Поттер студент Академии Басара
Конец пищевой цепочки
Утреннее солнце над Академией Басара лениво пробивалось сквозь розовую дымку цветущих сакур, освещая зрелище, которое в любом нормальном учебном заведении сочли бы объявлением чрезвычайного положения. Но здесь это был всего лишь вторник.
На школьном дворе кипела привычная жизнь. Датэ Масамунэ, запрыгнув на капот своего кастомного мотоцикла, яростно полировал хромированные выхлопные трубы, то и дело выкрикивая на всю округу:
– Hey, guys! Сегодня на большой перемене устроим заезд вокруг главного корпуса! Кто отстанет — тот моет полы в спортзале до конца семестра, no excuses!
– Твое пламя не угаснет, Масамунэ-доно, но мои копья сегодня быстрее ветра! – вопил в ответ Санада Юкимура, яростно нарезая круги по гравию в одних тренировочных штанах, вздымая за собой настоящие столбы раскаленной пыли.
В беседке клуба домоводства царила прямо противоположная атмосфера. Гарри Поттер, сладко зевнув и почесав кончиком отвертки растрепанный затылок, закончил собирать миниатюрную паровую помпу для школьной теплицы. На нем поверх расстегнутой формы красовался темно-синий фартук с вышитым кроликом — подарок Оичи, который он носил с абсолютной невозмутимостью человека, познавшего дзен абсолютного пофигизма.
Рядом сидела сама Оичи, бережно раскладывая по лакированным коробочкам онигири с маринованной сливой и свежезапеченным лососем.
– Гарри-сан, – тихо, с легким румянцем на щеках проговорила она, протягивая ему аккуратный рисовый треугольник, завернутый в лист нори. – Ты опять не позавтракал перед уроками. Ичи… Ичи приготовила двойную порцию. Пожалуйста, поешь.
– Ичи-чан, ты просто святая, – протянул Гарри с ленивой ухмылкой Сакаты Гинтоки, принимая угощение и с наслаждением надкусывая хрустящую водоросль. – Если бы в Хогвартсе готовили хотя бы наполовину так же душевно, я, возможно, задержался бы там на пару дней дольше. Хотя нет, тамошние привидения испортили бы мне весь аппетит своими заунывными стенаниями.
Оичи тихо хихикнула. Черные тени, струившиеся у ее изящных щиколоток, ласково обвивали ножки скамейки, словно домашние кошки. Девушка расцветала с каждым днем. Кошмары прошлого отступали, растворяясь в теплой, наглой и несокрушимой уверенности этого странного чужеземца, который смотрел на ее проклятие так, словно это был просто необычный комнатный цветок.
– Эй, шеф! – к беседке подвалил Моточика Чосокабэ, небрежно закинув на плечо свое гигантское якорное копье. – Есть пара капель того машинного масла, которым ты вчера баловал байк Одноглазого? Мои лебедки на лодочной станции скрипят так, будто там черти вальсируют.
– На полке в котельной, за ящиком с холостыми патронами, – отозвался Гарри, не открывая глаз и прихлебывая остывающий зеленый чай. – И не вздумай перепутать с очищенным керосином, иначе твои пиратские корыта взлетят на воздух раньше, чем ты успеешь крикнуть «йо-хо-хо».
– Договорились, мастер! С меня должок!
Но насладиться покоем Гарри снова было не суждено.
Внезапно воздух над центральной площадью Академии Басара заколебался. Температура резко скакнула вниз, но не ледяным благородным холодом магии предков Поттера, а мерзкой, гнилостной стужей могильного склепа.
Запахло разлагающейся плотью, ядом гадюки и сырой землей разрытых могил.
Пространство затрещало. Прямо над ухоженным газоном, который Гарри всего пару дней назад заново засеял вместе с Катакурой, возникла гигантская черная воронка пространственного прорыва. Воздух с визгом втянулся внутрь, и с громким, пафосным хлопком на землю ступила дюжина фигур в глухих черных плащах и серебряных масках, стилизованных под скалящиеся черепа.
Впереди шествовал он.
