← Назад к обзору

Пойти против системы

Пепел на алтаре вечности

– Пять лет, – я произнес это вслух, и мой голос, лишенный человеческих интонаций, эхом отозвался в пустых коридорах моего тронного зала в мире теней.

Здесь время текло иначе, но я научился отсчитывать его по биению сердец тех, кто остался в мире живых. Пять лет назад мой младший сын, Юки, превратил нашу «идеальную семью» в руины. Пять лет назад он избил свою мать, Ча Хэ Ин, защищая свое право на одиночество, и навсегда стер фамилию Сон из своей жизни.

Я сидел на троне, подперев голову рукой. Мои тени, бесконечная армия, замерли вокруг, словно изваяния. Они чувствовали мою меланхолию. Берилл, мой верный рыцарь, всё это время находился там, в мире людей, привязанный к тени Юки. Он был моими глазами и ушами. Через него я видел каждую секунду жизни своего блудного сына.

Я знал, что Юки больше не одинок.

– Покажи мне его, – приказал я пустоте.

Перед моим взором развернулось магическое окно, сотканное из маны. Это не был холодный Сеул или дождливое Осло. Это была Япония. Небольшой уютный дом в пригороде Киото, окруженный цветущими вишнями. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в теплые, золотистые тона.

На веранде сидел Юки. Он повзрослел. Его плечи стали еще шире, черты лица — резче, но в них больше не было той загнанной ярости, которая пугала нас пять лет назад. Он был одет в простую домашнюю юкату. На коленях у него лежала книга, но он не читал. Его взгляд был прикован к саду.

– Папа! Смотри, что я нашел! – звонкий детский голос разрезал тишину.

К Юки подбежал мальчик лет четырех. Окумура Минато. Блондин с копной непослушных волос и пронзительно-голубыми глазами — теми самыми, что Юки унаследовал от моей матери. Мальчик с гордостью протягивал отцу зажатого в ладошках жука.

Юки улыбнулся. Это была не та кривая усмешка Монарха, которую я видел в Осло. Это была улыбка человека, который нашел свой мир.

– Отличный экземпляр, Минато, – Юки потрепал сына по голове. – Но давай отпустим его к семье, хорошо? Ему, наверное, страшно одному.

Второй мальчик, Алекс, сидел чуть поодаль, сосредоточенно ковыряясь в песочнице. Ему было три. У него были идеально черные волосы, точь-в-точь как у меня, и те же голубые глаза. Он был спокойнее брата, вдумчивее. Маленький Монарх в ожидании своего часа.

А в дверях дома появилась она. Наруко Узумаки.

Я наблюдал за их знакомством через тень Берилла. Это случилось в Токио, спустя год после побега Юки. Она была словно стихийное бедствие — шумная, жизнерадостная, абсолютно лишенная страха перед его темной аурой. Наруко была тем самым солнцем, которое смогло растопить лед в сердце моего сына. Она не видела в нем угрозы. Она видела в нем парня, которому очень нужно, чтобы его просто обняли.

– Юки-кун! Опять ты позволяешь им пачкать одежду прямо перед ужином! – Наруко вышла на веранду, держа на руках годовалую девочку.

Касуми. Младшая в семье Окумура. У неё были светлые волосы матери, но когда она открыла глаза, я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Её глаза сияли густым, алым светом. Наследие Монарха Теней проявилось в ней ярче всего.

– Они дети, Наруко, – мягко ответил Юки, вставая и обнимая жену за талию. – Пыль отстирается. А воспоминания останутся.

– Ты слишком добрый отец, – Наруко шутливо ткнула его локтем в бок, но тут же прижалась щекой к его плечу. – Кстати, я пыталась приготовить рамен по новому рецепту... Кажется, я снова сожгла кастрюлю.

Юки рассмеялся — открыто и громко.

– Ничего страшного. Я закажу доставку. Главное, что ты не сожгла дом.

Я смотрел на эту сцену, и в груди ворочалось тяжелое, горькое чувство. Зависть? Возможно. Гордость? Безусловно.

