Пойти против судьбы
Бирюзовая бездна и песочные короли
Солнце стояло в зените, превращая прибрежную полосу в сверкающее россыпью алмазов полотно. Воздух был пропитан солью, криками чаек и тем редким ощущением безмятежности, которое я мог позволить себе лишь в кругу семьи. Мы наконец-то выбрались на закрытый пляж — крошечный островок спокойствия, защищенный моими тенями от папарацци, охотников и остального мира.
Я стоял у самой кромки воды, чувствуя, как прохладные волны лижут мои ступни. Мой рост в сто девяносто сантиметров и развитая мускулатура всегда привлекали внимание, но здесь я был просто отцом и мужем. Мои черные волосы растрепал морской бриз, а серые глаза, обычно холодные, как грозовая туча, сейчас теплели, наблюдая за хаосом, развернувшимся на песке.
– Выше, Игрис! Стены должны быть неприступными! – командовала Ай, размахивая пластиковой лопаткой.
Мой верный рыцарь, великий Игрис, сейчас стоял на коленях в песке. Он воплотился в своей материальной форме, но без доспехов, в простых льняных брюках и свободной рубашке, чтобы не пугать детей. Его длинные пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча, с поразительной аккуратностью выводили зубцы на песочной башне.
– Как прикажете, маленькая госпожа, – донесся его ровный, глубокий голос. – Я укреплю фундамент магией сжатия, чтобы замок простоял до прилива.
Алекс сидел рядом, помогая им копать ров. Мой старший сын, будущий наследник престола теней, сейчас выглядел как обычный подросток. Его небесно-голубые глаза, точь-в-точь как у Юки, щурились от солнца. Он что-то весело объяснял Ай, и та заливисто хохотала.
Чуть дальше, у самой воды, двойняшки Сухо и Миджун устроили настоящее морское сражение. Они носились друг за другом, поднимая тучи брызг. Сухо пытался использовать слабые потоки маны, чтобы создать водяные шары, а Миджун, ловко уворачиваясь, кричал, что это нечестно и он пожалуется папе Юки на использование «несанкционированных магических технологий».
Я невольно улыбнулся. С того памятного дня рождения Юки прошло три дня, и дом всё еще был наполнен отголосками того праздника. Мой муж тогда был так тронут, что я до сих пор чувствовал это тепло в нашей связи.
Я обернулся к шезлонгам. Юки лежал на белоснежном полотенце, подставив кожу ласковым лучам. На нем были только плавательные шорты, и я в сотый раз за день залюбовался его фарфоровой кожей, которая на солнце казалась почти прозрачной. Его черные взъерошенные волосы разметались по ткани, а очки лежали рядом на столике. Пирсинг в его ушах поблескивал, отражая блики воды.
– Джинву... – позвал он, не открывая глаз. Его голос был ленивым и тягучим, как мед. – Милый, иди сюда. Помажь меня кремом, а то я чувствую, что начинаю поджариваться.
Я усмехнулся и направился к нему. Каждое мое движение было пропитано силой, но рядом с ним я старался быть максимально мягким. Я опустился на колени рядом с полотенцем, взял тюбик с солнцезащитным средством и выдавил немного прохладного крема на ладонь.
– Ты же инженер, Юки, – поддразнил я его, касаясь пальцами его лопатки. – Разве ты не должен был рассчитать угол падения солнечных лучей и время безопасной экспозиции?
Юки приоткрыл один глаз, и на его губах заиграла та самая хитрая улыбка, которая когда-то перевернула мой мир.
– Расчеты — это скучно, когда у тебя есть личный Теневой Монарх, готовый позаботиться о твоем комфорте. К тому же, твои руки гораздо приятнее любого защитного барьера.
Я начал медленно распределять крем по его спине. Мои пальцы скользили по гладкой коже, очерчивая контуры мышц и татуировку на плече. Я чувствовал, как он расслабляется под моими прикосновениями, как его дыхание становится ровным.