Лорд Волан-де-Морт.
Его бледное, безносое лицо с узкими щелями багровых змеиных глаз выражало ледяное, безграничное высокомерие существа, считавшего себя венцом творения. В костлявой белой руке Тёмный Лорд сжимал тисовую палочку, с кончика которой с тихим шипением срывались зеленые искры Непростительных проклятий. За его плечами развевалась мантия из тончайшего шелка, сотканная из самого мрака.
Рядом с ним, безумно скалясь и сжимая палочку побелевшими пальцами, стояла Беллатриса Лестрейндж. Ее спутанные черные кудри трепал ветер, а в диких глазах полыхал фанатичный огонь. Позади сгрудились выжившие палачи Ближнего круга: свирепый гигант Антонин Долохов, Торфинн Роули, Корбан Яксли и еще полдюжины отборных карателей, прошедших горнило Азкабана.
– Наконец-то, – прошипел Волан-де-Морт, и его высокий, шелестящий голос заставил замолчать даже птиц в кронах деревьев. – Жалкие трусы из Ордена Феникса провалились. Но от меня тебе не скрыться, мальчишка Поттер. Твоя жалкая кровь уже дала мне это тело… Теперь я заберу твою жизнь, чтобы разорвать узы слабости раз и навсегда!
Беллатриса взвизгнула, запрокинув голову в безумном хохоте:
– Выходи, щенок! Повелитель пришел за твоей головой! Мы сожжем эту магловскую помойку вместе со всеми косоглазыми обезьянами, которые посмели дать тебе приют!
Гарри сидел в беседке, медленно пережевывая онигири. На его лице отразилась такая вселенская, невыразимая скорбь человека, у которого в самый ответственный момент отобрали тарелку с клубничным парфе, что Оичи невольно сжала его рукав.
– Гарри-сан?.. – робко прошептала она. – Это… снова они?
– Хуже, Ичи-чан, – Гарри глубоко, протяжно вздохнул, потирая переносицу в манере Джозефа Джостара. – Это оригинальная труппа бродячего шапито. Безносый клоун и его дрессированные гиены. Господи, ну почему эти чистокровные дегенераты не умеют пользоваться расписанием звонков? У нас же перемена! Время святого ничегонеделания!
Тем временем школьный двор отреагировал на вторжение в своем неповторимом стиле.
Датэ Масамунэ медленно снял темные очки, окинул пришельцев единственным глазом и презрительно сплюнул на траву:
– What a bunch of clowns… Эй, змеемордый! Ты вообще в зеркало смотрелся перед выходом? Где твой нос, чувак? Его чайки на побережье склевали?!
– Дерзкий червь! – взревел Долохов, вскидывая палочку. – Crucio!
Кроваво-красный луч пыточного проклятия сорвался с древка, устремляясь прямо в грудь предводителя школьной банды.
Любой маг Британии попытался бы выставить щит или упасть на землю. Но Масамунэ не был магом. Он был воином Басара.
– Too slow! – рявкнул Датэ.
Его тело размылось в воздухе. Одним неуловимым движением он выхватил из ножен на поясе сразу три клинка в правую руку и три в левую — легендарный стиль «Когти Дракона». Сталь вспыхнула лазурным электричеством.
Масамунэ рубанул наотмашь. Шесть лезвий рассекли заклинание прямо в воздухе, словно кусок гнилой ткани! Красная вспышка «Круциатуса» с сухим хлопком разорвалась на миллионы безвредных искр, осыпавших асфальт.
– Что?! – опешил Долохов, отступая на шаг. – Он рассек заклятие мечом?! Это невозможно!
– Невозможно стоять на пути у Дракона Ошу! – взревел Масамунэ, срываясь с места. – Phantom Dive!
Синяя молния рассекла дистанцию в тридцать метров за долю секунды. Удар шести эфесов пришелся Долохову прямо в челюсть. Раздался оглушительный хруст, и матерый пожиратель смерти, весивший под сотню килограммов, взмыл в воздух, описал идеальную дугу и с грохотом впечатался в железные ворота школы, оставив на них глубокую вмятину, после чего сполз вниз бесформенной кучей тряпья.
