← Назад к обзору

Пойти против системы

Кровь и пепел «золотой клетки»

Сон Джинву смотрел на своего младшего сына и чувствовал, как внутри него, в самом эпицентре абсолютной тьмы, которую он называл своей силой, разверзается бездна. Он привык к вызовам. Он привык к тому, что враги дрожат от одного его присутствия, а короли склоняют головы. Но сейчас перед ним стоял шестнадцатилетний мальчишка, в чьих глазах — тех самых небесно-голубых глазах, что так напоминали его покойную мать — бушевал пожар, который невозможно было потушить ни легионами теней, ни божественной волей.

От моих слов о «семейной поездке» и «жарке мяса» Юки вдруг резко запрокинул голову и расхохотался. Это был не веселый смех ребенка, а сухой, режущий слух звук, полный яда и искреннего презрения.

– Ха-ха-ха! Ты хоть сам себя слышишь, старик? Что за бред ты несешь? – Юки запустил руку в свои иссиня-черные волосы, грубо убирая челку со лба.

В этот момент его аура изменилась. Кроваво-темная магия, до этого лениво тлевшая вокруг него, вспыхнула, как разлитый бензин. Его глаза, еще секунду назад голубые, налились зловещим алым светом, отражая ту первобытную ярость, которую он так долго копил в себе.

– Поедем к дедушке? Будем семьей? – Юки сделал шаг вперед, и бетон под его ногами пошел трещинами. – Ты опоздал с этой «идеальной семьей» лет так на десять, папаша.

Я почувствовал, как за моей спиной напряглась Хэ Ин. Ее рука непроизвольно дернулась к бедру, где она обычно носила меч, но она тут же замерла, осознав, кто перед ней. Сухо стоял рядом, бледный и потерянный, переводя взгляд с меня на брата.

– Твоя «золотая девочка» выжала из тебя всё человеческое, – Юки усмехнулся, обнажая клыки, которые стали острее, чем у любого высшего орка. – И из Сухо тоже. Он превратился в твою тень, в твой слепок, который боится даже вздохнуть не по уставу.

Он обвел нас троих презрительным взглядом, и его черные молнии с треском ударили в парапет, рассыпая искры.

– Можете втроем играть в этот цирк, изображать «счастливое семейство Сон» для камер и репортеров. Но я в этом участвовать больше не намерен. Нельзя починить то, что сломано вдребезги. Мы никогда не будем семьей, Джинву. Никогда.

– Юки, замолчи сейчас же! – голос Хэ Ин сорвался на крик. В ее глазах блеснули слезы. – Как ты смеешь так говорить об отце? Он спас этот мир ради вас!

Юки перевел на нее взгляд, полный такого холода, что даже воздух вокруг него, казалось, начал замерзать.

– Спас мир? – он сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. – Он просто кукла. Он выбрал судьбу с тобой, потому что испугался пойти против системы, испугался выбрать ту жизнь, где он был бы просто человеком. А ты? Тебе только и нужно, что красоваться в статусе «жены Монарха». Имидж, статус, влияние... Тебе плевать, что творится в душах твоих детей. Для тебя главное — чтобы фамилия Сон гремела, а картинка оставалась безупречной. Ты любишь не нас, ты любишь наше отражение в глазах общества.

– Это неправда... – прошептала Хэ Ин, и первая слеза скатилась по ее щеке.

– Не смей плакать передо мной! – взревел Юки, и его голос отозвался громом в ночном небе Сеула. – Твои жалостливые слезы на меня не действуют. Это только раздражает. Знаешь, как сильно мне хочется сейчас разбить этот ваш «идеальный имидж» об пол? Вдребезги, чтобы осколки по всей стране разлетелись!

Я молчал. Каждое его слово было правдой, которую я сам боялся себе озвучить. Я видел, как Сухо опустил голову, не в силах спорить. Мой старший сын, моя гордость, действительно превращался в безликое продолжение меня, лишенное собственных желаний. А младший... младший стал тем монстром, которого мы сами взрастили своим равнодушием и требованиями совершенства.

Юки развернулся, собираясь уйти. Его тень под ногами забурлила, принимая очертания чего-то огромного и хищного. Его собственная армия теней, рожденная из его боли и гнева, была готова последовать за своим господином куда угодно.

– Оставайтесь в своей золотой клетке одни. Я валю, – бросил он через плечо.

– Юки, стой, – я сделал шаг к нему, и моя рука легла на его предплечье.

Реакция была мгновенной. Черная молния ударила в мою ладонь, обжигая даже мою кожу, привыкшую к пламени драконов. Юки резко развернулся, и его лицо было искажено гримасой чистой, нефильтрованной ненависти.

– Если пойдешь за мной, Джинву... – он заговорил тихим, вибрирующим от магии голосом, – я за себя не ручаюсь. Я забуду о том, что ты мой отец. Я не твоя тень. И я не тот «золотой мальчик», который будет кивать головой, лишь бы не испортить твою репутацию. Попробуешь меня остановить — и мы узнаем, чья тьма сильнее.