– Пять лет, – прошептал я. – Пять лет он живет в раю, который построил сам. Без моей помощи. Без моих денег. Без моего имени.

Я вспомнил Хэ Ин. После того дня в Осло она сломалась. Она больше не выходила на рейды, она почти не разговаривала со мной. Она жила в своем крыле особняка, окруженная фотографиями маленького Юки, и медленно увядала, словно цветок, лишенный воды. Она так и не смогла простить сына за то, что он ударил её, и не смогла простить себя за то, что заставила его это сделать.

Сухо... мой старший сын пытался быть связующим звеном. Он иногда звонил Юки, но тот редко брал трубку. Юки не ненавидел брата, он просто не хотел возвращаться к той боли, которую олицетворяла наша фамилия.

– Мой повелитель, – Берилл материализовался рядом со мной в тронном зале. – Вы звали?

– Расскажи мне о ней, Берилл. О Наруко.

Рыцарь склонил голову.

– Она удивительная, господин. Она не умеет готовить, она вечно всё путает, и её смех слышен за три квартала. Но когда молодой господин видит кошмары... когда тени прошлого пытаются затянуть его обратно в бездну... она просто берет его за руку. И тьма отступает. Она — его якорь в мире живых.

– Они выглядят счастливыми, – я снова посмотрел в магическое окно. – Куда счастливее, чем мы когда-либо были.

– Это потому, что в их доме нет трона, мой король, – тихо ответил Берилл. – Там есть только обеденный стол.

Я встал и подошел к окну, через которое была видна бесконечная армия моих солдат. Миллионы существ, готовых умереть за меня по первому слову. Вся власть мира была в моих руках. Но я бы отдал всё это, каждую тень, каждый артефакт, за одну возможность — посидеть на той веранде. Просто посидеть рядом, послушать смех внуков, почувствовать запах подгоревшего рамена и знать, что меня не боятся.

Но я знал, что мое появление разрушит этот хрупкий мир. Моя аура, моя сила — это яд для их нормальности. Я — Монарх Теней, и мое место здесь, во тьме.

– Берилл, – позвал я.

– Да, господин?

– У Касуми... у неё алые глаза. Она пробуждается?

– Да. Её мана уже начинает резонировать с пространством. Она очень сильна для своего возраста.

Я задумался. Моя внучка. Маленькая девочка, в жилах которой течет сила, способная разрушать горы. Юки наверняка напуган. Он так бежал от этого наследия, а теперь оно смотрит на него из колыбели.

– Пошли ей подарок, – сказал я. – Не от меня. Пусть это будет анонимно. Старинный защитный амулет из моих запасов. Он скроет её ауру от Ассоциации, пока она не научится её контролировать.

– Будет исполнено.

Окно начало тускнеть. Юки забирал детей в дом, Наруко что-то увлеченно рассказывала ему, размахивая руками, и он смотрел на неё с такой нежностью, что мне стало больно дышать.

– Знаешь, Берилл... – я обернулся к своему верному слуге. – Я ведь всё еще люблю его. Несмотря на всё, что он сделал. Несмотря на то, что он открестился от нас.

– Я знаю, господин. Поэтому я до сих пор там.

Я снова сел на трон. Тьма вокруг меня сгустилась, поглощая свет. В мире людей наступала ночь, и мой сын укладывал детей спать, рассказывая им сказки о героях, которые никогда не были Монархами.

Я закрыл глаза. В моем воображении я тоже был там. Я заходил в их дом, Наруко смеялась и предлагала мне свой ужасный рамен, а Минато и Алекс висли на моих руках, не зная, что их дедушка — бог смерти.

Но это была лишь фантазия. Горькая и сладкая одновременно.

– Живи, Юки Окумура, – прошептал я в пустоту. – Живи за двоих. За себя и за того Сон Джинву, который так и не смог стать просто человеком.

Я взмахнул рукой, и магическое окно окончательно погасло. В тронном зале воцарилась привычная, мертвая тишина. Я был Монархом Теней. Я был защитником человечества. Я был самым могущественным существом во вселенной.

