Поттер вырашенный Айнцбернами.
Затишье и Набат
Два дня. Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут. Времени, отмеряющего расстояние до точки невозврата.
Замок Айнцберн, обычно наполненный тихой, размеренной жизнью, превратился в центр сложнейшей алхимической операции. Тишина стала не признаком покоя, а символом предельной концентрации. Каждый шорох, каждый шаг по мраморным полам отдавался гулким эхом, словно в операционной перед началом судьбоносного вмешательства.
В главном ритуальном зале, превращенном в командный центр, Иллия, Рин и Широ работали с точностью и слаженностью, которой позавидовал бы любой часовой механизм. Иллия, как верховная жрица этого действа, парила над сложнейшим магическим кругом, внося последние коррективы. Ее пальцы танцевали в воздухе, оставляя за собой мерцающие линии чистого света, которые вплетались в общую схему, соединяя руны и глифы в единую, дышащую маной систему. Она не говорила. Она чувствовала. Каждый узел, каждый поток энергии она проверяла лично, своей собственной душой, готовя ложе для предстоящей операции.
Рин, напротив, была мозгом и инженером. Она стояла у импровизированной консоли из парящих кристаллов, на гранях которых плясали столбцы данных и диаграммы. Она отвечала за системы безопасности, за стабилизаторы, за контуры аварийного сброса энергии.
– Широ, проверь еще раз калибровку концептуального резака, – скомандовала она, не отрывая взгляда от одного из кристаллов, который светился тревожным фиолетовым. – Есть флуктуация в 0,03 процента на астральном уровне. Это в пределах нормы, но я хочу идеальной чистоты. Когда Иштар начнет вливать прану, любая погрешность может вызвать каскадный резонанс.
Широ, сидевший на полу в позе лотоса, молча кивнул. Он не проецировал свои клинки. Он создавал их в своем внутреннем мире, оттачивая не физическую остроту, а саму идею «разрезания». Ему предстояло совершить разрез не по плоти, а по душе, отсечь связь, существовавшую семнадцать лет. Один неверный наклон лезвия – и он мог повредить не только паразита, но и носителя. Он медленно выдохнул, и воздух вокруг него едва заметно замерцал. Флуктуация на кристалле Рин обнулилась.
В самых глубоких лабораториях замка, куда редко ступала нога человека, Селла и Лизрит завершали создание приманки. В огромной стеклянной колбе, наполненной светящейся амниотической жидкостью, плавало тело. Оно было совершенным. Андрогинное, с гладкой, как фарфор, кожей, с длинными серебристыми волосами, с идеальными, но лишенными всякого выражения чертами лица. Оно было пустым сосудом. Шедевром генной инженерии и алхимии Айнцбернов, созданным с одной-единственной целью – стать новым домом для осколка души Темного Лорда.
– Жизненные показатели стабильны. Магические каналы полностью сформированы и очищены, – отчиталась Селла, сверяясь с показаниями на панели управления. Ее голос, как всегда, был лишен эмоций, но в ее движениях сквозила предельная сосредоточенность. – Тело готово к импринтингу. Оно примет любую сущность, которая войдет в него первой.
Лизрит, стоявшая рядом, молча положила свою огромную ладонь на стекло колбы. От ее руки к телу протянулась тонкая нить серебристой энергии. Она не говорила, но Селла поняла ее. Лизрит проверяла прочность сосуда своей собственной, первобытной магией. Убедившись, что он выдержит, она коротко кивнула.
А Гарри и Иштар… они находились в эпицентре этой напряженной тишины.
Гарри лежал на огромной кровати в своих покоях, пытаясь уснуть. Но сон не шел. Он не боялся боли. После детства у Дурслей и зелья в пещере физическая боль стала для него чем-то отвлеченным. Он боялся неизвестности. Боялся того, что могло пойти не так. Боялся той микроскопической вероятности, о которой говорила Рин, – вероятности, что что-то пойдет не так, и его друзья, его семья, пострадают из-за него.
