Поттер студент Академии Басара
Незваные гости и Кара Шестого Демона
Солнечный полдень в Академии Басара протекал по привычному сценарию, напоминавшему филиал дурдома во время стихийного бедствия.
На беговой дорожке стадиона Санада Юкимура в очередной раз орал во всю глотку о пылающем пламени верности, пытаясь догнать кастомный байк Датэ Масамунэ. Одноглазый дракон с визгом покрышек закладывал крутые виражи, оглушая округу ревом прямоточных глушителей и пересыпая японские ругательства ломаным английским. На крыше спортзала Моточика Чосокабэ лениво спорил с Саконом Шимой о ставках на грядущий турнир по вышибалам, а где-то в школьном саду Коджуро Катакура методично пропалывал грядки, изредка поглядывая, как Иэясу Токугава безуспешно пытается втолковать взбешенному Исиде Мицунари основы студенческого перемирия.
Сам же Гарри Поттер, верный заветам абсолютного пофигизма, расположился в тени раскидистого клена возле клуба домоводства. На нем был надет белый поварской фартук поверх расстегнутого темно-зеленого пиджака. Перед ним на низком столике стояли чашки со свежезаваренным зеленым чаем и большая тарелка с только что испеченными вишневыми пирожными.
Рядом сидела Оичи. Девушка держала чашку обеими руками, вдыхая ароматный пар, и на ее бледном, обычно скорбном лице блуждала мягкая, искренняя улыбка. Тени, вечно клубившиеся у ее ног, сейчас дремали, словно сытые котята, свернувшись черными шелковыми кольцами.
– Они… они восхитительны, Гарри-сан, – тихо проговорила она, откусив кусочек нежного теста. – Сладкие, но с легкой кислинкой. Прямо как ты рассказывал про ягоды из сада твоих родственников.
– Бабушка Дорея всегда говорила, что хорошая выпечка лечит душевные раны лучше любого зелья, – с легкой ухмылкой ответил Гарри, лениво помешивая сахар в своей кружке длинной десертной ложкой. – Хотя старая ведьма обычно добавляла в крем пару капель коньяка для верности. Но директор Нобунага за такое прегрешение оторвал бы мне руки и заставил ими же перебирать двигатель своего лимузина.
Оичи тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Гарри с удовольствием отметил, что в ее глазах больше не было того застывшего, смертельного ужаса, с которым она жила долгие годы. С тех пор как он переломал ребра шайке Мацунаги, никто в академии больше не смел косо смотреть на младшую сестру директора. А те редкие слухи, что еще шептались по углам, быстро угасали под тяжелым, холодным взглядом зеленоглазого стрелка.
– Знаешь, Ичи-чан, – Гарри потянулся, сладко зевнув, словно сытый кот на солнцепеке, – жизнь здесь чертовски хороша. Шумит, правда, это местное стадо бабуинов, но зато никто не читает моралей о «высшем благе» и не требует спасать мир до обеда.
– Ты заслужил покой, Гарри-сан, – прошептала девушка, и ее пальцы несмело коснулись его рукава. – Ты так много страдал… Я чувствую это. Твоя тьма похожа на мою, но ты смог сделать ее своим щитом.
– Скорее уж свинцовым жилетом, – усмехнулся Гарри в стиле Данте, подмигнув ей. – Практично, надежно и отлично останавливает дурацкие идеи.
Однако идиллия длилась недолго.
Гарри внезапно замер. Его ленивая поза испарилась в долю секунды, сменившись повадками матерого волка, почуявшего чужаков. Зрачки сузились, превратившись в две ледяные изумрудные точки.
Магический фон школьного двора дрогнул. Воздух словно прокис, наполнившись приторным, тошнотворным запахом старого пергамента, лимонного шербета и паленой шерсти. Пространство над центральной клумбой, прямо посреди аллеи сакур, пошло рябью, закручиваясь в воронку аппарационного вихря.
– Опаньки, – пробормотал Гарри, и в его голосе прорезались циничные нотки Джозефа Джостара. – А вот и цирк с конями пожаловал. И билеты, судя по всему, они купили в один конец.
Оичи испуганно вздрогнула, ощутив резкую перемену в его ауре. Черные тени за ее спиной мгновенно всколыхнулись, вздымаясь острыми пиками.
– Гарри-сан?.. Кто это?
– Призраки прошлого, которых я очень опрометчиво забыл закопать поглубже, – холодно бросил парень.
