← Назад к обзору

Пойти против судьбы

Ярость Теневого Владыки

В кабинете Ассоциации охотников пахло дорогим деревом, озоном и скукой. Я сидел за массивным столом, перелистывая отчеты о зачистках врат, но мои мысли были далеко отсюда. В этом мире, где я стал практически богом, единственное, что по-настоящему имело значение, — это тонкие нити маны, связывающие меня с моей семьей.

Я чувствовал их всех. Сухо и Миджун сейчас были в школе — их ауры пульсировали ровно, с легким оттенком раздражения (наверняка опять контрольная по математике). Маленькая Ай находилась в садике, её мана искрилась чистой радостью, пока она играла с тенями-муравьями, которых я тайно приставил к ней для охраны. Юки и Алекс отправились за покупками. Мой муж, мой свет, и наш старший сын, который с каждым днем всё больше походил на меня.

Юки... Мое сердце всегда замирало, когда я думал о нем. Особенно сейчас. Система подтвердила это всего неделю назад — Юки снова был в положении. Наш четвертый ребенок, еще одна частица нашей общей души, росла внутри него. Мы еще не говорили детям, хотели дождаться выходных, чтобы устроить семейный ужин.

Внезапно пространство вокруг меня вздрогнуло. Тишина кабинета взорвалась ментальным криком, от которого зазвенело в ушах.

Боль. Острая, пульсирующая боль Юки.

И следом — ослепляющая, первобытная ярость Алекса.

Я вскочил, опрокидывая кресло. Мои серые глаза мгновенно вспыхнули фиолетовым пламенем, а тень под ногами расширилась, превращаясь в бездонную пропасть.

– Обмен тенями! – выдохнул я, даже не пытаясь сдержать мощь, которая рванула наружу, сокрушая офисную мебель.

Мир схлопнулся и развернулся вновь. Вместо стерильного кабинета я оказался в городском парке, в тени старых дубов. Но я не видел деревьев. Я видел только кровь на асфальте.

Юки лежал на земле, прижимая руку к боку. Его лицо было бледнее обычного, по подбородку стекала тонкая струйка крови, а небесно-голубые глаза были затуманены болью. Рядом с ним валялись рассыпанные пакеты с покупками.

А над ним... над ним бушевал шторм.

Алекс. Мой пятнадцатилетний сын больше не был тем спокойным подростком, который утром спорил о физике. Его аура разрослась до невероятных размеров, окрашивая воздух в иссиня-черный цвет. Он стоял в центре круга из тел. Пятеро мужчин в дешевых кожаных куртках — обычные бандиты, решившие, что пара в дорогих очках и с пакетами станет легкой добычей.

Трое уже не двигались, их тела были впечатаны в бетонные парапеты. Четвертый хрипел, пытаясь отползти. А пятого, их главаря, Алекс держал за горло, приподняв над землей. Пальцы сына побелели, впиваясь в плоть, а его глаза светились тем же убийственным светом, что и мои в моменты ярости.

– Ты... коснулся... его, – голос Алекса был низким, вибрирующим от маны. – Ты ранил моего папу.

– Алекс! – мой голос прозвучал как раскат грома.

Сын вздрогнул, но не ослабил хватку. Он медленно повернул голову ко мне. В его взгляде я увидел то, чего боялся больше всего — потерю контроля. Он был готов убить. Не просто защититься, а уничтожить само существование этого человека.

– Папа... – прохрипел Алекс. – Они хотели ограбить нас. Они ударили его ножом. Они ранили папу!

Я мгновенно оказался рядом с Юки, опускаясь на колени. Мои руки дрожали, когда я коснулся его плеча.

– Юки... Юки, посмотри на меня.

Он с трудом сфокусировал взгляд. Его губы дрогнули в слабой, виноватой улыбке.

– Джинву... всё хорошо... просто царапина... – он закашлялся, и я почувствовал, как его мана нестабильно пульсирует. – Алекс... останови его. Он... он не должен...

Я приложил ладонь к его ране. Теневая магия начала медленно затягивать порез, но я чувствовал не только физическую травму. Юки был в шоке, и это было опасно для ребенка.

– Тише, родной. Сейчас я всё исправлю. Берру!

Из тени мгновенно соткался муравей-король. Его жвалы щелкали от едва сдерживаемого желания разорвать всех вокруг, кто посмел причинить вред «великому супругу».

– Повелитель! Позволь мне...

– Нет, Берру. Займись Юки. Используй исцеление. Изолируй его от этого места. Быстро!

Берру подхватил Юки на руки с нежностью, на которую способны только преданные тени, и исчез в пространственном кармане.

