндор, станет ловцом…
– Да уж, – самодовольно хмыкнул Годрик, скривив губы в привычной надменной усмешке. – Братец должен на коленях ползти от благодарности. Прозябает небось в какой-нибудь магловской конуре, жрёт консервы и чистит чужие ботинки. Отец отвалит ему мешок золота, и сквиб будет счастлив до конца своих жалких дней. Род Поттеров не прервётся. Я не позволю какому-то проклятию Сам-Знаешь-Кого отобрать у меня моё законное будущее.
– Главное — правильно составить контракт кровной передачи, – не отрываясь от книги, назидательно проговорила Гермиона. – Если использовать кровь Джинни вместо крови магловской матери, родовая магия Поттеров полностью сотрет чужеродный след. Визенгамот утвердит акт без лишних вопросов. Альбус Дамблдор обладает абсолютным влиянием на комиссию по делам несовершеннолетних.
– Да брось, Гермиона, кто вообще будет спрашивать маглу? – фыркнул Рон, потянувшись к вазочке с шоколадными лягушками на тумбочке. – Если они начнут вякать, авроры просто применят Обливиэйт. Раз — и они даже не вспомнят, что у них кто-то родился. Директор знает, как решать такие дела быстро и без шума.
Годрик довольно прикрыл глаза. Картинка вырисовывалась идеальная. Он — триумфатор, спасший магическую Британию от величайшего тирана, любимец публики, будущий Верховный чародей. А досадная осечка с невозможностью иметь детей будет элегантно закрыта за счёт бесполезного брата, чьё существование наконец-то принесёт хоть какую-то пользу высшему свету.
Внезапно воздух в коридоре за дверью палаты дрогнул.
Раздался не просто треск аппарации — это был звук разрываемого в клочья пространства, сопровождаемый грохотом падающего тела и истошным, надрывным женским воплем. Следом зазвенели разбитые склянки, послышались панические крики дежурных целителей:
– Срочно носилки в приёмный покой! Носилки десятого уровня! Очистите коридор! Вызывайте реанимационную бригаду Невыразимцев!
Дверь палаты с грохотом распахнулась от удара ногой.
На пороге застыли трое. И при виде них у Годрика перехватило дыхание, а Джинни невольно вскрикнула, отпрянув к спинке кровати.
Это были Джеймс и Лили. Но они напоминали выходцев из глубин преисподней, а не лорда и леди благородного дома.
Мантия Лили висела на ней обгорелыми, пропитанными кровью и желтоватой слизью лохмотьями. Левая половина её лица представляла собой сплошной химический ожог — кожа покрылась пузырями и слезла, обнажая кровоточащее мясо, а изумрудный глаз заплыл мутной плёнкой. Она тряслась крупной, падучей дрожью, из перекушенной нижней губы на подбородок капала алая пена.
Джеймс Поттер выглядел не лучше. Его очки были разбиты, осколок стекла глубоко вонзился в щёку, но он даже не замечал этого. Он волочил за собой Сириуса Блэка, чьи ноги бессильно чертили по полированному полу больницы.
Бывший дерзкий мародёр Сириус сидел на корточках, вцепившись пальцами в остатки своих кудрей, и издавал тихое, непрекращающееся булькающее мычание. Его брюки были насквозь мокрыми от мочи, а зрачки расширились так, что серая радужка почти исчезла. Разум Блэка не выдержал бойни — он утонул в первобытном помешательстве.
– Мама?.. Папа?! – вскочил на ноги Годрик, хватаясь за край простыни. Боль в животе отозвалась резким уколом, но он проигнорировал её. – Что случилось?! На вас напали недобитые Пожиратели?! Где Люпин?!
– Римус… в коме… – хрипло, ломающимся фальцетом выдавил Джеймс. Он уронил Сириуса на пол и тяжело привалился спиной к косяку, сползая вниз. – У него нет половины грудной клетки… Целители пытаются остановить внутреннее кровотечение… но плоть гниёт… Она заживо гниёт от их кислоты…
– От чьей кислоты?! – взвизгнула Гермиона, роняя тяжелый фолиант на пальцы ноги. – О чём вы говорите, мистер Поттер?! Назовите проклятие! Я найду контрзаклятие в справочниках!
