← Назад к обзору

Поттер убийца и Чародейки

Анатомия выстрела и звон фарфора

Пыль от разрушенного асфальта медленно оседала на траву школьного двора. В морозном воздухе, повисшем над Шеффилдским институтом, стояла такая звенящая, неестественная тишина, будто кто-то накрыл весь город гигантским стеклянным колпаком.

Сотни пар глаз — испуганных, круглых, не верящих в происходящее — были прикованы к парню посреди аллеи.

Гарри стоял неподвижно, небрежно опустив стволы двух «Беретт» к земле. Ветер трепал тонкий шелковый галстук и полы расстегнутого жилета. Из патронников еще струился тонкий сизый дымок, пахнущий серой, порохом и морозным озоном. Под ногами блестела корка зачарованного льда, не таявшая под полуденным солнцем, а в двадцати метрах позади из груды искореженных металлических баков бессильно торчали лапы оглушенного шипастого зверя.

– О... боже мой... – донесся из окна второго этажа сдавленный писк директрисы Никербокер.

Гарри медленно поднял голову. Оглядел оцепеневшую толпу старшеклассников, открывших рты учителей, застывшую у крыльца банду школьного хулигана Урии, у которого от ужаса изо рта выпала недокуренная сигарета. На лице Гарри не дрогнул ни один мускул. Секунду он сохранял абсолютную, ледяную мину хладнокровного наемника.

А затем широко, обезоруживающе улыбнулся и картинно прижал одну руку к груди, отвесив изящный полупоклон в сторону зрителей.

– Дамы и господа! – звучно, с интонациями заправского ярмарочного зазывалы провозгласил Гарри. – Съемочная группа новой части «Терминатора» приносит глубочайшие извинения за легкие повреждения ландшафта! Пиротехника компании «Индастриал Лайт энд Мэджик» сработала безупречно, аниматронный носорог доставлен на базу целым и невредимым! Не забывайте покупать билеты на премьеру в декабре!

Толпа моргнула. По рядам школьников прошелестел нерешительный вздох облегчения пополам с замешательством.

– Съемки?.. – пробормотал Урия, тупо глядя на оплавленный асфальт. – Это были спецэффекты?

– А теперь, – Гарри молниеносным движением крутанул пистолеты на указательных пальцах, убирая их в наплечные кобуры под жилетом, и обернулся к застывшим за столом Стражницам, – переходим ко второй части нашего великого плана.

– К какой еще части? – хрипло спросила Вилл, все еще сжимая в кармане пылающее Сердце Кондракара.

Гарри подскочил к их столику с грацией циркового акробата, бесцеремонно подхватил Корнелию за локоть и подмигнул остальным девчонкам:

– К древнейшей и самой надежной стратегии семьи Джостаров, проверенной веками и сотнями сражений!

– И что это за стратегия?! – выпалила Корнелия, машинально шагнув за ним и едва не споткнувшись о край скамейки.

Гарри набрал в грудь побольше воздуха и с безумным азартом в изумрудных глазах гаркнул на весь парк:

– УНОСИМ НОГИ! БЕЖИ-И-ИМ!

Не успела Корнелия возмутиться, как он уже сорвался с места, увлекая ее за собой по боковой аллее к кованым воротам школы.

– Эй! Пусти меня, ненормальный! – заверещала Корнелия, пытаясь удержать равновесие на каблуках.

– Бегите, дурехи, пока директор полицию не вызвала! – на бегу крикнул Гарри остальным.

Ирма первой сообразила, что происходит:

– Он прав! Если нас начнут допрашивать копы, нам крышка! Хай Лин, хватай рюкзак!

Пять девочек и один вооруженный до зубов британский маг бросились врассыпную через живую изгородь парка, оставив Шеффилдский институт переваривать самое безумное полуденное происшествие за всю историю города.

***

Подвальная кухня «Серебряного Дракона» встретила беглецов спасительной прохладой, ароматами корицы, сушеного женьшеня и звуками закипающего бульона.

Вилл без сил рухнула на бамбуковый диванчик, уронив голову на скрещенные руки. Тарани сползла по дверному косяку, судорожно вытирая запотевшие стекла очков подолом футболки. Хай Лин нервно хихикала, забившись в угол, а Ирма жадно пила воду прямо из кувшина, стоявшего на раздаточном столе.