Он плавно поднялся со скамейки, одним движением сдернул фартук и бросил его на спинку стула. Руки привычным, неуловимым движением скользнули под пиджак, проверяя положение двух модифицированных «Беретт». Оружие мягко щелкнуло, отозвавшись на касание пальцев хозяина легким вибрирующим теплом зачарованной стали.
Вихрь пространственного перехода схлопнулся с громким хлопком, взметнув в воздух тучу гравия и лепестков сакуры.
На дорожке стояла делегация, словно сошедшая со страниц викторианского паноптикума.
Впереди высился Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Его величественная серебряная борода была аккуратно заправлена за пояс пурпурной мантии, расшитой золотыми полумесяцами, а очки-половинки блестели в лучах японского солнца с невыносимой отеческой благосклонностью. В правой руке старец сжимал легендарную Бузинную палочку.
Позади него стоял Джеймс Поттер. Его правое плечо — то самое, куда Гарри всадил девятимиллиметровую пулю, — было туго перетянуто бандажом под мантией аврората, а на бледном лице застыло выражение оскорбленного величия и фальшивой решимости.
Рядом скалился Сириус Блэк, сжимавший палочку с яростью бешенного пса, за ним мрачно озирался Римус Люпин, чьи глаза выдавали крайнюю степень усталости и стыда, а замыкали строй двое громил из Ордена Феникса — Аластор Грюм, методично вращавший своим волшебным глазом, и высокая темнокожая фигура Кингсли Бруствера.
Школьный двор на мгновение притих. Грохот байка Масамунэ заглох, крики Юкимуры оборвались. Ученики академии, привыкшие к разборкам на мечах и копьях, с искренним недоумением уставились на толпу ряженых иностранцев в платьях до пят.
– Holy shit… – донесся с дорожки изумленный голос Датэ Масамунэ. – Что это за клоуны сбежали из хэллоуинского карнавала?
– Эй, дедуля! – рявкнул Моточика с крыши, положив ладонь на рукоять своего якоря-копья. – Выход из дома престарелых в трех кварталах отсюда! Вы заблудились или вам просто приспичило получить по шее?!
Дамблдор даже не удостоил японских подростков взглядом. Для него маглы — даже странно одетые и вооруженные — оставались лишь декорацией, пылью под ногами великих волшебников. Его мудрый, пронизывающий взгляд устремился прямиком на Гарри.
– Здравствуй, мальчик мой, – торжественно произнес Дамблдор, и его голос, усиленный чарами Сонорус, гулко разнесся по территории школы. – Мы долго искали тебя. Твой побег причинил невыносимую боль твоим родителям и поставил под угрозу судьбу всего магического мира. Но Орден Феникса милосерден. Пора вернуться домой, Гарри. Твой брат Годрик нуждается в тебе. Семья ждет тебя.
Джеймс Поттер сделал шаг вперед, сверкая глазами:
– Ты опозорил наш род, Гарри! Ты посмел поднять руку на собственного отца! Но директор убедил меня дать тебе шанс искупить вину. Ты сложишь оружие, отдашь свои магловские игрушки и вернешься в Англию. Ты займешь свое законное место щита Годрика, как велит долг крови!
Гарри стоял неподвижно, засунув руки в карманы брюк. На его лице медленно расплывалась ленивая, издевательская усмешка Сакаты Гинтоки, смешанная с наглым превосходством Данте.
– Знаете, господа британские аристократы, – протянул Гарри, вытаскивая из кармана клубничный леденец и с громким щелчком раскусывая его пополам, – я всегда подозревал, что чистокровные браки приводят к тотальной атрофии головного мозга. Но чтобы до такой степени… Вы серьезно приперлись на другой конец света, ввалились на частную территорию и толкаете мне эту замшелую чушь про «долг»?
– Не дерзи отцу, сопляк! – прорычал Сириус Блэк, взмахнув палочкой. – Мы пришли спасти тебя от твоей собственной дурости! Живо пакуй манатки, пока мы не упаковали тебя силой!
– Сириус, успокойся, – мягко остановил его Дамблдор, хотя в глубине его выцветших голубых глаз вспыхнули опасные искры раздражения. Мальчишка вел себя не так, как подобает сломленному сироте. В нем не было страха. В нем была насмешка. – Гарри, прояви благоразумие. Ты еще слишком молод и не понимаешь, какие темные силы пробудились. Волан-де-Морт ищет тебя. Ты должен быть под нашей защитой, в Хогвартсе, рядом с Избранным.
