← Назад к обзору

Поттер вырашенный Айнцбернами.

Хор мёртвых душ

В самом сердце замка Айнцберн, в зале, где воздух был густым от вековой магии и запаха редких реагентов, царила напряженная тишина. В центре сложнейшего магического круга, вычерченного жидким серебром и пылью измельченных драгоценных камней, на обсидиановом пьедестале стояла простая черная шкатулка. От нее исходила не просто аура зла, а зловещая, голодная пульсация, словно внутри билось сердце, перекачивающее не кровь, а чистую ненависть.

Гарри, Иштар, Рин, Широ и Иллия стояли вокруг пьедестала. Это была не просто группа союзников. Это был военный совет, собравшийся для вынесения приговора.

– Она кричит, – тихо сказала Иллия, ее алые глаза были прикованы к шкатулке. – Все они кричат. Осколки души, запертые в предметах, лишенные возможности умереть или жить. Это… противоестественно.

– Это мерзко, – отрезала Иштар, скрестив руки на груди. Ее лицо выражало крайнюю степень брезгливости, словно она смотрела на таракана, ползущего по ее любимому ожерелью. – Превращать сокровища в контейнеры для своей гниющей души. Какое кощунство! Давайте уже покончим с этим. Эта штука отравляет воздух.

Рин кивнула. Она сделала несколько пассов руками, и руны, покрывавшие шкатулку, вспыхнули ярче.

– Сдерживающее поле на пределе. Эта тварь гораздо активнее, чем чаша или медальон. Наверное, потому что принадлежала одному из Основателей. В ней больше остаточной магии.

– Значит, и удар должен быть сильнее, – заключил Широ. Его взгляд был сосредоточен, он анализировал структуру проклятия, пронизывающего диадему. – Она пытается сопротивляться. Цепляется за материальный носитель.

– Тогда не будем давать ей шанса, – сказал Гарри. Его голос был спокоен, но в нем звучала холодная сталь. Он сделал шаг вперед, протягивая руку над шкатулкой. – Рин, снимай печать.

– Готовься, – предупредила Тосака и щелкнула пальцами.

Руны на шкатулке погасли. Крышка с резким щелчком откинулась, и изнутри вырвался вопль. Это был не звук, а волна чистого, концентрированного отчаяния и злобы, которая ударила по сознанию. В воздух вырвался клуб черного дыма, который мгновенно принял форму прекрасного, но искаженного безумием лица женщины в диадеме. Призрак Кандиды Когтевран, оскверненный душой Тома Реддла.

– НЕТ! – закричал призрак голосом, в котором смешались сотни отголосков. – Я НЕ УМРУ! Я БУДУ ЖИТЬ ВЕЧНО!

– Вечность – это привилегия богов, а не жалких смертных паразитов, – с презрением бросила Иштар.

Она встала рядом с Гарри, и их руки соприкоснулись над шкатулкой. В этот раз они действовали как единый, отлаженный механизм. Гарри сконцентрировал всю свою магическую энергию, всю свою холодную ярость, направляя ее как острие копья. Иштар же влила в этот поток свою божественную прану – не яростный, испепеляющий огонь, как в пещере, а чистую, безжалостную силу концептуального «аннулирования».

Их объединенная мощь ударила в вопящего призрака.

Не было ни взрыва, ни вспышки света. Призрачная фигура просто начала распадаться. Она корчилась, вытягивалась, пыталась снова собраться воедино, но божественная сила Иштар переписывала само ее право на существование, в то время как магия Гарри разрывала связь между осколком души и диадемой. Вопль перешел в предсмертный хрип, а затем стих. Последний клуб черного дыма с шипением растворился в воздухе.

На дне шкатулки осталась лежать изящная серебряная диадема. Теперь она была просто красивым, но безжизненным куском металла. Аура порчи исчезла.

– Три, – констатировал Гарри, опуская руку.

– Неплохо для начала, – одобрительно хмыкнула Иштар, тут же теряя к диадеме всякий интерес. Теперь, когда она перестала быть хоркруксом, она снова стала просто сокровищем, и богиня мысленно уже прикидывала, на какую из бархатных подушечек ее положить.