– Ты угрожаешь отцу? – Сухо наконец подал голос, и в нем послышалась сталь. – Остынь, Юки. Ты переходишь черту.

Юки лишь горько усмехнулся, глядя на брата.

– Черту? Брат, мы перешли ее года три назад, когда ты начал врать самому себе, что тебе нравится эта жизнь. Ты — болванчик, Сухо. Хороший, послушный болванчик. А я — живой. И я хочу дышать чем-то, кроме озона и фальши.

Он снова посмотрел на меня. В глубине его алых глаз я на мгновение увидел маленького мальчика, который когда-то просил меня поиграть с ним в мяч, а я отвечал, что должен идти закрывать очередные Врата. Этот мальчик умер. Его убил Монарх Теней.

– Уходи, – тихо сказал я, разжимая пальцы.

– Джинву! – Хэ Ин в ужасе схватила меня за руку. – Ты не можешь его просто так отпустить! Он же... он еще ребенок!

– Он уже не ребенок, Хэ Ин, – я не отрывал взгляда от Юки. – Мы сами лишили его детства. Если он хочет уйти — пусть идет. Силой мы его не удержим. Только окончательно сломаем.

Юки хмыкнул, и в этом звуке было больше боли, чем торжества.

– Хоть раз в жизни ты поступил как мудрый правитель, старик. Жаль, что не как отец.

Он шагнул назад, прямо в разверзшуюся под ним тень. Его фигура начала медленно погружаться в багровую мглу.

– И еще одно, – Юки бросил последний взгляд на Хэ Ин. – Твой «идеальный сын» Сухо... присмотрись к нему получше. Может, увидишь, как он медленно задыхается рядом с тобой. Если, конечно, у тебя между тренировками найдется время на такую мелочь.

С этими словами он исчез. Тень на крыше захлопнулась, оставив после себя лишь легкий запах гари и гнетущую тишину.

Хэ Ин закрыла лицо руками и зарыдала — теперь уже в голос, не скрываясь. Сухо стоял неподвижно, глядя в то место, где только что был его брат. Его аура дрожала, выдавая внутреннюю бурю.

Я подошел к самому краю крыши и посмотрел вниз, на сияющий огнями Сеул. Где-то там, среди миллионов людей, скрылся мой сын, обладающий силой, способной уничтожить этот город. Но пугало меня не это.

Меня пугало то, что он был прав.

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что держали кинжалы, убивавшие богов. Эти руки могли переписать реальность, могли призвать миллионы солдат, могли сокрушить планеты. Но они оказались бессильны, когда нужно было просто обнять сына и сказать, что он важнее всего мира.

– Сухо, – позвал я, не оборачиваясь.

– Да, отец? – голос старшего сына был сухим и безжизненным.

– Ты действительно... задыхаешься?

Сухо долго молчал. Я слышал, как бьется его сердце — быстро, неровно.

– Я просто привык не дышать, папа, – наконец ответил он. – Так проще соответствовать.

Я закрыл глаза. В этот момент я почувствовал себя самым слабым существом во всей вселенной. Монарх Теней, владыка вечности, стоял на крыше своего роскошного дома и понимал, что его собственная семья — это руины, которые не восстановить никакой магией.

– Завтра... – я запнулся, понимая, насколько жалко теперь звучат мои слова. – Завтра поездки не будет.

– Я знаю, – Сухо развернулся и пошел к выходу с крыши. – Я пойду к себе. Мне нужно подготовиться к завтрашнему рейду в Разлом.

Он ушел, даже не взглянув на мать. Хэ Ин продолжала плакать, сидя на холодном бетоне. Я подошел к ней и опустился рядом, положив руку ей на плечо. Она вздрогнула и отстранилась.

– Ты слышал его? – прошептала она, глядя на меня покрасневшими глазами. – Он ненавидит нас. Он ненавидит меня. Джинву, что мы сделали не так?

– Мы просто забыли, что мы люди, Хэ Ин, – ответил я, глядя на луну. – Мы так старались стать богами, чтобы защитить их, что выжгли всё человеческое вокруг себя.

В ту ночь в пентхаусе Сон не спал никто. В огромном доме, где каждый сантиметр стоил миллионы, царил холод, который не могли прогнать никакие обогреватели. Это был холод одиночества.

А где-то в темных переулках Сеула шел подросток в черной толстовке. Его глаза светились алым, а за его спиной, в длинной, рваной тени, безмолвно маршировали существа, сотканные из багрового пламени и черных молний. Он не знал, куда идет, но он точно знал, куда больше никогда не вернется.

Золотая клетка осталась позади. Впереди была только свобода, пахнущая пеплом и кровью. И где-то в глубине души Юки надеялся, что когда-нибудь он сможет простить того человека из параллельной вселенной, у которого было восемь детей и счастье, которое нельзя было купить ни за какие уровни системы.

Но своего отца он прощать не собирался. По крайней мере, не в этой жизни.