Он повернулся на бок и посмотрел на нее.
Иштар не спала. Она сидела в большом кресле у окна, облаченная не в свой божественный наряд, а в простой шелковый халат, и просто смотрела на него. В полумраке комнаты ее рубиновые глаза светились мягким, неровным светом, как два тлеющих угля. Она не читала, не любовалась своими сокровищами. Она просто сторожила его сон. Как дракон, охраняющий свою главную драгоценность.
– Ты не спишь, – это был не вопрос, а констатация. Ее голос был тихим, лишенным обычной звонкости.
– Пытаюсь, – ответил Гарри.
Она встала и подошла к кровати. Легкая, бесшумная, как кошка. Она не легла рядом. Она села на край кровати и протянула руку, ее прохладные пальцы коснулись его шрама.
– Эта гадость… она все еще там, – прошептала Иштар с отвращением. – Я чувствую ее. Как пятно грязи на чистейшем алмазе. Завтра ее не будет. Завтра я лично выжгу ее из тебя.
– Ты боишься, – сказал Гарри, глядя на нее.
Она отдернула руку, словно обжегшись.
– Богини не боятся! – фыркнула она, и в ее голосе на мгновение прорезались привычные высокомерные нотки. – Боги боятся меня! Я просто… в предвкушении. Да. В предвкушении того, как я уничтожу эту мерзость.
Но он видел правду в ее глазах. Видел тот же страх, который она испытала в пещере. Страх потерять его.
– Все будет хорошо, – сказал он, беря ее за руку. – Я доверяю им. Я доверяю тебе.
– Ты слишком много доверяешь, смертный, – проворчала она, но пальцы не разжала. – Это твоя главная слабость. И твоя главная сила, как ни странно.
Она вздохнула и легла на кровать рядом с ним, поверх одеяла, положив голову ему на грудь. Он чувствовал мерное биение ее сердца. Или того, что было у богинь вместо сердца.
– Знаешь, когда другие боги хотели получить что-то очень важное, они молились, – тихо сказала она, глядя в потолок. – Приносили жертвы, устраивали ритуалы. Глупцы. Бог не молится. Бог берет то, что ему нужно. Защищает то, что ему принадлежит. Любой ценой.
Она приподнялась на локте и заглянула ему в глаза.
– Ты принадлежишь мне, Гарри Поттер. И я не позволю какой-то заблудшей душе или кучке магов-самоучек испортить мою собственность. Завтра я буду держать твою душу в своих руках. И я скорее уничтожу этот мир, чем позволю ей разбиться.
Он ничего не ответил. Просто обнял ее, и в этих объятиях было больше слов, чем в любой клятве. Он заснул под мерное биение ее божественного сердца, чувствуя себя в полной безопасности.
***
На следующий день, за три часа до начала ритуала, когда напряжение в замке достигло своего пика, раздался набат.
Он пришел не извне. Он ворвался в замок через магические каналы связи, которые Рин поддерживала с внешним миром. Внезапно один из ее кристаллов, настроенный на глобальные новостные ленты, вспыхнул кроваво-красным и начал истошно вибрировать.
– Что за черт? – Рин подскочила к нему.
На поверхности кристалла замелькали хаотичные, обрывочные картины. Не магические новости. Маггловские. Прямые эфиры с вертолетов, дрожащие кадры с мобильных телефонов.
Лондон.
Центр Лондона был объят огнем. Но это был не обычный пожар. Над городом, над Биг-Беном, над Тауэрским мостом, висела огромная, светящаяся зеленым череп-змея. Черная Метка.
По улицам неслись волны паники. Люди в ужасе бежали, а за ними, появляясь из черного дыма, шли они. Пожиратели Смерти. Они шли не таясь, в своих масках и черных балахонах, и сеяли смерть. Зеленые лучи Убивающего проклятия косили толпы магглов, как траву. Здания рушились под действием взрывных заклятий. Мосты проваливались в Темзу.