Только Корнелия стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди. Ее золотистые волосы растрепались от бега, блейзер слегка помялся, а грудь вздымалась от яростного, сбивчивого дыхания. Ее голубые глаза, обычно холодные и надменные, сейчас метали настоящие громы и молнии.

– Ты... ты абсолютный, неисправимый псих, Поттер! – выпалила она, шагнув к Гарри и ткнув пальцем в его безупречно белую рубашку. – «Промо-акция Терминатора»?! Ты серьезно?! Никербокер вызывает саперов! Половина школы видела, как я поднимала корни дуба!

Гарри даже бровью не повел. Он уже стоял у плиты, завязав на поясе белый фартук с вышитым золотым дракончиком. Его движения были плавными, неторопливыми и до раздражения уверенными.

– Твоя следующая фраза, Корни: «И вообще, я требую, чтобы ты перестал относиться к смертельной опасности как к дешевому фарсу!»

Корнелия судорожно вдохнула, ее рот приоткрылся:

– И вообще, я требую, чтобы ты перестал... – Она осеклась, прикусила нижнюю губу так сильно, что та побелела, и с глухим рычанием топнула ногой. – Да чтоб тебя! Прекрати залезать мне в голову!

– Я не залезаю в твою очаровательную головку, принцесса, – хмыкнул Гарри, ловко подбрасывая на раскаленной сковороде тончайшую лапшу с овощами и ломтиками маринованной говядины. Запах чеснока, соевого соуса и кунжутного масла мгновенно заполнил кухню. – Ты просто открытая книга. Красивая, в дорогом кожаном переплете с золотым тиснением, но чертовски предсказуемая.

– Я не предсказуемая! – вспыхнула Корнелия.

– Ты контролируешь ярость хуже, чем тролль с зубной болью, – отрезал Гарри, и в его голосе впервые прозвучали суровые нотки профессионального бойца. Он выключил конфорку, разложил лапшу по глубоким пиалам и обернулся к девочкам. – Садитесь есть. Все. Живо. Ваш уровень сахара в крови упал до критической отметки, адреналиновый откат накроет через десять минут. Если начнете блевать на ковер госпожи Лин, убирать заставлю лично.

Девочки не стали спорить. Страх, шок и дикая усталость после первого в жизни применения магии на глазах у толпы сделали свое дело: Ирма, Вилл и Тарани послушно подтянули к себе тарелки, схватившись за палочки.

Корнелия осталась стоять на месте.

– Я не буду есть.

Гарри вздохнул, взял в руку пиалу с самой щедрой порцией мяса, подошел к ней вплотную и поставил блюдо на край стола прямо перед ней.

– Ешь, Хейл, – тихо произнес он, глядя ей прямо в глаза. Вся насмешливость исчезла из его взгляда, уступив место тяжелой, непоколебимой заботе. – Твоя земля забрала у тебя уйму сил. Твои пальцы дрожат. Ты думаешь, я не заметил, как ты держалась за косяк, спускаясь по лестнице? Гордость — прекрасная вещь для светских раутов. На войне гордость без сытого желудка ведет прямиком в морг.

Корнелия посмотрела на свои руки. Пальцы действительно мелко, предательски подрагивали. Магия Земли, мощная и непокорная, выпила из нее резервы без остатка.

Она подняла взгляд на Гарри. Он стоял совсем рядом — на расстоянии вдоха. От него пахло имбирем, металлом и свежим утренним мылом. Ни следа усталости. Ни капли страха. Этот парень спрыгнул со второго этажа, подстрелил четырех лазутчиков, остановил трехтонную тварь и умудрился за двадцать минут приготовить ресторанный обед на шесть персон.

– Ты невозможный зануда, – прошептала она, но послушно опустилась на табурет и взяла палочки. Первый же кусочек мяса заставил ее зажмуриться от удовольствия. Тепло, пряное и густое, мягкой волной разлилось по уставшим мышцам. – Но лапша... божественная.