– Под вашей защитой? – Гарри запрокинул голову и искренне, раскатисто расхохотался. – Старик, ты забыл почистить слуховой аппарат? Или маразм окончательно сожрал твои последние извилины? Четырнадцать лет вы «защищали» меня тем, что вытирали об меня ноги! Мой дорогой братец — напыщенный трус, который на кладбище Литтл-Хэнглтона наложил в штаны при первом же «Круцио»! Если бы не мои «магловские игрушки», вы бы сейчас соскребали его останки с надгробий лопатой!
– Лжешь! – взвился Джеймс, побагровев от ярости. – Годрик лично обратил Темного Лорда в бегство! Он герой! А ты… ты просто завистливый неудачник, возомнивший себя стрелком!
– Джеймс, хватит разговоров, – сухо бросил Аластор Грюм, поднимая палочку. – Парень неуправляем. Свяжем его чарами и доставим в штаб. Там мадам Помфри прочистит ему мозги, а директор поставит ментальные блоки. Действуем по протоколу захвата!
– Incarcerous! – рявкнул Сириус.
– Stupefy! – поддержал его Джеймс.
Два луча — алый и веревочный — сорвались с кончиков волшебных палочек, устремляясь в грудь подростка.
Для обычного мага эта атака стала бы фатальной. Но Гарри Поттер давно перестал быть магом в их примитивном понимании.
– Yare yare daze… – пробормотал он цитатой из любимой манги.
Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз зафиксировал лишь размытый смазанный силуэт. Гарри ушел с линии огня низким скользящим шагом, пропуская заклинания над плечом. В ту же микросекунду из-под полов пиджака вылетели две вороненые «Беретты».
Ган-ката в исполнении ученика Реви и Майи Хисау не оставляла шансов неповоротливым британцам.
Грохот выстрелов слился в единый пулеметный треск. Четыре модифицированные пули со свинцово-резиновыми сердечниками ударили точно в цель.
Первый выстрел выбил палочку из руки Сириуса, содрав кожу с пальцев и заставив анимага взвыть от боли. Второй вогнал пулю точно в здоровое левое плечо Джеймса, крутанув того на месте и швырнув на колени в клумбу. Третий и четвертый патроны раздробили деревянный протез Грюма, отчего старый параноик с грохотом повалился на спину, матерясь на чем свет стоит.
– Черт побери, да он стреляет без задержки! – крикнул ошарашенный Кингсли, спешно возводя щит: – Protego Maxima!
Сияющая сфера накрыла оставшихся членов Ордена. Дамблдор нахмурился, вскинув Бузинную палочку, и воздух вокруг него сгустился от колоссальной концентрации магии.
– Довольно, Гарри, – голос директора потерял всю мягкость, зазвенев сталью древнего тирана. – Я не хотел применять силу, но ты не оставляешь мне выбора. Ради Высшего Блага…
Договорить величайший светлый волшебник столетия не успел.
Потому что само мироздание вокруг Академии Басара внезапно рухнуло в ледяную бездну первобытного ужаса.
Небо над школой, секунду назад сиявшее чистой лазурью, затянуло багрово-черными, грозовыми тучами. Температура воздуха упала на добрых двадцать градусов за считанные секунды. Птицы на деревьях замертво попадали в траву, не выдержав чудовищного ментального давления.
Пространство задрожало. Бетонные плиты под ногами магов пошли паутиной глубоких трещин. Воздух стал настолько плотным, густым и тяжелым, что в нем отчетливо запахло серой, запекшейся кровью и погребальным костром.
Это не была магия. Это было нечто несоизмеримо более древнее, темное и всепоглощающее. Воля абсолютного завоевателя. Аура живого бедствия.
Дамблдор побледнел. Его руки, державшие непобедимую Бузинную палочку, мелко задрожали. Старец медленно, с неописуемым ужасом обернулся к главному корпусу академии.
Рядом с этой неодолимой, колоссальной мощью Том Реддл со всеми его крестражами, пыточными проклятиями и змеиными повадками казался не более чем жалким, пищащим муравьем под подошвой бронированного сапога. Волан-де-Морт сеял мелкий страх. Существо, шагавшее сейчас по гравию, олицетворяло собой саму концепцию погибели империй.