Это была не просто атака. Это была бойня. Геноцид, транслируемый в прямом эфире на весь мир.
– Он сошел с ума, – прошептал Широ, глядя на экран. В его глазах отражался ужас и ярость героя правосудия, видящего абсолютное зло. – Он атакует магглов. Тысячи… десятки тысяч людей…
В зал вошли все. Гарри, только что вышедший из медитативной комнаты. Иштар, облаченная в свой боевой наряд, готовая к ритуалу. Иллия, Селла, Лизрит. Все они замерли, глядя на разворачивающийся на их глазах апокалипсис.
– Это ловушка, – холодно констатировала Рин, ее пальцы летали над кристаллами, пытаясь получить больше данных. – Он не просто убивает. Он выманивает. Он знает, что мы где-то здесь. Он знает, что Дамблдор не вмешается. Он превратил целый город в приманку, чтобы заставить нас показать себя.
– Мы должны им помочь! – воскликнул Широ, его руки сжались в кулаки. – Мы не можем просто стоять и смотреть, как они умирают!
– Не можем? – голос Иштар был подобен звону льда. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на экран с полным безразличием. – Почему это? Это их мир, их проблемы. Какое нам дело до драк смертных муравьев? У нас есть дело поважнее. Через три часа мы вытаскиваем из моего сокровища последнюю занозу. И ничто, – она обвела всех тяжелым взглядом, – ничто не должно нам помешать.
– Иштар, там гибнут невинные люди! – не выдержал Широ.
– И что? – она изогнула бровь. – Они умирают каждый день. От болезней, от старости, от несчастных случаев. Сегодня они умирают от магии. Какая разница? Их жизни преходящи. А то, что мы собираемся сделать, – вечно. Мы спасаем не тело, а душу. Душу того, кто важен.
– Она права, – неожиданно подала голос Иллия. Она была бледна, но в ее голосе звучала сталь. – Братик, мы не можем рисковать. Ритуал требует полной концентрации. Если мы прервем подготовку сейчас, все придется начинать заново. А если мы пойдем туда… мы попадем в его ловушку. Он ждет тебя.
Гарри молчал. Он смотрел на экран. На кричащих детей. На рушащиеся здания. На зеленые вспышки, обрывающие жизни. Часть его, та, что выросла на историях о «Мальчике-Который-Выжил», та, что когда-то хотела быть героем, кричала внутри него. Она требовала броситься туда, спасать, защищать.
Но другая часть, холодная, взрослая, закаленная предательством и новой любовью, смотрела на это иначе. Это была ловушка. Иштар была права. Иллия была права. Его жизнь, его душа, его будущее с семьей были на одной чаше весов. А на другой – жизни тысяч незнакомцев, которых он даже не знал.
Он посмотрел на Иштар, и в ее глазах прочел немой приказ: «Останься. Выбери себя. Выбери нас».
Он посмотрел на Широ, и в его взгляде увидел мольбу: «Спаси их. Будь героем».
Он посмотрел на Иллию, и увидел в ее глазах страх за него.
Он закрыл глаза. И сделал выбор.
– Рин, – его голос прозвучал так холодно и спокойно, что все вздрогнули. – Какова диспозиция сил Волан-де-Морта? Где находится он сам?
Рин на мгновение опешила, но тут же вернулась к работе.
– Пожиратели рассредоточены по всему центру. Основные узлы атаки – Вестминстер, Сити, район Саут-Банк. Но… есть одна аномалия. Мощнейший магический кокон, стационарный. На вершине самого высокого маггловского здания, «Осколка». Он там. И змея с ним. Он не участвует в бойне. Он сидит на вершине и наблюдает. Ждет.
Гарри открыл глаза. В них не было ни героического пламени, ни страха. Только холодная, безжалостная пустота черной дыры.
– Он ждет меня, – кивнул Гарри. – И он меня дождется.