– Убить их! Убить всех! – завизжала Беллатриса, выпуская веер черных лезвий Секо.
– Горячее сердце не знает страха перед тьмой! – громовой рык перекрыл ее визг.
Санада Юкимура ворвался в строй пожирателей, словно живой метеорит. Его тренировочные копья пылали настоящим багровым пламенем первородной ярости.
– Огненный вихрь верности! – орал юноша, вращая древками с чудовищной скоростью.
Торфинн Роули попытался выставить «Протего», но магический купол разлетелся в пыль от первого же удара. Пылающее копье Юкимуры врезалось великану-пожирателю точно под дых, вышибая весь дух из легких. Роули с воплем боли пролетел через всю клумбу, вспахивая носом свежий чернозем и оставляя за собой дымящуюся борозду.
– Полундра, сухопутные крысы! – захохотал Моточика Чосокабэ, спрыгивая с крыши пристройки.
Его массивный корабельный якорь со свистом рассек воздух. Корбан Яксли едва успел вскинуть руки, как колоссальный вес чугунного орудия впечатал его в землю по самый пояс. Раздался треск ломаемых ребер, и чистокровный лорд забился в агонии, застряв в брусчатке, словно криво забитый гвоздь.
Остальные пожиратели смерти запаниковали. Стройная тактика чистокровных магов, привыкших безнаказанно пытать беззащитных маглов и лениво обмениваться лучами заклинаний на дистанции, рухнула в первые десять секунд. Школьники Академии Басара не соблюдали дуэльного кодекса. Они двигались быстрее пущенной стрелы, прыгали на пять метров в высоту и били с силой несущегося бронепоезда.
– Они… они демоны! – завопил один из масочников, пятясь назад и роняя палочку. – Повелитель, наши щиты не держат их удары!
– Ничтожества! – прошипел Волан-де-Mорт, чье лицо перекосилось от неописуемой, бешеной ярости.
Он взмахнул тисовой палочкой, и вокруг него взметнулась чудовищная стена Адского пламени. Огненные змеи, химеры и драконы из чистого черного огня взвыли, готовые пожрать всю школу до единого кирпича.
– Сгореть! Вы все сгорите в моем пламени! Avada…
– Скучно, – раздался ленивый, насмешливый голос откуда-то сбоку.
Гарри Поттер, небрежно засунув левую руку в карман брюк, шагнул на открытое пространство.
В его правой руке серебряной молнией крутанулась модифицированная «Беретта». Стиль Данте в сочетании с хладнокровным расчетом Кирицугу Эмии не терпел лишней театральности.
Грянул сухой, хлесткий выстрел.
Зачарованная бронебойная пуля со свинцово-ртутным сердечником ударила точно в запястье Тёмного Лорда. Тис треснул. Палочка, сотворившая тысячи убийств, была выбита из окровавленных пальцев Волан-де-Морта, крутанулась в воздухе и упала в траву. Адское пламя, лишившись подпитки воли хозяина, с жалобным шипением схлопнулось само в себя, оставив лишь легкий дымок.
– А-а-а-а-а! – взвыл Волан-де-Морт, прижимая простреленную кисть к груди. Черная кровь хлынула сквозь его костлявые пальцы. – Мальчишка!..
– Знаешь, Реддл, – протянул Гарри, плавно вытягивая второй ствол из-под пиджака и беря Тёмного Лорда на классический македонский прицел, – ты совершенно не умеешь учиться на собственных ошибках. Я разнес твое тело четырнадцать лет назад. Я перестрелял твоих шестерок на кладбище пару месяцев назад. И ты опять приперся сюда, испортил мне обед и помял петунии, которые сажал лично Катакура. Ты хоть представляешь, как Коджуро злится, когда топчут его рассаду? Он же тебя живьем на удобрения пустит.
– Повелитель! – взвизгнула Беллатриса, вскидывая палочку в сторону Оичи, оставшейся в беседке: – Я убью твою подстилку, щенок! Crucio!
