Поттер студент Академии Басара
Пепел на пурпурном шелке
Воздух в гостиной дома номер двенадцать на площади Гриммо взорвался не привычным тихим хлопком аппарации, а омерзительным, влажным треском, словно гигантский невидимый кулак с размаху шмякнул о паркет мешок с сырым мясом и битым стеклом.
Пространство выплюнуло помятую жестяную банку международного портключа. Вслед за ней на старинный ковер Блэков с глухим стуком повалились тела.
Тишину древнего особняка разорвал хор стонов, хрипов и придушенных проклятий.
В нос мгновенно ударила удушливая, тошнотворная гарь. Это не был запах драконьего пламени или ритуального адского огня, к которому привыкли ветераны Первой магической войны. Воздух пропитался едким ароматом жженого пороха, горелой плоти, серы и леденящей душу могильной мерзлоты.
– Мерлин всемогущий!.. – раздался визгливый крик со стороны лестницы.
Молли Уизли, несшая стопку свежевыстиранных полотенец, выронила белье прямо на ступени. Следом в коридор выбежала Лили Поттер. На ее красивом, но изможденном лице застыла застарелая тревога, которая в ту же секунду сменилась ледяным ужасом матери, увидевшей крушение своего мира.
– Джеймс! – закричала она, бросаясь на колени перед бесформенной грудой окровавленных мантий. – Джеймс, боги, что произошло?!
Картина, представшая перед обитателями штаб-квартиры Ордена Феникса, была достойна худших кошмаров Отдела тайн.
Джеймс Поттер лежал на животе, судорожно впиваясь ногтями в ворс ковра. Его аврорская мантия висела клочьями, обнажая страшные, сочащиеся сукровицей раны. Старый бандаж на правом плече был сорван, а левое плечо представляло собой месиво из разорванных мышц и раздробленных костей — входное отверстие девятимиллиметровой пули, выпущенной сыном, дымилось черным нагаром. Ребра лорда Поттера двигались с жутким, влажным хрустом; изо рта на шелковые узоры ковра стекала алая пена.
Рядом, привалившись к стене, хрипел Сириус Блэк. Некогда холеный аристократ с надменной улыбкой сейчас выглядел как бродячий пес, попавший под магловский поезд. Правая рука его была изувечена: пуля Гарри сорвала кожу и раздробила фаланги, пальцы неестественно вывернулись наружу, а из-под ногтей сочилась черная, свернувшаяся кровь. Глаз заплыл багровой гематомой, а в расширенном зрачке второго плескался первобытный, нечеловеческий шок.
– Он… он даже не смотрел… – бормотал Сириус, не обращая внимания на хлещущую кровь. Его зубы выбивали мелкую дробь. – Щенок… он просто нажал… а потом… потом пришло оно…
Аластор Грюм, чьему боевому безумию поражались даже чистокровные пожиратели, сидел, вжавшись спиной в дубовый плинтус. Его деревянный протез был расщеплен в мелкую щепу, металлический волшебный глаз заклинило в крайнем верхнем положении, и он бешено дергался, испуская крошечные синие искры. Живой глаз старого аврора неотрывно смотрел в пустоту. Руки ветерана, убившего десятки темных магов, ходили ходуном.
– Это не засада Реддла… – сипло каркнул Грюм, сплевывая на пол выбитый зуб. – Мы даже палочки поднять не успели. Чертово небо… оно просто раздавило нас. Словно букашек.
Но страшнее всего было смотреть на Альбуса Дамблдора.
Великий чародей, победитель Грин-де-Вальда, кавалер ордена Мерлина первой степени, человек, перед которым склоняли головы министры и короли, стоял на коленях посреди прихожей.
Его роскошная пурпурная мантия, расшитая серебряными полумесяцами, превратилась в закопченную ветошь. Пышная серебристая борода — символ вековой мудрости и величия — наполовину сгорела, обнажая сморщенную, покрытую волдырями кожу подбородка. Очков-половинок не было вовсе; из лопнувших капилляров в глазах текли тонкие струйки темной крови, запекаясь на щеках.