Он повернулся к остальным.
– Иштар права. Это не наша война. И Широ прав. Мы не можем стоять в стороне. Поэтому мы не будем ни спасать, ни игнорировать. Мы закончим это. Прямо сейчас.
Все непонимающе смотрели на него.
– Ритуал откладывается, – объявил он.
– Гарри, нет! – воскликнула Иллия.
– Ритуал откладывается, – повторил он тверже, – потому что мы идем убивать Волан-де-Морта. И его змею.
Он подошел к тактической карте, которую Рин вывела в центр зала.
– Это не спасательная операция. Это казнь. Мы не будем рассредоточиваться и гоняться за каждым Пожирателем. Мы не будем спасать каждого маггла. Это невозможно и бессмысленно. Мы ударим в голову.
Он ткнул пальцем в светящуюся точку на вершине «Осколка».
– Наша цель – он. И Нагайна. Мы уничтожаем последний внешний хоркрукс и его самого. Одним ударом. Когда голова умрет, тело само рассыплется.
– Это безумие! – сказала Рин. – Он ждет тебя там! Там ловушка! Мощнейшие защитные чары, десятки сильнейших Пожирателей в оцеплении!
– И он думает, что я приду один, – усмехнулся Гарри. – Он ждет героя. А придет армия.
Он обвел взглядом свою семью.
– План такой. Иштар, ты и я – ударная группа. Мы телепортируемся прямо к нему на вершину. Твоя задача – пробить его защиту. Моя – убить его.
– Наконец-то дельное предложение! – глаза Иштар загорелись кровожадным огнем. – Я превращу его стеклянную башню в кратер!
– Широ, Рин, – продолжил Гарри, – вы – группа поддержки и контроля. Вы телепортируетесь на крышу соседнего здания. Рин, твоя задача – подавить магические коммуникации Пожирателей, отрезать их от Волан-де-Морта, создать помехи. Широ, твоя задача – прикрывать нас с дистанции. Сбей любого, кто попытается подняться к нам на помощь. Unlimited Blade Works над центром Лондона устроит им незабываемое шоу.
– Принято, – кивнул Широ, и в его руках уже начали формироваться контуры его любимых клинков, Каншо и Бакуя.
– Иллия, Селла, Лизрит. Вы остаетесь здесь. Вы – наш единственный путь домой. Держите коридор телепортации открытым. Будьте готовы вытащить нас в любую секунду. Иллия, если я убью его, связь с хоркруксом во мне может стать… нестабильной. Будь готова к экстренному началу ритуала, как только мы вернемся.
Он не спрашивал. Он отдавал приказы. И никто не спорил. В его голосе была такая уверенность, такая несокрушимая воля, что они подчинились инстинктивно. Это был не мальчик, которого они спасли. Это был их лидер. Их король.
– Мы идем не спасать Лондон, – сказал он в наступившей тишине, глядя в глаза каждому. – Мы идем забирать то, что принадлежит нам по праву. Наше спокойное будущее. И мы вырвем его из его мертвых рук.
Он повернулся к Иштар. Она уже сияла, ее тело окутывали золотые сполохи божественной энергии, формируя доспех. В ее руке материализовался ее небесный корабль Маанна, сжатый до формы огромного лука.
– Готова устроить фейерверк, богиня?
Она ослепительно улыбнулась.
– Я рождена для этого, смертный.
Гарри закрыл глаза и выдохнул. Воздух вокруг него затрещал от концентрированной магии. Когда он снова открыл их, они горели зеленым огнем, таким же ярким, как Убивающее проклятие.
– Рин, открывай коридоры.
Три магических круга вспыхнули на полу замка Айнцберн. Один для Гарри и Иштар. Второй для Рин и Широ. Третий, самый большой, остался пустым – их путь назад.
Затишье кончилось. Пробил набат.
Они шагнули в свет, отправляясь не спасать мир, а судить его.
И мир содрогнулся, встречая их гнев.