– Три из шести, – поправила его Рин. Она подошла и осторожно взяла диадему щипцами. – Кольцо, как мы выяснили из допроса Кричера, уничтожил Дамблдор. Дневник – ты сам, Гарри, еще в школе. Чаша, медальон, диадема – наша работа. Осталось два.

– Нагайна, – произнес Гарри, и при одном этом слове его шрам едва заметно запульсировал. – И… я.

В зале снова повисла тишина, но на этот раз она была тяжелой и давящей. Все взгляды обратились на Гарри. На его шрам. На живое доказательство того, что их главная проблема все еще не решена.

– Волан-де-Морт теперь в полной изоляции, – сказал Гарри, прикрыв глаза и прислушиваясь к отголоскам в своем сознании. – Он почувствовал это. Почувствовал, как третья нить его бессмертия обратилась в прах. Он больше не доверяет тайникам. Он заперся в своей крепости, в поместье Малфоев, и не отпускает змею от себя ни на шаг. Она постоянно рядом с ним, внутри мощнейшего защитного кокона.

– Значит, прямой штурм исключен, – подытожил Широ. – Атаковать его в его логове, когда он в полной боевой готовности и защищает последний внешний хоркрукс, – это самоубийство. Даже для нас.

– Именно, – согласился Гарри. – Мы не сможем подобраться к змее, не вступив в бой с ним самим. А это финальная битва, к которой мы еще не готовы. Не пока…

Он не закончил, но все поняли. Не пока часть души Волан-де-Морта живет в нем. Это был их главный козырь и их главная слабость. Связь позволяла Гарри чувствовать врага, но она же делала его уязвимым.

– Значит, приоритет меняется, – твердо сказала Рин. Она посмотрела на Иллию. – Ритуал. Насколько вы продвинулись?

Иллия, до этого молчавшая, шагнула вперед. Ее лицо было серьезным, как у профессора, читающего лекцию по самому сложному разделу магии.

– Подготовка почти завершена. Но… это будет крайне опасно, братик. Гораздо опаснее, чем поход в пещеру.

Она взмахнула рукой, и в воздухе перед ними развернулась трехмерная проекция человеческого тела, пронизанного потоками магии. На лбу фигуры горела темная точка.

– Это не экзорцизм, – начала объяснять Иллия. – Мы не можем просто «изгнать» осколок души. Он врос в тебя. Он пустил корни в твою душу, в твои магические каналы. Он пробыл там почти всю твою жизнь. Просто вырвать его – значит убить тебя или превратить в овощ. Нам нужна… концептуальная хирургия.

– Мы должны заставить его выйти добровольно, – подхватила Рин, указывая на проекцию. – Мы создадим для него новый, более привлекательный сосуд. Пустой, чистый, с огромным потенциалом. Идеальный дом для бездомного осколка души.

– Сосуд-приманка, – пробормотал Широ, и в его глазах появился блеск понимания. – Гомункул.

– Именно, – кивнула Иллия. – Но не обычный. Селла и Лизрит уже работают над ним. Это будет совершенное тело, созданное по высшим технологиям Айнцбернов. Оно будет как маяк, как магнит для этой заблудшей души. Мы поместим тебя и приманку в центр ритуального круга. Круг создаст изолированное поле, где законы реальности будут подчиняться нам.

Она указала на темную точку на лбу проекции.

– Когда осколок души потянется к новому сосуду, наша задача – перерезать связь, которая соединяет его с тобой. Это самый опасный момент. Связь нужно не просто разорвать. Ее нужно отсечь чисто, как скальпелем, и тут же прижечь рану на твоей душе, чтобы она не кровоточила магией.

– Этим займусь я, – сказал Широ. – Я могу спроецировать концептуальное лезвие. Не физическое, а такое, которое режет сами связи, сами идеи. Но мне понадобится поддержка.

– Мои драгоценные камни могут служить стабилизаторами и фокусами, – добавила Рин. – Я смогу создать силовые «зажимы», чтобы изолировать осколок души в момент перехода и не дать ему вернуться или нанести вред Гарри.

– А я, – Иллия посмотрела на Гарри с тревогой и любовью, – буду управлять всем процессом. Я буду дирижером этого ужасного оркестра. Я буду направлять потоки энергии, следить за твоим состоянием, братик. Я – система жизнеобеспечения.