– Еще бы, – усмехнулся Гарри, облокотившись на столешницу рядом с ней. – Говядина томилась в рисовом вине с сычуаньским перцем с пяти утра. Если бы я готовил так для своих дражайших родителей в Англии, отец бы, наверное, подавился от зависти, а Годрик потребовал бы скормить все его совам.

В кухню неслышно вошла Ян Лин. Ее трость мягко стукнула о циновку.

– Новости распространяются быстро, – спокойно заговорила старушка, скользнув взглядом по уплетающим лапшу девочкам и задержавшись на Гарри. – Директриса Никербокер объявила эвакуацию школы из-за «утечки метана и обрушения грунта». Городские службы перекрыли улицу. Полиция опрашивает свидетелей, но версии детей звучат так нелепо, что репортеры пока не знают, за что ухватиться.

– Мы выиграли время, – констатировал Гарри. – Но Фобос прощупывает почву. Первый раз были слепые тролли. Сегодня — штурмовой отряд с осадным зверем и ядовитыми арбалетами. Следующий удар будет спланирован лучше.

– Гарри прав, – Вилл отложила пиалу, ее лицо было бледным. Она вытащила из-под футболки Сердце Кондракара. Розовый кристалл мерцал нервным, рваным пульсом. – Я чувствовала их ненависть. Они пришли не просто разведать обстановку. Они хотели стереть школу в порошок, лишь бы добраться до нас.

– Потому что вы для них — слепые котята с ядерной кнопкой в лапах, – безжалостно припечатал Гарри. Он вытащил из кармана одну из «Беретт», отщелкнул магазин, с легким металлическим лязгом передернул затвор, проверяя патронник, и положил пистолет на стол перед девочками.

Ирма с опаской отодвинулась:

– Ты можешь убрать эту пушку? Она меня нервирует.

– Пушка тебя нервирует, Ирма? – Гарри приподнял бровь. – А рогатый командир с двумя мясницкими тесаками тебя не нервировал? Вы стоите посреди открытого поля, орете заклинания, закрываете глаза от страха и надеетесь, что магия все сделает за вас. Корнелия сегодня спасла положение, зафиксировав стрелков. Но если бы я не сбил натяжение тетив в воздухе, в нее вонзилось бы четыре ядовитых болта еще до того, как ее корни пробили асфальт на дюйм.

Корнелия замерла с палочками в руках. По ее спине пробежал ледяной холодок. Она вспомнила свист рассекаемого воздуха и взрывы арбалетов над своей головой.

– Магия требует времени, – тихо произнесла Тарани, поправляя очки. – Мы не умеем активировать ее мгновенно.

– Настоящий противник не даст вам времени прочитать стишок из детской книжки, – Гарри постучал указательным пальцем по вороненому затвору. – Скорость мысли мага — полсекунды. Скорость вылета пули девятого калибра — триста сорок метров в секунду. Дистанция в двадцать метров преодолевается за шесть сотых доли секунды. Пока ты формируешь в голове образ огненного шара, твой череп уже пробит.

– И чему ты нас учишь? – с вызовом спросила Корнелия, отложив тарелку. Она повернулась к нему всем корпусом. – Бросить магию и пойти грабить оружейный магазин? Купить по автомату и расстреливать монстров?

– Я учу вас прагматизму, принцесса, – Гарри подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его изумрудные глаза полыхнули опасным, гипнотическим блеском. – Магия — это не игрушка для девочек-волшебниц. Магия — это энергия, которая должна быть продолжением вашего тела, а не отдельным театральным представлением. Ты потратила девяносто процентов своих сил, чтобы выкорчевать вековые корни вяза. Зачем?

– Чтобы связать их! – возмутилась Корнелия.

– Тебе не нужно было ворочать тонны асфальта, – мягко, почти шепотом сказал Гарри, протягивая руку и касаясь ее напряженного плеча. – Достаточно было сместить пласт земли под их подошвами на пять сантиметров влево в момент шага. Лодыжки ломаются под собственным весом противника. Траты энергии — ноль целых, одна десятая. Результат — четыре обездвиженных врага с открытыми шеями.

Корнелия затаила дыхание. Его ладонь на ее плече была тяжелой, теплой и удивительно надежной. Она представила эту картину: не грандиозный взрыв корней, а крошечный, почти незаметный сдвиг почвы. Смертоносный, расчетливый, безупречный.