– К черту твои справочники, соплячка! – внезапно рявкнул Джеймс с такой дикой, безумной яростью, что девушка онемела от шока. Лорд Поттер ударил кулаком по полу, сбивая костяшки в кровь. – К черту твою магию! К черту весь этот проклятый мир! Там нет никакой магии! Там только свинец, напалм и зубы… Господи, эти зубы…
Лили вдруг упала на колени прямо посреди палаты, зажимая уши ладонями и раскачиваясь взад-вперёд.
– Они жрали его… – шептала она пересохшими, обожженными губами, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. – Они рвали его на куски… Он кричал, а они чавкали… Тварям было плевать на Бузинную палочку… Плевать на Свет… Плевать на всё…
В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном гудит магловский трансформатор.
Годрик медленно опустился обратно на подушки. Липкий, холодный ужас змеей заполз ему под рёбра.
– Кого… кого они жрали, мама? – едва слышно спросил он. – Где директор? Где Альбус Дамблдор?
Джеймс поднял на сына глаза, полные слез, стыда и безграничной, разрушительной пустоты.
– Альбуса больше нет, Годрик.
Слова упали подобно ударам похоронного колокола.
– В смысле… нет? – нервно хихикнул Рон. – Он трансгрессировал в Хогвартс? Отправился в Министерство за подкреплением? Это ведь Дамблдор! Он победил Грин-де-Вальда! Он…
– Его разорвали пополам! – истошно закричал Джеймс, срывая голос. – Двухметровая серая тварь с четырьмя глазами перекусила ему хребет, как сухую ветку! А потом набежала сотня мелких гадин и сожрала его останки прямо в грязи! От великого светлого мага осталась только лужа кишок и обломки его палочки! Наш Гарри… Гарри сломал легендарную непобедимую палочку Смерти об колено и бросил в горящий бензин!
– Гарри?! – взревел Годрик, и его лицо перекосилось от бешенства и страха. – Этот никчемный сквиб?! Вы хотите сказать, что какой-то урод, не способный зажечь Люмос, одолел верховного мага и шестерых элитных авроров?! Вы бредите! Вы под империусом!
Лили медленно подняла голову. Её уцелевший глаз сверкнул такой нечеловеческой мукой, что Годрик осёкся.
– Он не сквиб, – прошептала мать. – Мы совершили ошибку, сынок. Самую страшную ошибку в истории нашего рода. Мы выбросили его на помойку, а он попал в ад. В настоящий ад, где люди воевали не волшебными палочками, а машинами судного дня. Он командует армией призраков, Годрик. У него оружие, которое стреляет сквозь гранитные скалы и расщепляет плоть на молекулы за четверть секунды. Наши щиты для него — мыльные пузыри. Наша магия для него — детские хлопушки.
Она всхлипнула, судорожно глотая воздух.
– Он не отдаст детей. Он сказал… он сказал, что если хоть один волшебник сунется на его землю… если мы хотя бы посмотрим в сторону его семьи… он придет в Лондон. И сожжёт наше Министерство дотла. Вместе со всеми нами.
– Да как он смеет?! – вскочила Джинни, сжимая кулачки. Её рыжие волосы растрепались, лицо покраснело от возмущения. – Он жалкий магловский выродок! Мы поднимем весь Визенгамот! Мы объявим его тёмным тварью! Мой брат Перси работает в канцелярии министра, мы мобилизуем всех авроров Британии! Мы заберём этих детей силой закона!
Джеймс тяжело поднялся на ноги. Он подошёл к невесте своего старшего сына вплотную. В его взгляде не осталось ни капли былой доброжелательности — лишь ледяная, мёртвая усталость.
