Пойти против системы
Пепел на алтаре вечности
Тишина в особняке Сон была не просто отсутствием звуков. Это была плотная, осязаемая субстанция, пропитанная запахом озона и застарелой скорби. Я шел по коридору, и мои шаги, обычно бесшумные, гулко отдавались от мраморных стен. Каждое зеркало, мимо которого я проходил, отражало не великого Монарха Теней, а человека, чьи плечи согнулись под тяжестью невидимого груза.
Прошло пять лет.
Пять лет с того дня в Осло, когда мой младший сын, Юки, отрекся от нас. Пять лет с того момента, как он швырнул избитую мать к моим ногам и ушел в багровый рассвет, забрав с собой остатки нашей человечности.
Я остановился у окна и посмотрел на сад. Там, внизу, Сухо тренировался в одиночестве. Его движения были безупречны, его сила росла с каждым днем, но в его глазах больше не было искры. Он стал тем самым «идеальным наследником», которого мы так настойчиво из него лепили. И теперь, глядя на него, я чувствовал лишь глухую вину. Я получил то, что хотел, и это оказалось моим самым страшным проклятием.
– Берилл, – позвал я негромко.
Тень за моей спиной всколыхнулась, и из неё соткался мой верный рыцарь. Он склонил голову в глубоком поклоне.
– Мой король.
– Покажи мне его. Снова.
Берилл не нуждался в пояснениях. Он был моими глазами там, в Японии, куда Юки уехал, чтобы окончательно похоронить свое прошлое. Через магическую связь я увидел то, что видел мой солдат, скрытый в тени старой вишни.
Япония. Пригород Киото. Небольшой деревянный дом, увитый зеленью. На веранде сидел Юки. Он изменился — возмужал, в его взгляде появилось спокойствие, которого я никогда не видел в Сеуле. Он больше не был тем взъерошенным подростком с сигаретой в зубах.
Рядом с ним возились дети. Два мальчика — Минато и Алекс. Старший, Минато, заливисто смеялся, пытаясь поймать солнечного зайчика, а маленький Алекс сосредоточенно строил что-то из кубиков. Мои внуки. У них были мои черты лица, но глаза... глаза у них были яркими и живыми, лишенными той тьмы, что вечно преследовала наш род.
А в дверях стояла женщина с доброй улыбкой, Наруко. Она вынесла поднос с чаем, и Юки посмотрел на неё с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. В колыбели рядом спала крошечная Касуми. На её пухлом личике застыло безмятежное выражение, но я знал — когда она откроет глаза, они вспыхнут алым. Наследие Монарха не исчезло, оно просто нашло новый дом, где его не боялись.
Я закрыл глаза, обрывая связь. Боль была почти физической. Юки построил свой рай на пепелище нашего дома. Он нашел ту самую «Юми» и тех самых детей из параллельной вселенной, о которых когда-то мечтал. Он стал живым.
А мы остались тенями.
Я развернулся и направился к комнате Хэ Ин. Я не заходил туда три дня.
В комнате царил полумрак. Шторы были плотно задернуты, в воздухе висел запах лекарств и застоявшейся печали. Хэ Ин сидела в кресле у окна, завернутая в тяжелую шаль, хотя в доме было тепло. Она смотрела в одну точку на пустой стене. Её лицо, когда-то сиявшее красотой, осунулось и побледнело. Она превратилась в призрак самой себя.
– Вставай, – сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. – Вставай, Хэ Ин. На тебя жалко смотреть.
Она вздрогнула, медленно повернула голову. Её взгляд был пустым, лишенным всякой воли.
– Джинву... – прошептала она сухими губами. – Ты снова видел его? Он... он спрашивал о нас?
Я подошел к окну и резким движением раздвинул шторы. Яркий солнечный свет ворвался в комнату, заставив Хэ Ин зажмуриться и закрыться рукой.
– Нет, Хэ Ин. Он не спрашивал. И не спросит. Прошло пять лет. Забудь о нем.
– Как ты можешь так говорить? – в её голосе прорезались истеричные нотки. – Он наш сын! Наша кровь! Мы должны поехать к нему, мы должны попросить прощения...
– Хватит! – я ударил кулаком по подоконнику, и по стеклу пошла тонкая трещина. – Прекрати этот страдальческий вид. Ты думаешь, сидя здесь в темноте и оплакивая свои ошибки, ты что-то изменишь? Ты превратилась в тень самой себя. Юки не вернется. Для него мы — мертвецы. И он прав.
Хэ Ин сжалась в кресле, её плечи задрожали от беззвучных рыданий.
– Мы всё испортили, Джинву... Мы были плохими родителями.
– Мы не были родителями вовсе, – я подошел к ней и заставил её поднять голову, заглядывая в её полные слез глаза. – Мы были функцией. Я был Монархом, ты была его идеальной парой. Мы строили империю, мы поддерживали имидж, мы зачищали Разломы, но мы забыли быть матерью и отцом. Мы дрессировали их, Хэ Ин. Мы лепили из них оружие. И теперь ты удивляешься, что оружие обернулось против нас?
– Я просто хотела, чтобы они были в безопасности... – всхлипнула она.
– Ты хотела, чтобы они были удобными, – отрезал я. – Ты хотела, чтобы они соответствовали твоим стандартам совершенства. Ты обломалась как мать, Хэ Ин. А я — как отец. Мы оба проиграли эту битву. Но Юки... Юки победил. Он вырвался. У него сейчас своя жизнь. У него жена, двое сыновей и дочь. У тебя есть внуки, которых ты никогда не подержишь на руках.