Но заклинание даже не успело сорваться с ее губ.
Тени под ногами Оичи взорвались.
Огромные, сотканные из первородного потустороннего мрака когтистые лапы вырвались из земли, намертво спеленав безумную ведьму по рукам и ногам. Беллатриса забилась, хрипя от ужаса, когда ледяная тьма начала высасывать из нее воздух, сдавливая горло стальной хваткой.
– Не смей… – тихо, но с пугающей, потусторонней глубиной произнесла Оичи, медленно поднимаясь со скамейки. Ее глаза затянуло абсолютной пустотой. – Не смей угрожать Гарри-сан…
Волан-де-Морт стоял на коленях, баюкая раненую руку. В его багровых глазах плескался слепой, животный шок. Он — величайший темный маг эпохи, бессмертный повелитель смерти — был унижен толпой подростков и брошен в грязь за считанные мгновения.
– Это невозможно… – хрипел он, обнажая острые гнилые зубы. – Я бессмертен! Моя магия… я покорил саму смерть! Я — Лорд Волан-де-Морт!
– Жалкий червь, возомнивший себя божеством среди навозных жуков.
Этот голос не доносился из воздуха. Он прозвучал прямо внутри черепных коробок всех присутствующих, заставив вибрировать зубы и кости.
Небо над Академией Басара моментально почернело, словно солнце потухло навсегда.
Но это была не темнота ночи. Это была густая, осязаемая бездна первобытной пустоты, прорезанная кроваво-красными разломами пространственных трещин. Гравитация сошла с ума. Мелкие камешки, гильзы и лепестки сакуры оторвались от земли и застыли в воздухе, дрожа от чудовищного резонанса.
Из парадных дверей главного корпуса неспешно вышел Ода Нобунага.
Шестой Демон Царства Тьмы был в ярости.
Вокруг его исполинской фигуры полыхала корона багрово-черного адского пламени. Глаза тирана горели чистым огнем погибели, перед которым меркло само понятие человеческого разума. Каждый шаг его тяжелых кованых сапог отдавался в земле гулким ударом погребального колокола, разнося под брусчатке волны раскаленной магмы.
В правой руке он держал свой инкрустированный черепами дробовик, в левой — демонический меч, окутанный черной дымкой измученных душ.
– Вы нарушили покой моих владений, – пророкотал Нобунага, останавливаясь в десяти шагах от сжавшихся остатков пожирателей смерти. Воздух вокруг него плавился, превращаясь в едкий серый дым. – Вы привели свою смертоносную вонь к порогу моей сестры. Вы посмели нарушить порядок Тэнка Фубу.
Волан-де-Морт, превозмогая боль, попытался подняться, ощерившись ядовитой ненавистью:
– Кто ты такой, жалкий магловский выродок?! Я — Тёмный Лорд! Я разорвал оковы смертных! Преклонись передо мной, или я…
Нобунага даже не удостоил его ответом.
Тиран медленно поднял руку в черной латной перчатке и сжал пальцы в кулак, обращая взор к разорванным небесам.
– Кара Небес! (Tenka Fubu — Calamity of the Demon King!)
Мир прекратил свое существование.
Это не было лучом заклятия. Не было взрывом стихии.
С самого зенита на землю обрушилась колоссальная, титаническая длань чистой концептуальной воли Завоевателя. Духовное давление миллиона сожженных храмов, ярость непокоренного демонического владыки спрессовала само пространство в монолитную плиту абсолютного сокрушения.
Грохот был такой силы, что звуковой барьер лопнул, осыпав двор дождем стеклянной крошки из окон школы.
Пожирателей смерти просто впечатало в грунт.
Их хваленые родовые амулеты, темномагические артефакты, вшитые в мантии защитные руны — все это взорвалось, превратившись в расплавленный шлак. Людей буквально расплющило по брусчатке невидимым прессом чудовищного веса.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – истошно, на ультразвуке завопила Беллатриса, когда давление переломало ей обе ключицы и прижало лицом в грязь так, что челюсть с хрустом выбило из сустава.
Но главный удар пришелся на Волан-де-Mорта.