– Заткнись, девчонка, – тихо, но так отчётливо произнёс лорд Поттер, что Джинни невольно сделала шаг назад. – Если ты сделаешь хоть один шаг в сторону Министерства… если ты пикнешь хоть слово в «Ежедневный Пророк»… я лично прокляну тебя и весь твой выводок. Ты не видела того, что видели мы. Ты играла в войнушку в замке, где самым страшным наказанием были розги Филча и круциатусы Кэрроу. А мой сын… настоящий мой сын… выжигал гнезда чудовищ, пожирающих целые континенты. Ты хочешь отправить туда авроров? Отправь. Через пять минут их оторванные головы будут украшать забор его дома.
Джеймс перевёл взгляд на Годрика. В этом взгляде больше не было гордости за Избранного. Была лишь горечь осознания чудовищной, непоправимой расплаты.
– Твой род мёртв, Годрик. На тебе кровь Поттеров в магическом мире угаснет навсегда. Смирись с этим. Это наша цена за предательство.
***
Экстренное заседание Визенгамота было созвано глубокой ночью.
Огромный круглый амфитеатр Министерства магии гудел, словно растревоженный улей ядовитых шершней. Факелы на каменных стенах чадили черным дымом, отбрасывая зловещие тени на перепуганные лица чиновников, глав древних родов и оставшихся членов Ордена Феникса.
На трибуне докладчика стоял исполняющий обязанности главы аврората Кингсли Бруствер. Его темнокожее лицо казалось серым от перенапряжения. Перед ним, на зачарованном постаменте, парил Омут Памяти.
– Члены верховного собрания, – глухим басом начал Кингсли, перекрывая нарастающий ропот. – То, что я обязан вам продемонстрировать, получено из воспоминаний лорда Джеймса Поттера. Подлинность подтверждена Отделом Тайн тремя независимыми экспертизами. Фальсификация исключена.
Бруствер коснулся палочкой серебристой субстанции в чаше.
Над трибуной развернулась гигантская иллюзорная проекция. Маги подались вперёд, затаив дыхание.
Они увидели усадьбу в лесах Нортумберленда. Увидели высокого темноволосого мужчину в камуфляже с холодным взглядом снайпера. Увидели, как алые лучи парализующих чар лучших мракоборцев страны бессильно разбиваются об янтарное силовое поле чужой технологии.
А затем начался кошмар.
Зал ахнул, когда скрытые турели вспороли темноту трассирующими очередями. Чистокровные лорды сжимались на скамьях, видя, как крупнокалиберные пули в пыль разносят щиты высшей магии, дробя кости и вырывая куски плоти. Но настоящий ужас охватил собрание, когда Гарри Поттер вскинул странное костяное оружие.
Луч плазмы, прошивающий камень и плоть. Испарившаяся рука первого аврора. Чудовищная рана второго.
– Что это за магия?! – вскочил с места старый лорд Нотт. – Это запрещенные чары Древних?! Это некромантия?!
– Это кинетическое и плазменное вооружение альтернативной ветви человечества, милорд, – отрезал Бруствер. – Никакой магии. Чистая физика, доведённая до абсолюта ради тотального геноцида.
А затем проекция показала кульминацию.
Адское пламя Дамблдора — легендарный огненный змей, внушавший трепет целым поколениям. И маленький металлический цилиндр, брошенный рукой сквиба. Сфера абсолютного вакуума. Остекленевшее, рассыпавшееся ледяными искрами проклятие.
И, наконец, шахта.
Когда из темноты провала хлынули Липеры и показались исполинские туши Гибридов, половина ведьм на трибунах завизжала в голос. Корнелиус Фадж, сидевший в ложе министра, позеленел и судорожно схватился за сердце.
Зрелище того, как четырехглазый монстр сминает грудную клетку Альбуса Дамблдора, как чавкает тройная пасть, перекусывая горло величайшего светлого чародея, заставило замолчать даже самых ярых крикунов. И завершающий аккорд: хруст ломаемой Бузинной палочки о колено Гарри Поттера.
Иллюзия растаяла, оставив зал в ледяном, парализующем оцепенении.