– Ты мыслишь как убийца, – сдавленно произнесла она.

– Я мыслю как человек, который хочет, чтобы ты вернулась домой живой, Корнелия Хейл, – ответил Гарри, и в его низком голосе не осталось ни капли насмешки.

Сердце Корнелии пропустило мощный, гулкий удар. Щеки снова предательски обожгло румянцем. Она хотела отвести взгляд, спрятаться за привычным высокомерием, но не смогла. В глубине его глаз она увидела то, от чего перехватило дыхание: искренний, свирепый страх за нее. Тот самый страх, который заставил его спрыгнуть с крыши прямо под копыта трехтонного чудовища.

– Кхм, – демонстративно кашлянула Ирма, пряча ехидную ухмылку в кулак. – Бабушка Лин, а у вас нет огнетушителя? Кажется, между этими двумя сейчас загорится скатерть.

Корнелия мгновенно сбросила руку Гарри со своего плеча, резко выпрямилась и бросила на подругу убийственный взгляд:

– Ирма, я клянусь, однажды я скормлю твой любимый плеер хищному папоротнику!

– Девочки, – мягко вмешалась Ян Лин, поднимаясь со стула. – Гарри прав в главном. Вам нужны тренировки. Не только в управлении стихиями, но и в дисциплине духа. И в понимании природы опасности.

Старушка подошла к резному деревянному шкафу в углу кухни, достала тонкий шелковый свиток и развернула его на столе. На пожелтевшем пергаменте тушью была нарисована карта незнакомого города с высокими шпилями, окруженного бескрайней пустошью.

– Меридиан, – тихо произнесла Вилл, касаясь пальцами рисунка.

– Столица Меридиана, – поправила Ян Лин. – Замок Фобоса. Он черпает силу из угасающего сердца своего мира. Завеса сдерживает его армию, но трещины открываются все чаще. И сегодня Фобос понял, что на Земле есть сила, способная противостоять его лазутчикам без использования Сердца Кондракара.

– Он начнет охоту на Гарри, – поняла Тарани, испуганно взглянув на юношу.

Гарри лишь коротко, хищно усмехнулся:

– Пусть попробует. Британские маги уже четырнадцать лет пытаются заставить меня плясать под их дудку. Результат они могут спросить у моего дражайшего батюшки — правда, ему сейчас тяжело аплодировать одной рукой.

Девочки переглянулись. В словах Гарри снова промелькнула та бездна одиночества и жестокого опыта, которая делала его бесконечно чужим среди обычных подростков Хизерфилда.

– Мы поможем, – вдруг твердо сказала Корнелия.

Все взгляды обратились к ней. Блондинка поднялась из-за стола, расправила плечи и с гордо поднятой головой посмотрела прямо на Гарри:

– Ты защитил нас сегодня. Ты вытащил меня из-под удара ночью. Мы Стражницы, а не балласт. Научи нас. Покажи, как контролировать силу так, чтобы не падать в обморок после каждого заклинания.

Гарри внимательно смотрел на нее. В ее позе не было ни капли прежнего жеманства богатой наследницы. Перед ним стояла девушка с несгибаемым внутренним стержнем — та самая стихия Земли, способная удержать на своих плечах свод рушащейся пещеры.

– Тренировки будут жесткими, принцесса, – предупредил он с опасной улыбкой. – Никаких поблажек на модные прически и маникюр. Подъем в пять утра. Пробежки по побережью с утяжелителями. Отработка реакции, баллистика, кинетические блоки.

– Я справлюсь, – Корнелия вскинула подбородок, сделав шаг вперед. – Твоя следующая фраза: «Смотри не сломай ноготь в первый же день, Хейл!»

Гарри поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, челюсть слегка отвисла, а на лице отразился такой неподдельный, ошеломленный шок, какого девочки не видели с момента его появления.

– Ты... ты только что повторила мою фишку?! – выдавил он.

Корнелия победно, ослепительно улыбнулась — так торжествующе, словно только что выиграла чемпионат мира по фигурному катанию:

– Один — один, мистер Поттер. Учись признавать поражения.