– Кто… во имя Мерлина… кто это?.. – прохрипел Римус Люпин, упав на четвереньки. Его внутренний волк скулил от панического ужаса, забившись в самый дальний угол сознания.
Из тени центрального входа неторопливо выступала массивная фигура.
Ода Нобунага.
Шестой Демон Царства Тьмы. Директор академии.
Он шел тяжелой, размеренной поступью владыки, не знающего преград. Его багровый плащ, подбитый мехом, вздымался за спиной, словно крылья гигантской летучей мыши. В глазах полководца полыхал багровый адский огонь, а вокруг тела пульсировала материализованная аура чистой разрушительной мощи — черные молнии с сухим треском били в землю вокруг его тяжелых сапог, оставляя оплавленные следы на камне.
В правой руке Нобунага небрежно держал массивный, богато украшенный золотом и черепами дробовик. Левая рука покоилась на рукояти демонического клинка.
– Брат… – испуганно прошептала Оичи, сжавшись за спиной Гарри.
Гарри лишь вздохнул, опустив пистолеты стволами вниз, и потер переносицу:
– Ну вот. Разбудили спящего медведя. Я же говорил, что у него скверный характер до полуденного кофе.
Нобунага остановился в десяти шагах от сжавшихся в кучку британцев. Его взгляд скользнул по развороченной клумбе, по выбитым патронами гильзам, задержался на испуганной сестре и, наконец, впечатался в Дамблдора.
– Насекомые, – голос Демона прозвучал не громко, но от его низкого, рокочущего тембра у половины присутствующих лопнули капилляры в глазах. Стены школьного корпуса отозвались протяжным гулом. – Вы посмели переступить порог моих владений. Вы принесли свою вонь в мой сад. Вы посмели поднять оружие на ученика моей академии и напугать мою кровь.
Дамблдор судорожно сглотнул ком в горле, пытаясь вернуть самообладание. Великий манипулятор привык иметь дело с маглами, министерскими чиновниками и темными лордами, но перед этим существом все его заготовки рассыпались в прах.
– Сэр… я — Альбус Дамблдор, верховный чародей Визенгамота… Мы прибыли забрать нашего соотечественника… Это внутреннее дело Магической Британии…
– Твоя Британия — лишь кусок сырой грязи на краю мира, старик, – оборвал его Нобунага с бесконечным презрением. Черное пламя вокруг его плеч взметнулось на три метра вверх. – А ты — лишь дряхлый червь, возомнивший себя вершителем судеб. В моих землях закон один. Моя воля!
– Директор, он магл! Примените силу! – истошно взвизгнул Джеймс Поттер, корчась от боли в раненом плече. – Уничтожьте его!
– Глупец… – прошептал Грюм, единственный из них обладавший боевым чутьем ветерана. Его живой глаз расширился от ужаса: – Он не человек… Назад! Всем назад!..
– Слишком поздно для бегства, черви, – осклабился Нобунага. В его оскале не было ничего человеческого. – Вы хотели увидеть истинную силу? Узрите же гнев Владыки Шестого Неба!
Демон резко вскинул левую руку, сжимая кулак.
– Кара Небес! (Tenka Fubu — Calamity of the Demon King!)
Пространство разорвало в клочья.
Это не было лучом заклинания, от которого можно увернуться. Это был колоссальный гравитационно-духовный пресс, обрушившийся с самого зенита. Небо буквально рухнуло на головы волшебников.
Ослепительная вспышка багрово-черного света накрыла весь отряд Ордена Феникса. Защитный купол Кингсли Бруствера лопнул в первую микросекунду со звоном разбитого хрустального бокала, осыпав магов жгучими осколками собственной магии.
Земля под ногами волшебников просела на полметра. Гравий превратился в пыль. Дамблдор вскинул Бузинную палочку, пытаясь сотворить щит стихий, но древний артефакт в его пальцах взвыл от напряжения, покрываясь микротрещинами — дерево Смерти не выдерживало давления первобытной тирании Нобунаги!
Грянул второй удар — Нобунага вскинул свой дробовик и нажал на спуск.
Выстрел прозвучал подобно удару осадного орудия. Сноп темного пламени вперемешку с адской картечью врезался в эпицентр вражеского строя. Ударная волна раскидала членов Ордена Феникса, словно кегли в дешевом боулинге.