Тёмный Лорд рухнул ничком.
Под ним треснула земля, образовав трехметровый воронкообразный кратер. Каждая кость в его искусственном теле взвыла от невыносимой нагрузки. Магия внутри его вен, которую он пестовал десятилетиями, взбунтовалась, выжигая энергетические каналы.
Связь с крестражами — величайшая тайна его мнимого бессмертия, якоря его разорванной души — на мгновение задрожала и покрылась ледяным инеем. Тёмный Лорд с ужасом осознал: существо, стоявшее перед ним, не просто могло сломать его тело. Сила Шестого Демона была способна дотянуться сквозь пространство и время прямо до осколков его души и стереть их в пыль, словно сухие листья!
Грянул выстрел дробовика Нобунаги.
Сноп черной демонической шрапнели пропорол воздух в дюйме от лысого черепа Реддла, начисто испарив левое плечо его шелковой мантии и содрав кожу с шеи до кровавого мяса.
Ода Нобунага опустил дымящееся дуло и наступил кованым носком сапога прямо на затылок поверженного Тёмного Лорда, вминая его змеиную морду глубоко в дорожную грязь.
– Ты называешь себя господином смерти, червь? – низкий, вибрирующий голос Демона ввинчивался прямо в растерзанный разум Волан-де-Морта, круша все ментальные щиты окклюменции, словно сухие щепки. – Ты — лишь трусливая змея, прячущаяся по норам и дрожащая от мысли о конце своего жалкого существования. Смерть? Я сжигал богов на их алтарях. Я топтал армии, перед которыми твоя шайка палачей показалась бы стаей шелудивых щенков. Ты не владыка тьмы. Ты — плесень на камнях моей империи.
Волан-де-Морт не мог пошевелиться.
Он не мог даже закричать. Из его горла вырывался лишь сиплый, унизительный хрип. Глаза, полные багровой спеси, остекленели от неописуемого, сокрушительного ужаса, которого он не испытывал ни в ночь своего первого падения, ни в самых жутких кошмарах небытия.
Перед ним стоял истинный хищник. Существо высшего порядка, рядом с которым он, великий Лорд Волан-де-Морт, был лишь ничтожным микробом в чашке Петри.
Нобунага медленно убрал ногу.
– Пошли прочь, падаль, – холодно бросил тиран, разворачиваясь к школе спиной. – Заберите своего червяка. Если ваша вонь еще хоть раз коснется воздуха этих земель — я явлюсь на ваш остров. И поверь мне, змееныш… там больше не останется даже пепла, чтобы похоронить твои кости.
Давление внезапно отпустило.
Остатки пожирателей, ломая ногти и скуля от животной паники, бросились к своему поверженному господину. Долохов, харкая кровью, подхватил полумертвого Волан-де-Морта под мышки. Обезумевшая, заплаканная Беллатриса судорожно вытащила из складок разорванной мантии аварийный международный портключ — старый серебряный кубок.
– Уходим! Во имя Мерлина, уходим! – истошно визжал Роули, хватаясь за край металла.
Вспышка сжатого пространства схлопнулась с паническим треском.
Пожиратели смерти исчезли, оставив после себя лишь развороченную землю, кровавые ошметки на брусчатке и тяжелый, удушливый запах серы.
На школьном дворе воцарилась звенящая тишина.
Гарри Поттер вздохнул, опустил стволы своих «Беретт» и с щелчком загнал их в подмышечные кобуры. Затем подошел к глубокому кратеру, оставленному тушей Тёмного Лорда, и с тоской посмотрел на разрушения:
– Ну вот. Опять перекапывать газон. Катакура меня точно убьет.
– Ничего подобного, напарник! – хохотнул Масамунэ, пряча свои шесть клинков обратно в ножны. – Это было чертовски крутое шоу! Видел, как этот лысый фрик целовал грязь под сапогом Босса?! Classic! Absolute classic!
– Сила справедливости восторжествовала над силами зла! – патетически провозгласил Юкимура, вытирая пот со лба.
Гарри лишь покачал головой, возвращаясь к беседке.