И я был самым одиноким отцом на свете.

– Папа? – вдруг раздался голос Сухо в моей голове. Он вызывал меня через систему связи.

– Да, Сухо.

– Маме стало хуже. Она... она снова звала Юки во сне. Ты не мог бы... ну, знаешь...

– Нет, Сухо, – отрезал я, и мой голос прозвучал как удар стали о сталь. – Мы не будем его беспокоить. Он заслужил свой покой.

– Но мама умирает от тоски!

– Она умирает от собственной гордости, сын. Как и я. Как и все мы. Юки — единственный из нас, кто выжил. Пусть так и остается.

Я прервал связь. Мне не хотелось больше говорить. Мне хотелось только одного — чтобы Берилл прислал мне еще одно изображение завтра. Чтобы я мог увидеть, как Касуми делает свои первые шаги, как Минато учится ловить рыбу, как Наруко снова что-то портит на кухне.

Это были мои единственные сокровища. Осколки жизни, к которой я никогда не смогу прикоснуться.

– Храни их, Берилл, – приказал я, уходя в глубокую медитацию. – Храни их всех. Даже если тебе придется пойти против всего мира. Даже если тебе придется пойти против меня.

– Слушаюсь, мой король, – донесся тихий ответ из теней.

Я погрузился в сон, где не было войн и монстров. Там был только запах вишневого цвета и теплый детский смех. Там я был просто стариком, который любил свою семью больше, чем вечность.

Это был единственный мир, где Монарх Теней мог быть по-настоящему счастлив.

***

В Японии Юки Окумура внезапно остановился посреди комнаты. Он посмотрел на свою тень, которая на мгновение показалась ему глубже и плотнее, чем обычно.

– Юки-кун? Что-то не так? – Наруко подошла к нему, обеспокоенно заглядывая в глаза.

Юки помолчал, прислушиваясь к ощущениям. Он чувствовал знакомый холод, но в этом холоде не было угрозы. В нем было... прощание? И едва уловимое благословение.

– Нет, милая, – он обнял её, вдыхая запах её волос. – Всё хорошо. Просто показалось, что кто-то старый и очень грустный только что пожелал нам спокойной ночи.

– Наверное, это ветер, – улыбнулась Наруко. – Пойдем есть, пока доставка не остыла!

Юки кивнул, но перед тем как закрыть дверь на веранду, он еще раз посмотрел на ночное небо.

– Спасибо, отец, – прошептал он так тихо, что даже Наруко не услышала.

И где-то в другом измерении, на холодном троне, Монарх Теней едва заметно улыбнулся.

Связь была разорвана. Иллюзия идеальной семьи Сон окончательно рассыпалась, уступая место настоящей, живой и несовершенной семье Окумура. И это было правильно.

Пепел на алтаре вечности остыл. Но из него проросли цветы, которые никогда не завянут, пока в мире есть хотя бы капля любви, способная противостоять самой густой тьме.

Джинву закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом знании. Он проиграл как Монарх, но он победил как отец, дав своему сыну шанс на то, чего был лишен сам.

Свободу быть счастливым.

– Спи спокойно, Юки, – разнесся вздох по миру теней. – Твой отец всегда будет на страже твоих снов.

И армия теней склонилась в едином порыве, отдавая честь не своему королю, а человеку, который смог стать выше своей судьбы.

В эту ночь в Киото спали крепко. А в Сеуле Джинву впервые за пять лет не чувствовал боли. Только тихую, светлую печаль, которая была куда ценнее любого могущества.

История была завершена. Круг замкнулся. Монарх остался в своей тени, а его сын — в своем свете. И в этом разделении было больше смысла, чем в любом единстве, построенном на лжи и принуждении.

– Пять лет... – Джинву вздохнул в последний раз перед тем, как окончательно погрузиться в небытие. – И целая вечность впереди.

Но теперь эта вечность не казалась ему такой уж пустой. Ведь где-то там, под алым небом рассвета, жила его частичка, которая умела смеяться и любить. И этого было достаточно.