Но самым ужасным было то, что лежало у него на ладони.
Легендарная Бузинная палочка. Жезл Судьбы. Непобедимое творение самой Смерти.
Древняя древесина бузины, помнившая кровь сотен величайших дуэлянтов в истории магии, была покрыта глубокими, уродливыми продольными трещинами. Сердцевина из волоса хвоста фестрала выглядывала наружу обугленной, тлеющей нитью. В том месте, где кованый сапог Оды Нобунаги наступил на артефакт, осталась несмываемая вмятина, от которой исходил едва уловимый трупный холод. Палочка была мертва. Она больше не откликалась на зов своего хозяина.
– Альбус… о святые небеса, Альбус! – в холл вбежала Минерва Макгонагалл, зажимая рот ладонями. За ней, на ходу вытаскивая склянки с зельями, торопилась мадам Помфри. – Что произошло в этой проклятой Японии?! На вас напали Пожиратели? Том узнал о перемещении?!
Дамблдор медленно поднял голову. В его потускневших глазах не было привычного лукавого блеска. Не было мягкой отеческой мудрости. В них застыло бесконечное, неизбывное унижение сломленного человека.
– Нет, Минерва, – глухо, надтреснуто произнес Дамблдор, и каждое слово давалось ему с явным физическим трудом. – Это был не Том. И не его слуги.
– А кто?! – вскричала Лили, судорожно накладывая заживляющие чары на растерзанное плечо мужа. Заклинания ложились криво; магия Джеймса отторгала исцеление, отравленная чудовищным духовным давлением, которое все еще пульсировало в его клетках. – Кто сотворил это с вами?! И где Гарри?! Где мой сын?!
– Твой сын… – прохрипел Джеймс, с трудом поворачивая голову. На его перекошенном от боли лице отразилась ядовитая, слепая ненависть. – Твой ублюдок… Лили… он продался дьяволу. Он стрелял в меня! Снова! Без капли сомнения! Он изувечил Сириуса! Он натравил на нас… чудовище!
– Джеймс, замолчи, тебе нельзя говорить! – всхлипнула Лили, заливаясь слезами. – Поппи, помогите ему! У него кровь в легких!
– Тихо всем! – рявкнул Грюм, кое-как упираясь здоровой ногой и наставляя уцелевшую левую руку на собиравшуюся толпу орденцев. – Прекратить бабий визг! Запечатайте двери! Наложите максимальные чары сокрытия на весь квартал! Если то, с чем мы столкнулись, решит пойти по нашему следу… нам конец. Всему Лондону конец!
В этот момент из темного угла коридора выступила еще одна фигура.
Четырнадцатилетний Годрик Поттер, одетый в шелковую домашнюю мантию с гербом Гриффиндора, скрестил руки на груди. На его лбу отчетливо багровел пресловутый V-образный шрам — метка, которую Дамблдор нарек знаком Избранного. В чертах лица подростка сквозила надменная, капризная спесь, взлелеянная годами всеобщего поклонения.
– Какое позорище, – презрительно фыркнул «Мальчик, который выжил», глядя на стонущего отца и ползающего по полу крестного. – Вы отправились за жалким сквибом-неудачником целым отрядом и вернулись в таком виде? Отец, я же говорил тебе: надо было взять меня! Гарри всегда был слабаком. Я бы лично сломал его глупые магловские пистолеты пополам и заставил просить прощения на коленях!
Воздух в гостиной внезапно заледенел.
Дамблдор медленно, опираясь на обугленный край стола, поднялся на ноги. Его взгляд, устремленный на Годрика, был настолько леденящим, диким и безжалостным, что самодовольный подросток осекся на полуслове и попятился назад, сбив спиной старинную напольную вазу.