Теперь я остался один на один со своим сыном и его яростью. Алекс всё еще сжимал горло бандита, который уже начал синеть. Вокруг них песок и мелкие камни левитировали, подчиняясь вышедшей из-под контроля силе мальчика.

– Алекс, отпусти его, – сказал я спокойно, делая шаг к сыну.

– Нет! – выкрикнул он, и теневые всполохи за его спиной превратились в подобие крыльев. – Он заслужил смерть! Он ударил папу в живот! Ты понимаешь?! В живот!

Мое сердце пропустило удар. В живот. Там, где была новая жизнь. Моя ярость, дремавшая до этого момента, всколыхнулась черным океаном, готовым поглотить этот город. Но я был Монархом. Я должен был быть сильнее своих инстинктов ради сына.

– Я знаю, Алекс. Я всё чувствую. Но если ты убьешь его сейчас, ты перейдешь черту, с которой нет возврата. Ты — Сон Алекс. Ты не убийца из подворотни.

– Они животные! – Алекс сжал пальцы сильнее, послышался отчетливый хруст шейных позвонков. – Они не заслуживают жизни!

Я оказался за спиной сына быстрее, чем он успел моргнуть. Моя ладонь легла ему на плечо, и я влил в его тело поток своей спокойной, холодной маны, подавляя его бушующий шторм.

– Отпусти, – приказал я, и на этот раз в моем голосе была сила, которой невозможно было сопротивляться.

Рука Алекса разжалась. Бандит мешком рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух. Сын пошатнулся, его аура начала опадать, как гаснущий костер. Он обернулся ко мне, и я увидел на его щеках слезы.

– Папа... он был такой бледный... Я так испугался за них... за папу и за маленького...

Я притянул сына к себе, крепко обнимая. Его трясло. Это был первый раз, когда он столкнулся с настоящей человеческой жестокостью, направленной на тех, кого он любил.

– Я знаю, сынок. Я знаю. Ты защитил его. Ты молодец. Дальше я сам.

Я посмотрел на бандитов. Главарь, едва дыша, смотрел на меня с неописуемым ужасом. Он узнал меня. Охотник S-ранга, Теневой Монарх, человек, чье имя шептали со страхом во всех уголках мира.

– Вы... – мой голос был тише шепота, но он заполнял всё пространство парка. – Вы совершили самую большую ошибку в своей жалкой жизни.

Я не собирался их убивать. Смерть была бы слишком легким избавлением.

– Игрис, – позвал я.

Верный рыцарь вышел из моей тени, его доспехи тускло поблескивали.

– Мой повелитель.

– Забери их. В подземелье теней. Пусть они проведут остаток своих дней в мире, где нет солнца, нет тепла и где каждый их страх обретает плоть. Они будут вечно молить о смерти, но я им её не дам.

Игрис поклонился и взмахнул рукой. Тени под бандитами превратились в вязкое болото, которое начало медленно затягивать их внутрь. Их крики были заглушены барьером, который я воздвиг. Через секунду в парке стало тихо. Только рассыпанные пакеты и кровь на асфальте напоминали о случившемся.

Я снова повернулся к Алексу. Он сидел на скамейке, закрыв лицо руками.

– Где папа? – спросил он глухо.

– Он с Берру. Мы сейчас отправимся к нему. С ним всё будет хорошо, Алекс. Я обещаю.

Я щелкнул пальцами, очищая асфальт от крови. Нельзя, чтобы Юки видел это, когда вернется.

Мы переместились в наш дом. В гостиной уже был Юки — он лежал на диване, укрытый пледом. Берру стоял рядом, его руки всё еще светились зеленым светом исцеления. Увидев нас, Юки попытался приподняться.

– Джинву! Алекс!

Сын бросился к нему, падая на колени перед диваном и утыкаясь лицом в ладони Юки.

– Папа... прости... я не успел... я должен был...

– Глупый мой мальчик, – Юки гладил его по волосам, его голос был слабым, но теплым. – Ты спас нас. Ты был таким храбрым. Всё хорошо. Видишь? Я здесь. Мы здесь.

Я подошел и сел с другой стороны, беря Юки за руку. Его кожа была прохладной, но мана уже стабилизировалась. Я прикрыл глаза, посылая импульс в его чрево. Там, глубоко внутри, я почувствовал крошечное, едва заметное биение сердца. Наш четвертый ребенок был жив. Он был в безопасности.

– Джинву, – Юки посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал немой вопрос.

– О них больше никто не услышит, – ответил я на его невысказанный страх. – Они никогда больше никому не причинят боли.

Юки вздохнул и закрыл глаза, прислонившись головой к моей руке.