– А-а-а-а-а-а-а! – истошно завопил Сириус, когда невидимая длань демонической силы впечатала его спиной в толстый ствол векового дуба, выбивая дух из легких.
Джеймс Поттер кубарем покатился по дорожке, собирая носом щебень и пачкая кровью роскошную мантию. Его очки разбились, бандаж лопнул, а из сломанных ребер вырвался хриплый стон агонии.
Кингсли и Люпина разметало по кустам жасмина, ободрав в кровь лица и разорвав парадную одежду в жалкие лохмотья. Старый аврор Грюм пролетел добрых десять метров и с глухим стуком приземлился аккурат в железный мусорный бак, застряв там вверх единственной ногой.
Сам Альбус Дамблдор — победитель Грин-де-Вальда, лидер светлых сил — стоял на одном колене в центре выжженного кратера. Его великолепная серебряная борода наполовину сгорела, обнажая закопченную кожу, полумесяцы очков превратились в оплавленные стекляшки, а пурпурная мантия дымилась, превратившись в лохмотья нищего бродяги. Из носа и ушей старца текла кровь, а Бузинная палочка выпала из онемевших пальцев, сиротливо валяясь в пыли.
Вся битва — если это избиение вообще можно было назвать битвой — заняла ровно три секунды.
Школьный двор огласился диким, гомерическим хохотом.
– Yaaaa-haaaa! – орал Датэ Масамунэ, хлопая себя по бедрам на своем байке. – Вот это шоу! Old man улетел в нокаут с одного панча! Boss, ты сегодня в ударе!
– Воистину сокрушительная доблесть! – вторил ему Санада Юкимура, потрясая тренировочными копьями. – Нарушители школьного порядка повержены в прах величием директора!
Гарри лишь покачал головой, пряча «Беретты» обратно в кобуры.
– Ну вот, – протянул он с глубоким сарказмом. – А я предупреждал. Но нет, чистокровные бараны слушают только свист собственных ушей.
Нобунага опустил дымящийся дробовик. Тяжелые сапоги Демона медленно прошагали по развороченной земле, остановившись в дюйме от лица поверженного Дамблдора. Тот с трудом поднял голову, глядя снизу вверх на гиганта, и в глазах великого мага плескался первобытный, животный ужас. Вся его вера в свою непогрешимость, все его многовековые шахматные партии были растоптаны грубой, абсолютной силой за один миг.
– Слушай меня внимательно, дряхлый падальщик, – пророкотал Нобунага, наступив тяжелым кованым носком сапога прямо на Бузинную палочку, едва не переломив ее пополам. Дамблдор вздрогнул, словно наступили ему на горло. – Ты и твои шавки заберете свои жалкие туши отсюда прямо сейчас. Если хоть один из вас еще раз переступит границы моих владений… Если хоть одна сова пересечет небо над моим городом… Я не просто убью вас. Я переплыву океан, сожгу ваш замок дотла, а твои кости брошу псам моего клана. Ты понял меня, червь?
Дамблдор смог лишь судорожно, унизительно кивнуть. Слова застряли у него в глотке.
– Пошли вон, – бросил Нобунага, презрительно отвернувшись.
Джеймс Поттер, весь в грязи, слезах и крови, с перекошенным от ужаса и боли лицом, полз на карачках к своему патрону. Сириус с подбитым глазом и выбитым плечом, скуля, помогал Люпину выбраться из колючих кустов. Кое-как выдернув матерящегося Грюма из мусорного бака, волшебники сгрудились вокруг Дамблдора.
Старец дрожащей рукой нащупал в кармане аварийный международный портключ — старую помятую жестяную банку.
Прежде чем активировать артефакт, Джеймс поднял опухшие, полные ненависти и обиды глаза на Гарри.
– Ты… ты чудовище, Гарри… – прохрипел отец года, сплевывая кровь на гравий. – Ты продал душу демонам… Ты больше не Поттер!..
Гарри стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с высоты своего абсолютного безразличия.
– Я перестал быть Поттером в ту ночь, когда вы оставили меня на ковре в Годриковой Лощине, лорд Поттер, – спокойно, ровно произнес юноша. – А теперь валите обратно в свой курятник. И молитесь, чтобы ваш драгоценный Годрик научился хотя бы быстро бегать. Потому что когда Реддл придет за вами — меня рядом не будет.
Дамблдор с тихим стоном активировал портключ.