– Замолчи, глупый мальчишка, – прошептал Дамблдор. Голос старца не был громким, но в нем прозвучала такая бездна ярости и бессилия, что даже Молли Уизли замерла, боясь вздохнуть. – Ты не имеешь ни малейшего понятия… ни малейшего представления о том, что бродит за пределами твоего уютного мирка. Если бы ты был там… тебя бы стерли в пыль прежде, чем твой мозг успел бы послать сигнал палочке.
Годрик вспыхнул, сжимая кулаки:
– Но директор! Я победил Волан-де-Морта! Я заставил его бежать с кладбища!
– Замолчи! – впервые за полвека Альбус Дамблдор сорвался на крик, закашлявшись черной мокротой. – Поппи… займись ранеными. Минерва, собери внутренний круг. Срочно. Вызови Северуса. Мы должны понять… мы обязаны выяснить, с кем связался Гарри Поттер.
***
Два часа спустя атмосфера на цокольном этаже Гриммо напоминала военный совет после сокрушительного поражения.
Джеймса и Сириуса кое-как стабилизировали, накачав кроветворными зельями, экстрактом бадьяна и обезболивающими настойками, однако раны затягивались мучительно медленно. Мадам Помфри, бледная как полотно, лишь разводила руками: плоть волшебников была поражена не темными проклятиями, а странным энергетическим некрозом, словно в их тела впились миллионы микроскопических раскаленных игл.
За длинным дубовым столом собрались немногие посвященные: Дамблдор, Лили Поттер, Минерва Макгонагалл, Римус Люпин, чье лицо все еще было исполосовано следами шипов жасмина, и мрачный, словно грозовая туча, Кингсли Бруствер.
Дверь скрипнула, и в подвал бесшумной летучей мышью скользнул Северус Снейп.
Мастер зелий выглядел раздраженным до предела. Его черная мантия развевалась, на бледном лице застыла привычная маска презрительного сарказма.
– Я надеюсь, у Ордена были исключительно веские причины выдергивать меня с собрания Ближнего круга? – процедил Снейп, даже не глядя на присутствующих. – Темный Лорд крайне недоволен задержками поставок ингредиентов из Азии, и если он заподозрит…
Слова застряли у него в глотке.
Снейп замер посреди комнаты, его черные глаза-туннели расширились. Он перевел взгляд с забинтованного, постанывающего Джеймса на обгоревшего Дамблдора, а затем на обломки Бузинной палочки, сиротливо лежавшие на бархатной подушке перед директором.
– Что… во имя Салазара… здесь произошло? – медленно, теряя обычный холодный тон, спросил зельевар. – На вас напали дементоры? Или Темный Лорд нашел способ призвать инферналов нового типа?
– Хуже, Северус, – глухо ответил Римус Люпин, сжимая виски дрожащими пальцами. – Гораздо хуже. Мы нашли Гарри.
Снейп скривил тонкие губы в насмешливой гримасе, хотя в глубине его глаз промелькнуло искреннее недоумение:
– Мальчишку Поттера? Этого бездарного стрелка, возомнившего себя наемником? И вы хотите сказать, что выводок школьников сумел превратить элиту Ордена Феникса в жалких калек?
– Гарри стрелял в нас, Северус, – подала голос Лили. Ее глаза опухли от непрекращающихся слез, пальцы судорожно комкали край платка. – Он… он выстрелил в Джеймса из магловского оружия. В оба плеча. Он не дрогнул ни на секунду. Он смотрел на нас так, словно мы были чужими… врагами. Он сказал, что у него больше нет семьи.
– Это не главное, Лили, – перебил ее Кингсли Бруствер, чей глубокий баритон сейчас звучал хрипло и надломленно. Темнокожий аврор выложил на стол расплющенную девятимиллиметровую пулю и крошечный осколок черного металла, покрытый микроскопическими рунами. – Поттер-младший — опасный, тренированный ликвидатор. Его стиль боя превосходит все, что я видел у наемников в Восточной Европе. Он не тратит время на слова. Он стреляет на поражение. Но не он сломал нас.