Кухня взорвалась звонким хохотом. Ирма хлопала в ладоши, Хай Лин утирала слезы, а Ян Лин лишь тихо покачивала головой, с теплой улыбкой глядя на то, как суровый наемник и убийца растерянно чешет затылок, не зная, как реагировать на дерзость светловолосой Стражницы.

– Ну все, Хейл, – наконец пробормотал Гарри, но в уголках его губ заиграла довольная, азартная усмешка. – Завтра утром на пляже ты у меня будешь отжиматься до тех пор, пока песок под твоими ладонями не превратится в стекло.

– Попробуй заставь, стрелок!

***

Меридиан. Тронный зал замка Фобоса.

Мертвую тишину огромного зала нарушало лишь потрескивание черных факелов, чадивших маслянистым зеленым пламенем. Высокие стрельчатые окна открывали вид на багровое, вечно сумрачное небо, затянутое пеленой тяжелых грозовых туч.

У подножия мраморного трона, скорчившись на ледяных плитах, лежал командир утреннего отряда.

Его доспехи были расколоты, костяная маска превратилась в крошево, а на обожженном лице багровели следы тяжелых ударов. Правая рука безжизненно висела, вывернутая под неестественным углом, а грудная клетка хрипела при каждом вздохе.

– Провал? – раздался спокойный, бархатный голос, от которого кровь стыла в жилах.

Князь Фобос медленно поднялся с трона. Высокий, худощавый, с длинными пепельно-серебристыми волосами, спадавшими на плечи поверх темно-зеленой мантии, он казался воплощением древней, ядовитой грации. Его бледные глаза смотрели на распростертого воина без гнева — с холодным, брезгливым любопытством исследователя, препарирующего редкое насекомое.

Рядом с троном стоял Седрик — огромный получеловек-полузмей с гладкими темными волосами и хищной улыбкой на тонких губах.

– Мой повелитель... – прохрипел командир, не смея поднять глаз. – Девчонки... они были там. Сердце Кондракара пробудилось. Но с ними был... другой.

– Другой? – брови Фобоса слегка приподнялись. – Стражниц всегда пять. Четыре стихии и хранительница кристалла. Совет Кондракара не меняет законов тысячелетиями.

– Это был не хранитель, мой князь, – командир задрожал, вспоминая взгляд изумрудных глаз у дула пистолета. – Это был смертный. Но он двигался быстрее ветра. У него в руках были странные железные трубки... они изрыгали гром и лед! Он сломал строй за несколько ударов сердца! Наш осадный зверь был повержен одним выстрелом под ноги!

Седрик издал шипящий смешок:

– Смертный с магловским оружием? Ты потерял половину элитного отряда из-за смертного мальчишки, жалкий червь?!

– Это было не просто оружие! – в отчаянии выкрикнул воин. – Его пули несли первозданный холод! Магия, которая заморозила портал... она не принадлежала Кондракару! Она пахла смертью и железом! И он... он передал вам послание, повелитель.

Воздух вокруг трона мгновенно потяжелел. Давление темной мантии Фобоса заставило каменные плиты пола мелко задрожать.

– Послание? – князь медленно спустился по ступеням. – Смертный передает мне послание? И что же он сказал?

Командир сглотнул вязкую слюну:

– Он сказал... что если мы еще раз явимся в этот город, он придет сюда сам. С пулеметом. И лично научит вас правилам хорошего тона.

Седрик замер, его желтые змеиные зрачки сузились от ярости:

– Назови мне его имя, червь, и я лично сдеру с него кожу живьем!

– Он не назвал имени... Но девчонка с золотыми волосами, повелевавшая землей... она назвала его Поттером.

Фобос остановился в шаге от поверженного воина. На тонких, аристократических губах тирана Меридиана медленно расплылась холодная, задумчивая улыбка.

– Поттер... – протянул князь, пробуя имя на вкус. – Чужак. Маг из иного мира, нашедший убежище у Завесы. Как любопытно. Кондракар всегда славился своей трусливой чистотой помыслов, а теперь их новых слуг защищает беглый наемник с кровью древних родов Земли.

– Прикажете отправить пожирателей теней, мой повелитель? – склонил голову Седрик. – Мы уничтожим его дом.