Оичи уже ждала его. Тени вокруг ее ног снова спали, а на лице сияла мягкая, теплая улыбка. Она протянула ему полотенце, чтобы стереть пороховую гарь со щеки:
– Ты в порядке, Гарри-сан?
– В полном, Ичи-чан, – Гарри перехватил ее тонкую ладонь, слегка сжав холодные пальцы, и искренне улыбнулся: – Теперь они точно не вернутся. У этого змея мозгов немного, но инстинкт самосохранения работает исправно. Пойдем доедать онигири. После такой клоунады мне срочно нужна двойная доза углеводов.
***
Поместье Малфоев в графстве Уилтшир тонуло в могильном полумраке.
В главном зале не горели камины. Огромная хрустальная люстра была погашена. Единственным источником света служили тусклые зеленые факелы, отбрасывавшие на мраморный пол длинные, уродливые тени.
Но самым страшным было не отсутствие света. Самым страшным была тишина.
За длинным полированным столом сидели те, кого еще вчера считали элитой магической Британии.
Торфинн Роули сидел, тупо уставившись в столешницу, его руки мелко и непрерывно дрожали. Долохов, чей подбородок был стянут черными швами после удара мечей Масамунэ, вздрагивал от каждого шороха сквозняка. Беллатриса Лестрейндж — свирепая валькирия Тёмного Лорда — забилась в угол на диване, поджав колени к груди. Ее глаза были безумно расширены, она непрерывно раскачивалась взад-вперед, кусая губы до крови и тихо шепча бессвязные молитвы, шарахаясь от собственной тени на стене.
А во главе стола сидел Лорд Волан-де-Морт.
Великий маг сжался в своем высоком кресле, словно дряхлый старик. Его левая рука висела на перевязи, на шее багровели страшные ожоги от демонической картечи, а лицо… лицо потеряло свой зловещий змеиный лоск. На нем застыла серыми пятнами маска глубочайшего, парализующего шока.
Когда за дверью с легким шелестом пробежала мышь, Тёмный Лорд судорожно дернулся, и его уцелевшая рука метнулась к запасной палочке с панической, унизительной скоростью загнанного зверя.
Он боялся.
Впервые с тех пор, как Том Реддл открыл Тайную комнату, он испытывал не ярость, не раздражение, а чистый, животный, удушающий первобытный ужас. Каждое мгновение ему казалось, что тяжелые своды поместья Малфоев сейчас рухнут под гнетом багрового неба, и кованый сапог Шестого Демона опустится на его шею, чтобы раздавить окончательно.
Тяжелые дубовые двери зала со скрипом отворились.
Волан-де-Морт вскинул палочку, с его пересохших губ едва не сорвалось проклятие, но в полумрак шагнула знакомая черная фигура.
Северус Снейп.
Зельевар двигался плавно, держа руки на виду. Его лицо было непроницаемой маской ледяного спокойствия, но в глубине черных глаз читалось мрачное, торжествующее осознание.
– Повелитель, – тихо произнес Снейп, склонив голову в полупоклоне. – Я прибыл по вашему зову.
– Северус… – голос Волан-де-Морта прозвучал сипло, срываясь на визгливые фальцетные ноты. – Ты… ты знал. Ты был в Ордене, когда Дамблдор вернулся из Японии. Говори. Что это было?! Что это за темная магия?! Какое древнее проклятие они использовали против меня?!
Снейп медленно поднял взгляд. Он посмотрел на растерзанного, сломленного тирана, посмотрел на дрожащую в углу Беллатрису, и в его душе разлилось странное, мстительное удовлетворение.
– Это была не магия, мой Лорд, – спокойно произнес мастер зелий. – По крайней мере, не та магия, которую способны понять волшебники Европы.
– Лжешь! – прошипел Волан-де-Морт, но в его шипении не было прежней силы — лишь мольба опровергнуть тот кошмар, что он пережил. – Ни один магл не способен остановить Адское пламя! Ни один человек не может раздавить мою волю одним взглядом! Кто он?! Древний лич? Аватар Смерти?!