Кингсли замолчал, словно боясь произнести имя вслух.
– Директор, – Снейп шагнул к столу, скрестив руки на груди. – Хватит загадок. Кто это был? Магическое правительство Японии? Министерство Махотокоро? Они не обладают силой, способной повредить… артефакт, который вы носили.
Дамблдор тяжело вздохнул. Старец казался постаревшим еще на сотню лет. Каждая морщина на его лице словно углубилась, заполнившись пеплом.
– Мы прибыли в место, именуемое Академией Басара, – начал Дамблдор, глядя в столешницу. – Скромное учебное заведение в пригороде Токио. Магловская школа. По крайней мере, так значилось в отчетах Международной конфедерации магов. Мы планировали тихо забрать Гарри, применить Обливиэйт к свидетелям и вернуться. Но Гарри отказался. Завязалась потасовка. А затем… вмешался директор школы.
– Директор магловской школы? – переспросил Снейп с неприкрытым сарказмом. – Альбус, вы шутите? Вы хотите сказать, что стая маглов одолела верховного чародея?
– Он не магл, Северус! – внезапно выкрикнул Джеймс с дивана в углу, захлебываясь кашлем. – Он исчадие ада! Он выпустил в нас черное пламя! Земля провалилась! Мои кости… они трещали под его взглядом!
– Успокойся, Джеймс, – тихо, но властно осадил его Дамблдор. – Северус, я прошу тебя изучить это.
Старец осторожно пододвинул к зельевару серебряную чашу Омута Памяти. На ее поверхности мерцала густая, неестественно темная субстанция — серебристые нити воспоминаний Дамблдора были густо переплетены с багрово-черными каплями чужой энергии.
Снейп нахмурился. Достав палочку, он осторожно коснулся темного сгустка.
В ту же секунду зельевар отшатнулся, словно его ударило электрическим током чудовищного напряжения. Его палочка жалобно зазвенела, а по пальцам пробежали фиолетовые искры. Лицо Снейпа приобрело мертвенно-бледный, алебастровый оттенок.
– Что это за скверна?.. – прошептал он, глядя на почерневший кончик своей палочки. – В этом нет структуры заклинания. Нет формулы. Нет магии плетения. Это… чистая, дистиллированная воля к уничтожению. Тирания, возведенная в абсолют.
– Его зовут Ода Нобунага, – произнес Дамблдор, и от звука этого имени огонь в камине штаб-квартиры судорожно дернулся и позеленел.
В комнате повисла мертвая, звенящая тишина.
Снейп медленно опустил руку. Его глаза сузились до узких щелей, в которых вспыхнуло нечто, очень похожее на панику:
– Ода… Нобунага? Вы бредите, Альбус. Этот человек мертв уже более четырехсот лет. Храм Хонно-дзи. 1582 год. Он сгорел в пламени предательства Акэти Мицухидэ. Это исторический факт, задокументированный даже в магловских хрониках!
– Исторический факт для плебеев, Северус, – раздался скрипучий голос от дверей.
В подвал, опираясь на костыль, с трудом вошел Аластор Грюм. Под мышкой он держал массивный, затянутый в потрескавшуюся черную кожу фолиант с массивными бронзовыми застежками. На обложке тускло золотился символ Отдела тайн — песочные часы, обвитые змеей без хвоста.
– Я поднял старые архивы Невыразимцев, – прохрипел Грюм, с грохотом опуская тяжеленную книгу на стол перед Дамблдором. – Те, что хранятся под грифом «Абсолютное табу». Доклады британских эмиссаров Ост-Индской компании и тайных наблюдателей Ордена Мерлина шестнадцатого века. Мы, черт побери, полезли в логово к существу, само упоминание которого стирали из учебников магии трех континентов!