– А я? – раздался властный голос Иштар. Она подошла и встала за спиной Гарри, положив руки ему на плечи. Ее взгляд был прикован к проекции. – Какова моя роль в этом цирке?

– Ты – источник энергии, – ответила Иллия, не сводя глаз с богини. – Вся эта операция требует колоссального количества чистой, контролируемой маны. Праны, какой нет ни у одного мага. Нам нужна твоя божественная сила. Ты будешь питать ритуальный круг, щиты Рин, лезвие Широ и мои поддерживающие заклинания. Ты – сердце всей операции. Но…

– Но что? – в голосе Иштар прозвучала угроза.

– Использование божественной энергии в таком тонком процессе, как хирургия души… непредсказуемо, – закончила за нее Рин. – Это как пытаться заправить зажигалку из сопла ракетного двигателя. Одна лишняя капля, один неверный импульс – и душа Гарри может быть не просто ранена, а испепелена.

В зале снова воцарилась гробовая тишина.

Гарри чувствовал, как напряглись пальцы Иштар на его плечах. Он поднял руку и накрыл ее ладонь своей.

– Я согласен, – сказал он спокойно.

– Что?! – Иштар развернула его к себе. В ее рубиновых глазах бушевала буря. – Ты слышал их, смертный?! Они собираются копаться в твоей душе, используя мою силу! Они говорят, что могут случайно тебя испепелить! И ты «согласен»?!

– Это единственный путь, – твердо ответил Гарри, глядя ей прямо в глаза. – Мы не можем добраться до Нагайны. А эта дрянь во мне – бомба с часовым механизмом. Волан-де-Морт может попытаться использовать ее, чтобы взять меня под контроль. Или, что хуже, он может почувствовать через нее наш дом. Нашу семью. Я не могу больше рисковать. Я доверяю им. Я доверяю Иллии, Рин, Широ. И я доверяю тебе. Я знаю, что ты не позволишь им меня испепелить.

Его слова, его непоколебимое доверие, подействовали на нее сильнее любого спора. Ярость в ее глазах сменилась чем-то другим. Смесью упрямства, страха и яростной, собственнической решимости.

– Хмф, – фыркнула она, отворачиваясь. – Конечно, я не позволю! Если кто-то и испепелит тебя, то это буду я, и только если ты сделаешь что-то действительно глупое! Например, снова попытаешься геройствовать в одиночку!

Она снова посмотрела на остальных, и ее взгляд был тверд как алмаз.

– Хорошо. Я предоставлю свою силу. Но вот мои условия. Первое: если я почувствую, что его жизнь в реальной опасности, я немедленно прекращаю ритуал, и мне плевать на последствия для вас и ваших игрушек. Второе: после того, как вы вытащите эту грязь, вы должны уничтожить ее самым мучительным и унизительным способом, какой только сможете придумать. И третье… – она сделала паузу, ее голос стал тише и опаснее, – если с ним что-то случится… если вы его не убережете… я не просто убью вас. Я сотру ваши души из цикла перерождения. Вы просто перестанете существовать. Навечно.

Ее угроза не была пустой бравадой. Это была клятва богини. Иллия и Рин молча кивнули, принимая условия. Они понимали ставки.

– Когда мы можем начать? – спросил Гарри.

– Создание приманки займет еще около суток, – ответила Иллия. – Затем калибровка круга, синхронизация потоков… Два дня. У нас есть два дня на подготовку.

– Тогда не будем терять времени, – заключил Гарри.

Военный совет был окончен. Селла и Лизрит немедленно удалились в лабораторию гомункулов. Рин и Широ направились в библиотеку, чтобы сверить расчеты для рунических цепей. Иллия осталась в зале, начиная наносить на пол первые, базовые линии будущего ритуала.

Гарри и Иштар остались одни посреди огромного зала, в котором уже витало предчувствие грядущего испытания.

– Ты не боишься, смертный? – спросила Иштар, когда они остались одни. Ее голос был необычно тихим.

– Боюсь, – честно признался Гарри. – Но не за себя. Я боюсь, что что-то пойдет не так, и это причинит вред вам.

Она подошла к нему вплотную и взяла его лицо в свои ладони.