– Нет, – Фобос небрежно взмахнул рукой. Темная вспышка сорвалась с его пальцев, и искалеченный командир на полу без звука рассыпался серым пеплом. – Пока нет. Следи за ним, Седрик. Открой лавку в Хизерфилде, как мы планировали. Втирайся в доверие к девчонкам. А этого... стрелка... изучи до костей. Если он так силен и опасен, возможно, его ярость можно повернуть против самого Кондракара. Сироты с оружием в руках редко бывают верны своим новым хозяевам.

– Слушаюсь, мой князь, – Седрик низко поклонился, растворяясь в клубящейся тьме портала.

Фобос подошел к высокому окну, глядя на грозовые всполохи над Меридианом. Его тонкие пальцы сжались на резном парапете:

– Лед и сталь против моей тьмы... Посмотрим, сколько пуль тебе понадобится, беглец, когда рухнет весь твой хрупкий мир.

***

Хизерфилд, десять часов вечера.

Дождь наконец прекратился, оставив город в объятиях влажной ночной тишины. Узкие улочки возле залива блестели черным глянцем мокрого асфальта, отражая редкие огни фонарей и неоновую вывеску «Серебряного Дракона».

В мансарде над рестораном мягко горела старая настольная лампа под зеленым абажуром.

Комната Гарри была образцом спартанской функциональности, доведенной до абсолюта. Никаких плакатов с квиддичными звездами, никаких пыльных стопок пергамента. Вдоль стены стоял длинный верстак, уставленный точными слесарными тисками, банками с порохом, свинцовыми болванками и деревянными ящиками с маркировкой гоблинского банка Цюриха. На полке ровным строем стояли книги по магловской баллистике, сопромату, квантовой механике и древние фолианты по рунической магии на латыни.

Гарри сидел за столом в расстегнутой черной рубашке. На глазах были надеты тонкие ювелирные очки с увеличительными линзами. В руках он держал узкий стальной клинок — кинжал из зачарованного метеоритного железа, который он выковал еще в шестнадцать лет на подпольных наковальнях Коулуна.

Мельчайший алмазный резец в его пальцах двигался с точностью микрохирурга, нанося на лезвие микроскопическую цепочку кельтских рун сжатия пространства.

В дверь мансарды тихо, нерешительно постучали.

Гарри не вздрогнул. Он завершил последний завиток руны, положил инструмент на замшевую салфетку и только потом снял очки.

– Дверь не заперта, Корни. Если ты пришла с претензиями по поводу меню на завтрак, сразу предупреждаю: овсянку я не варю из принципа.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Корнелия.

Она уже сменила школьную форму на мягкий кашемировый свитер кремового цвета и узкие темные джинсы. В руках девушка держала небольшой бумажный пакет с логотипом престижной кондитерской из центра города. Золотистые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, открывая изящную шею.

Она с любопытством оглядела комнату: идеальный порядок, запах оружейного масла, лаванды и чая, разобранные детали механизмов на столах.

– Я принесла круассаны с миндалем, – негромко произнесла она, закрывая за собой дверь. – В знак... временного перемирия.

– Ого, – Гарри приподнял бровь, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Ледяная королева снизошла до подношений скромному ремесленнику? Мир точно катится в бездну.

Корнелия раздраженно вздохнула, но в ее глазах блеснули теплые искорки. Она подошла к столу, поставила пакет рядом с ящиком с патронами и скрестила руки на груди, смерив его внимательным взглядом:

– Ты неисправим. Твоя следующая фраза: «А к круассанам полагается поцелуй от шеф-повара!»

Гарри весело расхохотался, запрокинув голову:

– Черт возьми, Хейл, ты начинаешь делать успехи! Еще пара дней, и ты сможешь выступать вместо меня на ярмарках. Присаживайся. Чайник как раз горячий.

Он щелкнул пальцами. Крошечная искра магии сорвалась с его ладони, зажигая газовую горелку под медным чайником. Движение было таким естественным, легким и точным, что Корнелия невольно залюбовалась. Никаких деревянных палочек, никаких пафосных латинских заклинаний — чистая, послушная воля.

Она присела на край деревянного табурета, с интересом рассматривая кинжал на верстаке.

– Что это?