– Его имя — Ода Нобунага, Повелитель, – Снейп сделал шаг вперед, и каждое его слово падало в тишину зала, словно свинцовый груз. – В шестнадцатом веке его называли Дайрокутэн Мао. Владыка-Демон Шестого Неба.
Волан-де-Морт нахмурился, его змеиные ноздри судорожно втянули воздух:
– Имя… из магловских летописей. Смертный полководец! Он должен был сгнить в земле четыре века назад!
– Он никогда не был смертным в нашем понимании, мой Лорд, – невозмутимо парировал Снейп. – Архивы Невыразимцев в Отделе тайн хранят отчеты тех времен. Нобунага — это воплощенная концепция абсолютного завоевания. Человек, чья воля перешагнула границы смертной плоти. Он уничтожил три тысячи храмов на священной горе Хиэй. Он вырезал магов, монахов и демонов сотнями тысяч. Он поглотил их силу, разорвал колесо перерождений и стал тем, что восточные трактаты именуют Аватаром Разрушения.
Снейп обвел тяжелым взглядом притихших пожирателей.
– Он не признает Статут о секретности. Магическое министерство Японии платит ему дань молчанием и автономией уже триста лет, потому что любая попытка навязать ему министерские законы заканчивалась тем, что целые отряды элитных авроров исчезали без следа. Академия Басара — это его суверенная территория. Его личный ад на земле. Там не действуют законы европейской магии. Там действует лишь один закон — закон его абсолютной силы.
Волан-де-Морт слушал, и с каждым словом остатки его непомерного эго рассыпались в прах, обнажая леденящую пустоту.
Вся его жизнь.
Все его величие.
Создание крестражей, убийства невинных, расколотая ради призрачного бессмертия душа, страх перед именем «Волан-де-Морт», который он с таким упоением внушал жалким британским обывателям…
Все это оказалось детской игрой в песочнице.
Он мнил себя непобедимым богом, вершителем судеб, стоящим на вершине мира. А оказался всего лишь мелким, ядовитым ужом, случайно заглянувшим в пещеру к древнему, спящему дракону. И этот дракон даже не стал использовать оружие — он просто наступил на него кованым сапогом, как на надоедливое насекомое, и выбросил вон.
– А… Гарри? – хрипло спросил Волан-де-Морт. В его голосе больше не было жажды крови. В нем звучал чистый, парализующий ужас загнанного зверя. – Мальчишка… он его раб?
– Хуже, мой Лорд, – Снейп позволил себе едва заметную, ядовитую усмешку. – Гарри Поттер находится под его личным покровительством. Более того — мальчишка помолвлен с младшей сестрой Нобунаги, леди Оичи. Он чинит оружие Демона. Он живет в его доме. И если хоть один волос упадет с головы Гарри Поттера… Ода Нобунага сдержит свое слово. Он не станет посылать сов. Он придет в Британию лично.
Беллатриса на диване тихо заскулила, закрывая голову руками:
– Нет… нет… только не он… небо… небо падало…
Волан-де-Морт медленно опустил здоровую руку на стол. Пальцы его дрожали.
Великий Тёмный Лорд закрыл глаза.
В его памяти снова вспыхнул багровый огонь, разорванные небеса и бездонный, леденящий взор Шестого Демона, перед которым все его великие темные искусства были не более чем прахом под ногами.
Пищевая цепочка замкнулась. И на ее вершине стоял вовсе не лорд Волан-де-Морт.
– Передайте… всем нашим людям, – мертвым, безжизненным голосом произнес Тёмный Лорд, не открывая глаз. – Никаких операций на востоке. Забудьте о Японии. Сотрите само упоминание об этом имени из наших свитков. Тот, кто произнесет имя Гарри Поттера… умрет от моей руки.
– Слушаюсь, Повелитель, – тихо поклонился Снейп.
В темном зале поместья Малфоев воцарилась гробовая, удушливая тишина.
Тёмный Лорд сидел в своем кресле, съежившись под черным шелком мантии, вздрагивая от каждого шороха ветра за стрельча