– Глупый смертный, – прошептала она, заглядывая ему в глаза. – Ты все еще не понял? Мы – твоя семья. А еще ты – мое главное сокровище. А Иштар никому не позволяет портить свои сокровища. Ни змеелицым уродам, ни старым интриганам, ни даже самой себе.

Она притянула его к себе и поцеловала. Поцелуй был не страстным, а требовательным, утверждающим ее права. Словно она ставила на него свою божественную печать, клеймо «собственность Иштар».

– Через два дня эта грязь исчезнет из тебя навсегда, – заявила она, когда их губы разъединились. – А потом мы пойдем и прикончим последнюю часть этой коллекции уродств. А затем… затем ты будешь принадлежать только мне. Целиком и полностью. Без всяких паразитов.

Гарри улыбнулся и обнял ее. В ее собственнической любви он черпал силы. Она была его якорем в этом безумном мире.

– Я и так принадлежу только тебе, – прошептал он.

Они стояли в обнимку еще несколько минут, наслаждаясь тишиной перед бурей. Скоро его душа будет лежать на операционном столе. Но сейчас, в объятиях своей богини, он чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни.

***

В промозглом, полуразрушенном зале поместья Малфоев, где когда-то висели бесценные гобелены, а теперь лишь следы темной магии, было холодно. Лорд Волан-де-Морт сидел на своем импровизированном троне, и его длинные, паучьи пальцы гладили огромную змею, лежавшую у его ног. Нагайна.

Он почувствовал это.

Сначала агонию чаши. Затем боль от разрыва связи с медальоном. И вот теперь… тишина. Пустота там, где должна была быть диадема. Три. Три за два дня.

Его бессмертие, его величайшее достижение, таяло, как снег на солнце. Паника, холодная и липкая, которую он не испытывал с юности, сжимала его несуществующее сердце.

Он прятался. Он ждал. Он думал, что, затаившись, сможет переждать бурю. Но он был неправ. Они не искали его. Они охотились за его душой. Систематически. Безжалостно.

Кто они? Дамблдор? Нет, старик действовал бы иначе, тоньше. Это было что-то новое. Дерзкое. Невероятно сильное.

И этот мальчишка… Поттер. Связь с ним стала другой. Раньше она была односторонней, он мог посылать ему боль и видения. Теперь же… теперь она была как двустороннее зеркало с трещиной. Он чувствовал, что мальчишка тоже может заглядывать в него. И это пугало его больше всего. Он мог заглянуть в его страхи. В его планы.

План защиты провалился. Прятаться больше не имело смысла. Они найдут его, где бы он ни был. Они придут за Нагайной. Они придут за ним.

Значит, нужно нанести удар первым.

Он должен был действовать. Неожиданно. Масштабно. Ударить туда, где они не ждут. Но куда? Министерство? Хогвартс? Все это было предсказуемо.

Ему нужно было что-то, что выманит их. Что-то, что заставит их выйти на открытое пространство. Что-то, что отвлечет их от охоты.

Или…

Его красные глаза сузились.

Или ему нужно было найти источник их силы. Этой новой, непонятной, чудовищной силы. Она исходила не из Англии. Люпин в своем последнем, паническом докладе перед тем, как его разум был уничтожен, говорил что-то о Японии. О замке. О женщине неземной красоты.

Он не мог больше ждать, пока его загонят в угол. Оборона – удел слабых.

– Нагайна, – прошипел он, и змея подняла голову, ее язык затрепетал в воздухе. – Наша охота окончена. Теперь… мы нападаем.

Он поднялся с трона. Его решение было принято. Он не знал, где именно находится его враг. Но он знал, как заставить его показать себя.

Он созовет всех своих последователей. Всех, кто еще остался верен. И он нанесет удар не по магическому миру.

Он нанесет удар по миру магглов.

Масштабная, кровавая, показательная атака на один из крупнейших городов. Лондон. Хаос, смерть и разрушение, которые заставят любого «героя» или «спасителя» выйти из тени. Он превратит целый город в приманку.

Волан-де-Морт хищно улыбнулся. Пусть приходят. Пусть попробуют его остановить. На этот раз он будет готов. Он встретит их в самом сердце устроенного им ада. И он покончит с этим раз и навсегда.