Лили вздрогнула, подаваясь вперед:
– Аластор, о чем ты говоришь?! Гарри в опасности?! Этот человек держит его в заложниках?!
– Твой мальчишка, Лили, устроился под крылом у существа, перед которым наш драгоценный Темный Лорд ползал бы на брюхе, вымаливая пощаду, – жестоко отрезал Грюм, раскрывая фолиант на странице, испещренной пожелтевшими иероглифами и латинским переводом. – Слушайте и молитесь, чтобы он не решил навестить Англию.
Грюм ткнул узловатым пальцем в древнюю гравюру.
На ней был изображен закованный в черные доспехи воин гигантского роста. Вокруг его фигуры клубились тени, поглощавшие солнечный свет, а в руках он держал клинок, с которого стекала кровь тысяч обезглавленных тел. Под изображением витиеватой вязью было выведено имя: *Ода Нобунага. Дайрокутэн Мао — Владыка-Демон Шестого Неба*.
– В эпоху Сэнгоку, когда маглы и маги на Востоке еще не были разделены Статутом о секретности, этот монстр объединил половину Японии, – глухо заговорил Грюм, сверкая живым глазом. – Магические кланы Киото, буддийские боевые монахи Энряку-дзи, ниндзя клана Кога — все они пытались остановить его. Они использовали древнейшие проклятия, призывали демонов-они, насылали мор. Знаете, что сделал Нобунага?
Грюм обвел взглядом побледневших орденцев.
– Он сжег их храмы дотла. Все три тысячи монастырей на горе Хиэй. Женщин, детей, величайших архимагов Востока — он перебил всех. Он выпивал их души, впитывая в себя силу сожженных божеств. Он не был магом. Он был тем, что на Востоке называют *Аватаром Разрушения*. Человеком, чья воля оказалась настолько титанической, что само мироздание наделило его статусом Демонического Князя.
– Но храм Хонно-дзи… – прошептала Макгонагалл, прижимая ладонь к груди. – Легенда гласит, что он погиб!
– В Хонно-дзи он разорвал оковы смертной плоти, – жестко парировал Грюм. – Его предатель, Мицухидэ, думал, что застал его врасплох. Но Нобунага использовал огонь храма как горнило для ритуала перерождения. Его тело не нашли, потому что оно растворилось в первородном хаосе. С тех пор каждые несколько веков он возвращается. Он меняет маски, меняет роли, но его суть остается неизменной. Академия Басара — это не просто школа. Это его личный домен. Земля, на которой законы европейской магии перестают работать, подчиняясь лишь его концепции «Тэнка Фубу» — правления силой оружия!
– Но это же безумие… – пробормотал Римус Люпин, с ужасом глядя на гравюру. – Если он настолько могущественен… почему министерства молчат? Почему Международная конфедерация не вмешается?
– Потому что Международная конфедерация прекрасно знает: тронешь Нобунагу — и восток восстанет, – тихо, с бесконечной горечью произнес Дамблдор. – Триста лет назад министерство Махотокоро попыталось навязать его землям Статут. Семьдесят элитных мракоборцев исчезли без следа за одну ночь. Их прах развеяли над заливом. После этого магическое правительство Японии заключило с ним негласный пакт: они не лезут в его дела, а он не уничтожает их министерство. Он автономен. Он абсолютен.
– А Гарри… – голос Лили сорвался на рыдания. – Что с моим мальчиком?! Он в плену у этого монстра?! Он заколдован?! Нам нужно собрать армию! Мы должны спасти его!
– Очнись, Лили! – взорвался Сириус Блэк, пытаясь приподняться на диване и шипя от боли в раздробленной кисти. – Твой драгоценный первенец не в плену! Он на короткой ноге с этим Демоном! Ты бы видела, как он с ним разговаривал! Как на равных! Он пьет чай с его проклятой сестрой, он чинит его оружие, он отстреливает людей, словно бешеных собак! Твой сын стал одним из них! Он сам превратился в монстра!