– Я так испугался за Алекса. Его сила... она была такой темной, Джинву. Совсем как твоя в тот день на острове Чеджу.

– Он — мой сын, Юки. В нем течет кровь Монарха. Но в нем есть и твоя доброта. Мы научим его контролировать это.

– Я просто хочу, чтобы мы были обычной семьей, – прошептал Юки, засыпая под действием исцеляющей магии Берру. – Без ножей, без грабителей... просто мы.

Я смотрел на него, на Алекса, который уснул прямо у дивана, всё еще сжимая край пледа Юки. В этот момент я почувствовал такую тяжесть ответственности, которую не ощущал даже перед битвой с Монархом Разрушения.

Моя семья была моей единственной слабостью. И моей величайшей силой.

Я встал и подошел к окну. Вечернее солнце окрашивало город в золотистые тона. Где-то там, в школах и садиках, были остальные мои дети.

– Берру, – позвал я не оборачиваясь.

– Да, мой повелитель?

– Удвой охрану. Возле каждого. Игрис пусть следует за Алексом в университет, когда тот вернется к занятиям. Кайсел пусть кружит над школой близнецов. И... найди Джинху. Скажи ей, что мне нужно, чтобы она присмотрела за Юки пару недель.

– Будет исполнено.

Я снова посмотрел на спящего мужа. Его лицо в лучах заката казалось фарфоровой маской. Он был моим миром, моим светом в бесконечной тьме. И сегодня этот свет едва не погас.

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак, и в комнате на мгновение стало холоднее. Я — Сон Джинву. Теневой Монарх. Я обманул смерть, я покорил небеса и землю. Но сегодня я понял, что даже боги могут дрожать от страха, если под угрозой те, кто им дорог.

Я подошел к Юки и осторожно поцеловал его в лоб.

– Спи, мой кролик, – прошептал я. – Пока я жив, ни одна тень не посмеет коснуться тебя без моего разрешения. А те, кто посмел... они уже знают, что такое мой гнев.

В ту ночь я не спал. Я сидел в кресле напротив дивана, наблюдая за дыханием своей семьи. Алекс иногда вздрагивал во сне, и я посылал ему волны спокойствия. Юки улыбался чему-то своему, прижимая руку к животу.

Нити судьбы, о которых когда-то говорила Система, были прочными. Но сегодня я понял, что эти нити свиты не из магии, а из боли, защиты и бесконечной любви.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись пола, Юки открыл глаза. Он увидел меня и улыбнулся — так ясно и чисто, будто и не было вчерашнего кошмара.

– Джинву? Ты всю ночь здесь сидел?

– Я охранял твой сон, – ответил я, подходя к нему.

– Мы справимся, да? – он взял мою руку и приложил её к своему животу. – Мы все вместе.

– Всегда, Юки. Всегда.

Я чувствовал, как под моей ладонью пульсирует новая жизнь. Маленький Сон, который еще не знал, что его отец — владыка смерти, а старший брат — грозный защитник. Но он уже был частью нашей стаи. Нашей семьи.

И я знал: что бы ни принес завтрашний день, я буду стоять на страже этого хрупкого счастья. Гнев Монарха может испепелять миры, но его любовь способна эти миры создавать. И мой мир сейчас спал на этом диване, укрытый теплым пледом и моей вечной тенью.

Алекс проснулся чуть позже. Он выглядел притихшим, но в его взгляде появилась новая глубина. Он подошел к Юки, обнял его и долго не отпускал.

– Прости, папа, – прошептал он.

– Не за что прощать, сынок, – ответил Юки. – Ты сделал то, что должен был сделать мужчина семьи Сон. Ты защитил слабого.

Я смотрел на них и понимал: мой сын повзрослел за одну ночь. Он узнал цену силы и цену потери. Теперь он будет другим. Более ответственным, более осторожным. И, возможно, более похожим на меня, чем я когда-либо хотел.

Но пока у него есть Юки, пока у него есть мы — его свет не угаснет. Тень лишь подчеркнет его яркость.

– Пойдемте завтракать, – сказал я, нарушая торжественность момента. – Берру, кажется, приготовил гору блинов. Если мы не поторопимся, близнецы, когда вернутся, съедят даже тарелки.

Смех Юки заполнил комнату, разгоняя остатки ночных страхов. Жизнь продолжалась. И в этой жизни, полной магии и опасностей, у нас было самое главное — мы сами.

И никакая ярость Монарха не сравнится с тихой радостью обычного семейного утра. Это и была моя истинная победа. Моя судьба, которую я выбрал сам и которую буду защищать до последнего вздоха. Или до конца времен. Что наступит позже.