– Мы… мы должны объявить войну! – сорвавшимся, тонким голосом пропищал министр Фадж, вытирая батистовым платком холодный пот со лба. – Это террористический анклав! Они убили Дамблдора! Они владеют тварями неизвестной природы! Мобилизовать гарнизоны! Запросить помощь Международной Конфедерации Магов!
– Заткнитесь, Корнелиус, – раздался холодный, властный голос с верхних рядов.
Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, медленно поднялась со своего места. Её монокль тускло блестел в свете факелов.
– Какую войну вы собрались объявлять? – чеканя каждое слово, спросила она. – Кем вы будете воевать? Теми сорока аврорами, что остались у нас после четырёх лет охоты на Пожирателей? Вы видели, как он уничтожил семерых ветеранов за две минуты? Не сходя с крыльца своего дома!
– Но закон… статус секретности… – заблеял министр.
– Статус секретности защищает нас от обычных маглов, – горько усмехнулся Кингсли Бруствер. – А этот человек провёл двадцать лет на войне с биологическими машинами, чья мощь превосходит всё, что мы способны сотворить при помощи палочек. Если мы пошлём туда армию, он не станет вступать в благородные дуэли. Вы слышали его ультиматум. Он придёт сюда.
Кингсли обвёл тяжелым взглядом притихший Визенгамот.
– Скажите мне, почтенные лорды, чем вы будете защищать Атриум Министерства, если этот человек нанесёт удар из тяжелых орудий с расстояния в десять миль? Что остановит снаряды, пробивающие любые защитные купола? Ваши щиты? Ваши школьные проклятия? Дамблдор был сильнейшим из нас — и его останки сейчас перевариваются в желудках тварей, которых этот парень держит у себя на заднем дворе в качестве подопытных образцов!
В зале воцарилась могильная тишина. Реальность — грубая, безжалостная и лишённая всякой сказочной романтики — сокрушила хрупкий мирок чистокровных магов.
Впервые за много веков волшебники почувствовали себя не высшими существами, снисходительно взирающими на копошащихся внизу дикарей, а загнанными крысами, чьи деревянные палочки ничего не стоят перед лицом настоящей военной мощи.
В этот момент двери зала со скрипом отворились, и в проходе появился Грипхук в сопровождении двух тяжело вооружённых гоблинских стражей в мифриловой броне.
– Банк Гринготтс вносит ясность в сложившуюся ситуацию, – громко объявил гоблин, поднимаясь по ступеням к центральной трибуне. На его лице играла откровенно издевательская ухмылка. – В связи с непреодолимыми обстоятельствами, банк аннулирует любые претензии рода Поттеров на имущество и потомство Гарольда Джеймса Поттера.
– На каком основании?! – возмутился кто-то из сторонников Фаджа.
– На основании права меча и полной автономности, – оскалился Грипхук. – Мистер Поттер признан суверенным военным лидером территории Нортумберленд. Любая попытка магического вмешательства, наложения ареста на его магловские или магические активы приведёт к немедленному расторжению финансового договора между Гринготтсом и Министерством магии Британии. Гоблины не самоубийцы. Мы не намерены ссориться с человеком, чьи трофейные термические заряды способны плавить адамантий наших нижних хранилищ за считанные секунды.
Грипхук повернулся к ложе Поттеров, где сидел бледный как полотно Джеймс.
– Род Поттеров в реестрах банка отныне числится угасающим. Наследников по линии Годрика Поттера нет и не предвидится. Дело закрыто.
Гоблин развернулся и зашагал к выходу, чеканя шаг коваными сапогами. Ни один маг в зале не посмел издать ни звука.
Визенгамот проиграл войну, в которую даже не успел вступить.
***
В больнице Святого Мунго наступило холодное, серое утро.