– Не смей так говорить о Гарри! – закричала Лили, бросаясь к Сириусу, но Римус вовремя перехватил ее за плечи. – Вы бросили его! Мы все бросили его! Мы оставили его гнить в подвалах, пока чествовали Годрика! Это наша вина! Наша!
– Хватит! – голос Дамблдора прозвучал подобно удару колокола, заставив всех замолчать.
Старец медленно перевел взгляд на Снейпа.
– Северус. Что говорит Том?
Снейп нервно сглотнул, собираясь с мыслями. Вся его напускная невозмутимость рухнула под тяжестью открывшейся правды.
– Темный Лорд… одержим мальчишкой Поттером. Не Годриком. Гарри.
Джеймс на диване яростно задергался:
– Это ложь! Годрик Избранный! Пророчество говорит…
– К черту твое пророчество, Поттер! – с неприкрытой злобой окрысился Снейп. – На кладбище Темный Лорд лично видел, на что способен Гарри. Он видел, как четырнадцатилетний мальчик без палочки, используя лишь магловский огнестрел и боевую трансфигурацию, за пять секунд уложил половину Внутреннего круга! Макнейр мертв. Кэрроу мертвы. Кребб и Гойл в могиле. Малфой искалечен на всю жизнь — его правая рука ампутирована, а колено раздроблено так, что он больше никогда не сможет ходить без трости! Темный Лорд боится его, Джеймс! Он не понимает природы его силы. Он взял кровь Гарри для возрождения, надеясь получить силу защиты Лили, но вместо этого пробудил внутри себя нечто чуждое… холодное. Темный Лорд каждую ночь видит кошмары о ледяном взрыве. Он требует найти Гарри. Он планировал отправить за ним группу ликвидаторов во главе с Беллатрисой.
Повисла гробовая тишина.
– Если… если Беллатриса сунется в Академию Басара… – медленно проговорил Кингсли, и на его суровом лице мелькнуло нечто, подозрительно напоминающее мрачное злорадство. – От нее останется лишь горстка пепла.
– И от всего нашего мира, если Нобунага решит, что нападение санкционировано Англией, – оборвал его Грюм. – Вы слышали его слова? Он обещал сжечь Хогвартс дотла, если хоть одна сова пересечет небо над его городом. И, клянусь своей деревянной ногой, этот ублюдок не шутил. Он делал это раньше. Он сожжет замок вместе со всеми детьми и учителями, и ни один наш защитный купол его не остановит. Вы видели, что он сделал со щитом Бруствера? Тот лопнул, как мыльный пузырь!
Лили опустилась на стул, закрыв лицо руками. Ее плечи судорожно вздрагивали.
Горькая, беспощадная правда накрыла ее с головой, выжигая душу сильнее любого «Круциатуса».
Они потеряли Гарри. Навсегда.
Их первенец — мальчик, который в ту роковую ночь 2001 года уничтожил физическое тело Темного Лорда древней магией крови, мальчик, которого они предали забвению ради напыщенного, бездарного Годрика, — нашел себе нового отца.
И этим отцом стал не мудрый светлый наставник, не благородный лорд древнего рода, а древний владыка демонов, тиран эпохи Воюющих провинций, человек, чье имя внушало ужас континентам.
Рядом с Одой Нобунагой, среди безумных, диких, но искренних учеников Академии Басара, Гарри Поттер обрел то, чего никогда не имел в Поттер-мэноре: признание, уважение и силу, не ограниченную узкими рамками министерских законов.
– Что нам делать, Альбус? – тихо спросила Минерва, глядя на треснувшую Бузинную палочку. – Война на пороге. Министерство парализовано страхом. Фадж отрицает возрождение Сами-Знаете-Кого. Пожиратели смерти собирают силы. А наш главный защитник…
Она не договорила, но все поняли. Великий Дамблдор был сломлен. Его непобедимое оружие расколото. Его авторитет растоптан на глазах у подчиненных.