Хэ Ин замерла, её глаза расширились.
– Внуки? У него... дети?
– Да. И они счастливы. Знаешь почему? Потому что в их доме нет тронов. Там нет иерархии и тренировок до кровавого пота. Там есть только любовь. То, чего мы не смогли дать своим детям в этом проклятом золотом дворце.
Я отпустил её и отошел к двери.
– Приди в себя, Хэ Ин. Надень платье, выйди к Сухо. Он еще здесь. Он еще пытается быть твоим сыном, хотя ты его почти не замечаешь за своими слезами по Юки. Если ты потеряешь и его, у тебя не останется ничего, кроме этого кресла и темноты.
– Ты жестокий, Джинву, – прошептала она, вытирая слезы краем шали.
– Я честный, – я остановился в дверях. – Я буду оберегать их из тени. Юки никогда не узнает, что мои солдаты стоят на страже его дома. Он никогда не почувствует моего присутствия. Это единственный способ, которым я могу любить его сейчас — не мешая ему быть счастливым без меня.
– Ты действительно оставишь его в покое? – она посмотрела на меня с надеждой и ужасом.
– Да. И ты сделаешь то же самое. Если ты еще раз попробуешь вмешаться в его жизнь, если ты хотя бы отправишь ему письмо — я лично закрою тебя в этом особняке навсегда. Я не позволю тебе разрушить то, что он построил такой дорогой ценой.
Я вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.
В коридоре меня ждал Сухо. Он слышал всё. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди.
– Жестко ты с ней, пап, – тихо сказал он.
– Правда всегда жесткая, Сухо. Она просто не хочет её слышать.
– У него действительно всё хорошо? – в голосе старшего сына проскользнула едва заметная тоска. – Там, в Японии?
Я посмотрел на него и увидел в его глазах то же самое одиночество, что грызло меня изнутри.
– Да. У него всё хорошо. Он нашел свой мир.
– Я рад за него, – Сухо оттолкнулся от стены и направился к лестнице. – Пойду потренируюсь. Кажется, сегодня я смогу взять новый уровень.
Я смотрел ему в спину. Мой старший сын, моя опора, мой наследник. Он был со мной, но он был так же далек, как Юки. Мы все были заперты в своих собственных клетках, и только один из нас нашел в себе силы выломать прутья.
Я вернулся в свой кабинет и сел за стол. Перед глазами снова всплыл образ маленькой Касуми с её алыми глазами. Она была будущим. Она была доказательством того, что кровь Монарха может нести не только смерть, но и новую жизнь.
– Берилл, – позвал я мысленно.
– Да, мой король?
– Присматривай за ними. Если хоть одна тень пошевелится не так, если хоть одна тварь из Разлома почует их силу... уничтожь всё на своем пути.
– Слушаюсь, повелитель.
Я откинулся на спинку кресла. В особняке снова воцарилась тишина. Где-то в другом крыле Хэ Ин, возможно, впервые за долгое время подошла к зеркалу, чтобы смыть слезы и попытаться вернуться к жизни. Где-то на тренировочной площадке Сухо выплескивал свою боль в ударах меча.
А я остался здесь, в центре своей империи, окруженный миллионами преданных солдат и бесконечным могуществом. Я был богом этого мира, но я бы отдал всё это за одну минуту на той веранде в Киото. За один взгляд Юки, в котором не было бы ненависти.
Но я знал, что это невозможно.
– Мы сами выбрали этот путь, – прошептал я в пустоту.
Я посмотрел на свои руки. Они пахли сталью и магией. Руки, которые спасли мир, но не смогли обнять сына, когда ему это было нужно больше всего.
Тишина особняка Сон продолжала давить на уши. Это была цена нашего величия. Цена нашей «идеальной» обертки. Мы остались в истории как спасители человечества, но в истории собственной семьи мы остались лишь пеплом на алтаре вечности.
Я вызвал системное окно и начал просматривать отчеты о новых Разломах. Работа Монарха никогда не заканчивалась. Это была моя единственная реальность. Мой единственный способ не сойти с ума от осознания того, что я — самый могущественный и самый одинокий человек на земле.
– Живи, Юки, – сказал я, закрывая глаза. – Живи за нас всех.
И где-то далеко, под небом Японии, парень с алыми глазами на мгновение замер, почувствовав прохладный ветерок, коснувшийся его щеки. Он улыбнулся и крепче прижал к себе дочь, не зная, что этот ветер — последний подарок отца, который наконец-то научился отпускать.
Я остался в тени. Там, где мне и было место. А он остался в свете. И в этом разделении была единственная справедливость, которую я мог себе позволить.
Особняк Сон погрузился в сумерки. Мы продолжали существовать, поддерживая имидж, сражаясь с монстрами и улыбаясь на камерах. Но внутри каждого из нас жила пустота размером с одного взъерошенного мальчишку, который когда-то курил на крыше и мечтал о запахе дома.
Мы получили свою вечность. А он получил свою жизнь. И, глядя на экран с данными о его детях, я понимал, что это была лучшая сделка в моей жизни.
– Спи спокойно, внучка, – прошептал я, глядя на затухающее магическое изображение Касуми. – Твой дедушка позаботится о том, чтобы твой мир никогда не узнал тьмы.
Это было всё, что я мог для них сделать. И этого было достаточно.