Джинни Уизли стояла у окна палаты, скрестив руки на груди. Её челюсти были сжаты так, что сводило скулы. На тумбочке лежала свежая утренняя газета «Ежедневный Пророк» с огромным траурным заголовком: *«ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ ВЕЛИКОГО ЧАРОДЕЯ. ВЕРХОВНЫЙ МАГ АЛЬБУС ДАМБЛДОР СКОНЧАЛСЯ В СВОЁМ ПОМЕСТЬЕ ОТ СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА. МИНИСТЕРСТВО ОБЪЯВЛЯЕТ ТРЁХДНЕВНЫЙ ТРАУР»*.
Министерство трусливо скрыло правду, как делало всегда. Но те, кто знал правду, никогда больше не спали спокойно.
– Джинни… – слабо позвал Годрик с кровати. – Подай воды… пожалуйста.
Девушка медленно повернулась к нему. В её взгляде больше не было той безграничной, слепой влюблённости, которая согревала его на протяжении всех школьных лет. Осталась лишь ледяная, колючая расчетливость.
– Воды? – тихо переспросила она. – Садись и возьми сам, Годрик. Ты ведь великий герой. Победитель Тёмного Лорда.
– Джинни, ты чего?.. – парень нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. – Мы ведь поженимся, как только меня выпишут… Мы уедем в Поттер-мэнор…
– В какой мэнор, Годрик? – с ядовитой усмешкой перебила его Уизли. – В тот, который твой отец уже заложил в Гринготтсе, чтобы выплатить компенсации семьям погибших авроров? Или ты думаешь, я не знаю, что совет родов аннулировал твой статус лорда? Ты пустое место. Калека, не способный даже дать фамилии продолжение.
– Я Избранный! – сорвался на крик Годрик, судорожно вцепившись в одеяло. – Я спас этот чертов мир! Ты любила меня!
– Я любила героя, который должен был стать главой самого влиятельного рода Британии, – холодно отрезала Джинни, стягивая с пальца помолвочное кольцо с крупным рубином и небрежно бросая его на тумбочку рядом со стаканом воды. – А ты оказался всего лишь приманкой для Волан-де-Морта. Твой брат, которого вы считали мусором, сломал тебя и всю твою семью, даже не взглянув в вашу сторону. Я не собираюсь хоронить свою молодость рядом с бесплодным неудачником.
Она развернулась на каблуках, хлопнула дверью и ушла, оставив его одного.
Годрик Поттер остался лежать в пустой палате. Он смотрел в белый, потрескавшийся потолок больницы, слушая, как в груди глухо и тяжело бьётся сердце.
Он вспомнил то далёкое детство в Годриковой Лощине, которое почти стёрлось из памяти. Маленького зеленоглазого мальчика в манеже рядом с ним. Брата, чьё имя запрещено было произносить за семейным столом.
Они украли у Гарри детство, любовь родителей, право на имя. Они думали, что вознесли Годрика на вершину мира, сделав его богом.
А в итоге Гарри стал тем, кто вырвал победу у самой преисподней, построил свой несокрушимый бастион и обрёл семью, которую никто и никогда не посмеет у него отнять. А он, Годрик, остался у разбитого корыта — забытый, презираемый и абсолютно одинокий посреди мира, которому до него больше не было никакого дела.
Из глаз Победителя Тёмного Лорда медленно покатились первые, бессильные и горькие слёзы.
***
Прошло пять лет.
Северный Нортумберленд встретил раннее утро мягким, золотистым солнечным светом. Туман медленно сползал с поросших вереском холмов, обнажая бескрайние зеленые просторы, пахнущие сосной, свежей росой и влажной землей.
На широкой веранде двухэтажного дома, облицованного светлым диким камнем, сидел Гарри Поттер.
За эти годы он почти не изменился. Лишь в уголках его ярких зелёных глаз залегли тонкие лучики морщин от частых улыбок, да на правом виске блестела тонкая серебристая прядь — след давнего ранения в боях за Лондон. Он держал в руках большую глиняную кружку с горячим черным кофе, наслаждаясь тишиной, которую нарушало лишь пение лесных птиц.
Территория вокруг дома больше не напоминала военный блокпост.