Дамблдор медленно закрыл глаза. На его обожженном лице проступила маска глубочайшей, неизбывной усталости.
– Мы не станем трогать Гарри, – произнес директор, и голос его звучал глухо, словно из склепа. – Никаких сов. Никаких шпионов. Никаких попыток вернуть его. Мы запечатаем все упоминания о поездке в Японию. Для Ордена и для Ордена Феникса Гарри Поттера больше не существует.
– Альбус, нет! – вскрикнула Лили, вскидывая заплаканные глаза. – Он мой сын!
– Твой сын сделал свой выбор, Лили! – жестко отрезал Дамблдор, и в его единственном неповрежденном глазу блеснул холодный расчет загнанного в угол стратега. – Он выбрал сторону. Он выбрал чудовище. И если мы сделаем хоть один неверный шаг, это чудовище придет сюда. Мы должны сосредоточиться на Годрике. Только на нем. Мы должны форсировать его обучение. Снять все запреты на изучение боевой магии. Северус, ты начнешь обучать мальчика Окклюменции. Кингсли, ты займешься его физической подготовкой.
– Но директор… – прошептал Римус. – Годрик… он не боец. Вы же знаете. Он разбалован. Он труслив. На кладбище…
– У нас нет выбора! – рявкнул Дамблдор, ударив кулаком по столу так, что жалобно звякнули склянки с зельями. – Пророчество должно исполниться! Если не Годрик… то весь магический мир падет. Сначала под ударами Волан-де-Морта, а затем… под сапогами Шестого Демона, если тот решит обратить свой взор на запад!
В этот момент дверь подвала распахнулась, и на пороге снова появился Годрик. В руке он сжимал коробку с шоколадными лягушками, а на лице играла самодовольная, капризная улыбка.
– Мам, ну сколько можно сидеть в этой сырости? – протянул «национальный герой», демонстративно зевая. – Домовики приготовили ужин, а мне еще нужно дописать эссе по трансфигурации. И вообще, раз уж вы не привезли Гарри, пусть Сириус отдаст мне его гоночную метлу. Гарри она все равно больше не понадобится.
Джеймс на диване горделиво улыбнулся сквозь боль, глядя на младшего сына:
– Конечно, сынок… забирай. Все, что принадлежало этому предателю, теперь твое. Ты заслужил это.
Лили посмотрела на мужа, затем на Годрика, уплетающего шоколад, и впервые в жизни почувствовала, как внутри нее что-то окончательно и бесповоротно оборвалось. Холодная, жуткая пустота затопила ее сердце.
Она вспомнила ледяные, спокойные изумрудные глаза Гарри. Вспомнила, как уверенно и смертоносно он держал оружие. Вспомнила, как за его спиной стояла та темноволосая девушка с глазами, полными преданности, и как Гарри укрывал ее собой, готовый стрелять в любого, кто посмеет нарушить ее покой.
Гарри не был сломлен. Гарри не был озлоблен. Он просто перерос их всех. Он стоял на совершенно иной вершине, в тени колоссальной, первобытной силы, рядом с которой все их интриги, их орденские тайны и великое противостояние с Волан-де-Мортом выглядели как мышиная возня в помойной яме.
И когда придет час расплаты — а он непременно придет, когда темные знамена Реддла взовьются над Хогвартсом, — спаситель, которого они взрастили, побежит первым.
А настоящий воин, рожденный в огне Хэллоуина 2001 года, будет пить чай под цветущей сакурой за тысячи миль отсюда, не испытывая к своей родине ничего, кроме легкого, ленивого презрения.
– Мерлин, прости нас… – прошептала Лили Поттер, опуская голову на холодную дубовую столешницу. – Прости нас, если сможешь…
Но древние стены дома Блэков хранили лишь тяжелое, удушливое молчание, пропитанное запахом пепла, запекшейся крови и неизбежного, грядущего краха.