– Кинжал с концепцией абсолютного рассечения, – Гарри подвинул клинок к ней. – Метеоритное железо, руны уплотнения материи. Способен пробить доспех тролля так же легко, как горячий нож входит в масло. Я делаю его для тебя.

Корнелия вздрогнула, подняв на него изумленный взгляд:

– Для меня?

– Твоя магия Земли великолепна на средней и дальней дистанции, – Гарри налил в две прозрачные чашки жасминовый чай и пододвинул одну ей. – Но если противник прорвется вплотную, как тот лазутчик сегодня, у тебя не будет времени вырастить дерево. Тебе нужно оружие последнего шанса. Легкое, скрытное, смертоносное. Носить будешь на внутренней стороне бедра под юбкой или брюками.

Корнелия осторожно коснулась кончиками пальцев прохладного металла. Клинок отозвался едва слышным, мелодичным звоном — сталь словно узнала свою будущую хозяйку. Ее сердце забилось чаще. Этот парень, которого весь мир считал безжалостным наемником, сидел здесь, в глухой ночи, и тратил часы на то, чтобы выковать для нее защиту.

– Почему ты это делаешь, Гарри? – тихо спросила она, не отрывая взгляда от серебристого лезвия. – Ты сбежал от своей войны. Ты мог бы жить спокойно. Купить билет в любую точку мира, снять дом на берегу океана... Зачем ты лезешь в нашу битву?

Гарри посмотрел в свою чашку с чаем, где кружились сухие лепестки жасмина. На его лицо легла тень — та самая, от которой у нее сжималось сердце.

– Знаешь, Корни, в Англии меня учили, что война — это долг. Что ты обязан отдавать свою жизнь за чужие идеалы, даже если те, ради кого ты умираешь, плюют тебе в спину. Я ненавидел это. Я ненавидел лицемерие Дамблдора, слепоту отца, тупое самодовольство брата. Я ушел, потому что не хотел быть чьим-то инструментом.

Он поднял глаза, и Корнелия почувствовала, как по ее коже побежали мурашки от глубины его зеленого взгляда.

– Но здесь все иначе. Вы — не самодовольные лорды из Визенгамота. Вы девчонки, которых бросили на амбразуру без карты и компаса. А ты... – Гарри сделал паузу, его губы дрогнули в теплой, мягкой полуулыбке. – Ты слишком красива и слишком горда, чтобы позволить какой-то твари из Меридиана испортить твою жизнь. Если я могу прикрыть твою спину — я сделаю это. Не ради высшего блага. Ради тебя.

Тишина в комнате стала густой, звенящей. Корнелия сидела, не в силах пошевелиться. Ее щеки пылали, дыхание перехватило. Ни один парень в ее жизни — ни богатые наследники из школы, ни смазливые спортсмены — никогда не говорили с ней так. В его словах не было дешевого флирта. Это была клятва воина. Абсолютная, выкованная из стали и льда.

Она медленно поднялась с табурета. Обошла верстак и остановилась прямо перед ним.

Гарри снизу вверх посмотрел на нее, собираясь выдать очередную насмешливую колкость, но не успел.

Корнелия протянула руки, коснулась ладонями его щек — ее пальцы были прохладными, пахнущими кремом и миндалем — и заставила его смотреть прямо на нее.

– Ты неисправимый, наглый, самоуверенный болван, Гарри Поттер, – прошептала она, и ее голос дрогнул от переполнявших ее чувств. – Но если ты посмеешь погибнуть в этой дурацкой войне... я лично проращу терновый куст прямо на твоей могиле и заставлю тебя встать из нее. Ты меня понял?

– Понял, принцесса, – хрипло ответил Гарри. Наглая маска окончательно слетела с его лица, оставив лишь беззащитную, искреннюю нежность.

Он положил ладони ей на талию, притягивая ближе к себе. Корнелия не сопротивлялась. Напротив, она сделала шаг вперед, оказываясь между его коленей, и наклонилась.

Их губы встретились.

Поцелуй начался робко, почти осторожно — словно они оба боялись разрушить хрупкую ткань этого мгновения. Но уже через секунду лед окончательно растаял. Корнелия зарылась пальцами в его густые темные волосы,