Бронированный забор остался, но теперь его оплетал густой дикий виноград и цветущий плющ. Автоматические турели были аккуратно законсервированы и спрятаны под декоративными деревянными навесами — система безопасности оставалась активной, но больше не резала глаз армейской суровостью. Нижний карантинный сектор был окончательно залит тремя метрами армированного бетона: последние биологические образцы Химер были уничтожены в плазменных печах, когда военные ученые Сопротивления закончили синтез окончательного антивируса.
Война кончилась. По-настоящему кончилась.
– Папа! Папа, смотри, что я нашёл!
Гарри улыбнулся и опустил кружку на деревянный стол.
Из-за угла дома, задорно топоча крохотными сапожками по гравию, выбежал пятилетний мальчишка. Взъерошенные тёмные вихры, отцовский упрямый подбородок и озорные карие глаза — Джеймс-младший, названный так не в честь деда, а в память о погибшем сержанте Джеймсе Коллинзе, который когда-то прикрыл Гарри от удара когтей Сканера.
В кулачке мальчик сжимал гладкий, блестящий камень с прожилками кварца.
Следом за братом, степенно переставляя ноги, шёл второй близнец — Джон. Он был полной противоположностью брата: спокойный, рассудительный, светловолосый, перенявший нордические черты матери. Джон держал за руку маленькую Элизабет. Трёхлетняя девчушка в розовом шерстяном свитере сжимала плюшевого медведя и во все глаза разглядывала порхающую над клумбой бабочку.
– Отличный образец, боец, – серьёзно кивнул Гарри, забирая камень из ладошки сына и внимательно его осматривая. – Похоже на кварцевую жилу. Где откопал?
– Возле ручья! Там еще есть! Джон сказал, что это может быть золото, но я думаю, это древний кристалл пришельцев!
– Меньше читай папины военные архивы на ночь, фантазёр, – раздался мягкий, уверенный голос.
Из дома на веранду вышла Рэйчел.
Вместо бронежилета и офицерского френча на ней были удобные потертые джинсы и свободная фланелевая рубашка с закатанными рукавами. Светлые волосы отросли до плеч, мягко обрамляя лицо, с которого наконец-то сошла маска непрекращающегося боевого напряжения. Она подошла к мужу сзади, положила теплые ладони ему на плечи и легонько поцеловала в макушку.
Гарри накрыл её руку своей, чувствуя привычное, ни с чем не сравнимое тепло.
– Как радар? – негромко спросила она, кивнув в сторону замаскированной антенны дальней связи на крыше гаража.
– Чисто, – спокойно ответил Гарри. – Никаких сигналов. Никаких искажений пространственной ткани. С тех пор, как пять лет назад приходила та… делегация, в радиусе ста миль не появилось ни одной птицы с привязанным письмом.
– Они испугались, – констатировала Рэйчел, присаживаясь на соседний плетеный стул и беря на колени подбежавшую дочку. – И правильно сделали.
Гарри тихо усмехнулся.
Он знал из редких докладов выживших связных британской военной разведки, что происходило за барьером. Знал, что магическая Британия забилась в глубокую нору, окончательно отгородившись от остального мира тройными чарами сокрытия. Знал, что Министерство погрязло в судах и склоках, пытаясь поделить остатки влияния погибшего Дамблдора. Знал, что его брат Годрик доживает свой век в забытом поместье в компании бутылки огневиски, отвергнутый всеми, кто когда-то превозносил его до небес.
Но всё это казалось Гарри бесконечно далёким и чужим. Словно новости с другой планеты, до которой не было никакого дела.
– Знаешь, о чём я подумал? – повернулся он к жене.
– О чём?
– На следующей неделе нужно съездить в Ньюкасл. Заказать доски для новой пристройки. Джон хочет собственную мастерскую, говорит, будет собирать радиоприемники. А Джеймсу пора покупать первый велосипед.
Рэйчел тепло улыбнулась, прижимая к себе задремавшую на руках Элизабет.
– Обязательно съездим, майор. Только