Пространство сжалось, и с жалким, позорным свистом толпа великих магов Англии растворилась в воздухе. От них остался лишь запах паленой шерсти, несколько капель крови на камнях да глубокий кратер посреди школьного двора.
Они возвращались в Лондон избитыми, униженными, переломанными — словно свора бродячих собак, попытавшаяся облаять разъяренного дракона.
На школьном дворе воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском цикад.
Нобунага медленно повернулся к Гарри. Багровый огонь в глазах тирана понемногу угас, вернувшись к обычному тяжелому, проницательному выражению.
– Неплохая реакция со стрельбой, щенок, – сухо бросил директор. – Майя неплохо вбила в тебя рефлексы.
– Спасибо, директор. Я старался не запачкать клумбу слишком сильно, – невозмутимо отозвался Гарри, разведя руками. – Правда, ее теперь все равно придется перекапывать заново.
Нобунага окинул взглядом руины ландшафтного дизайна, затем посмотрел на Оичи. Девушка уже не дрожала. Она стояла рядом с Гарри, и ее тонкие пальчики крепко, уверенно сжимали его ладонь.
– Завтра после уроков, – скомандовал Нобунага, закидывая дробовик на плечо. – Ты, Поттер, берешь лопату и лично восстанавливаешь газон вместе с Катакурой. А затем зайдешь в мой кабинет и починишь кофемашину. Из-за этого старика она снова забилась накипью.
– Есть, сэр, – лениво козырнул Гарри, едва сдерживая улыбку. – Все как обычно. Никакого уважения к труду наемников.
Нобунага хмыкнул и зашагал к зданию школы. По пути он бросил через плечо:
– Ичи.
Девушка подняла голову:
– Да, брат?
– Пирожные… пахли сносно. В следующий раз приготовьте и мне порцию. Без яда.
– Д-да, Нобунага-сама! – счастливо отозвалась Оичи, и ее лицо озарилось таким светом, какого стены этой академии не видели никогда.
Когда директор скрылся в дверях, к Гарри тут же подскочила вся школьная банда.
– Whaaaat the hell was that, Potter?! – орал Масамунэ, глуша мотор мопеда и хлопая Гарри по здоровому плечу. – Эти парни в юбках реально думали, что могут наехать на нашего оружейника?! Ха! Видел бы ты рожу того деда с веником вместо бороды!
– Это была истинная победа духа! – гремел Юкимура, пылая от восторга. – Твое хладнокровие перед лицом чужеземных захватчиков достойно величайших воинов эпохи Сэнгоку!
– Ладно-ладно, разойдитесь, стервятники, – отмахнулся Гарри, хотя на его губах играла теплая усмешка. – Шоу окончено. Расходитесь по классам, пока учительница Сайка не пришла сюда с пулеметом проверять посещаемость.
Школьники с шумом и гамом начали расходиться, бурно обсуждая невиданное побоище и смакуя подробности полета британских авроров.
Гарри и Оичи снова остались вдвоем под сенью клена.
Тени у ног девушки больше не прятались. Они мягко струились по траве, сплетаясь с солнечными зайчиками. Оичи повернулась к Гарри и, не говоря ни слова, уткнулась лбом в его плечо.
– Они больше не вернутся, правда? – тихо спросила она.
Гарри мягко опустил ладонь на ее шелковистые темные волосы, осторожно поглаживая:
– Не вернутся, Ичи-чан. Дамблдор может быть кем угодно, но он не самоубийца. Он слишком дорожит своей драгоценной шкурой, чтобы еще раз сунуться под выстрел твоего брата.
Она подняла на него свои огромные, темные глаза, в которых больше не было скорби.
– Спасибо тебе, Гарри. За то, что остался.
– Куда я денусь с этой подводной лодки? – Гарри весело подмигнул ей, доставая из кармана второй леденец и протягивая девушке. – К тому же, кто еще здесь оценит мои кулинарные шедевры? Пойдем. У нас еще остался чай, а до конца перемены целых двадцать минут абсолютного, великолепного безделья.
Оичи взяла конфету, и ее звонкий, чистый смех слился с шумом весеннего ветра, унося прочь последние отголоски чужой, забытой войны.
Здесь, под защитой Шестого Демона и дул верных «Беретт», Гарри Поттер наконец-то обрел то, что британский магический мир никогда не смог бы ему дать.
Свой дом. Свою крепость. И девушку, чью улыбку он не променяет ни на какую магию в мире.