– Знаешь, – прошептал он, когда я перешел к пояснице. – Я до сих пор вспоминаю тот вечер в кабинете. Тот костюм... Джинха прислала мне сообщение с вопросом, понравился ли тебе её подарок.
Я замер на секунду, а затем продолжил втирать крем, чувствуя, как внизу живота снова начинает зарождаться знакомое напряжение.
– Скажи своей сестре, что если она еще раз решит вмешаться в нашу личную жизнь, я заставлю её тренироваться с Берру до полной потери сознания.
Юки тихо рассмеялся, перевернувшись на живот и подставив мне грудь и живот.
– Ты же знаешь, её это не остановит. Она уже планирует нашу следующую фотосессию. Говорит, что «эстетика Монарха и его Музы» — это хит сезона.
– Музы, значит? – я выдавил еще крема и коснулся его живота. Юки вздрогнул от прохлады, его пресс непроизвольно напрягся. – Она права в одном. Ты действительно мой источник вдохновения.
– Папа! Смотри! – крик Миджуна прервал наш интимный момент. – Сухо использует тени для подводного ускорения! Это запрещено правилами пляжного волейбола!
Я вздохнул, не убирая руки с бедра Юки.
– Сухо, оставь тени в покое! – крикнул я, не оборачиваясь. – Играйте честно, или я призову Берру в качестве судьи, и тогда вы оба будете сидеть на берегу и учить кодекс чести муравьев.
Угроза подействовала мгновенно. Близнецы тут же затихли и вернулись к обычной игре, хотя я чувствовал, как Сухо всё еще тихонько подпитывает свои прыжки маной.
Юки смотрел на меня снизу вверх, и в его лазурных глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание.
– Ты отличный отец, Джинву. Несмотря на всю твою силу, ты даешь им быть просто детьми.
– Это благодаря тебе, – я наклонился и коснулся его губ коротким поцелуем. – Ты научил меня, что жизнь — это не только уровни, ранги и битвы. Это вот такие моменты. Песок в волосах, крики детей и ты... под моим кремом.
Юки потянулся, закидывая руки мне за шею и притягивая ближе.
– Я хочу еще одного ребенка, – вдруг прошептал он мне прямо в губы.
Я замер. Система когда-то предсказывала возможность четвертого ребенка, но слышать это от Юки сейчас, под палящим солнцем, было неожиданно.
– Ты уверен? – спросил я, заглядывая ему в глаза. – Четверо — это уже маленькая армия. А если Ай решит, что ей нужна сестренка для захвата мира?
– Мы справимся, – он улыбнулся, и в этой улыбке была вся его непоколебимая вера в нас. – У нас есть Игрис, есть Берру, и у нас есть мы. К тому же, я уже спроектировал новую модель умной колыбели с усиленным магическим полем.
Я рассмеялся, утыкаясь лбом в его лоб.
– Инженер до мозга костей. Хорошо. Если ты этого хочешь, я только за. Но чур, ночные дежурства делим поровну.
– Договорились, Монарх.
Мы лежали так некоторое время, просто наслаждаясь близостью друг друга, пока тень не упала на нас сверху. Я поднял голову и увидел Берру. Мой верный муравей-король стоял в фартуке поверх своего хитинового панциря и держал поднос с охлажденными напитками.
– Повелитель, великий супруг, – проскрипел он, стараясь говорить как можно тише. – Я приготовил освежающий нектар из тропических фруктов. Маленькая госпожа Ай также распорядилась добавить туда зонтики.
Юки прыснул, принимая стакан с ярким коктейлем.
– Спасибо, Берру. Зонтики — это очень важно.
Берру поклонился так низко, что едва не задел песок жвалами, и исчез в тени.
– Знаешь, – сказал Юки, отпивая напиток. – Иногда мне кажется, что я живу в какой-то сюрреалистичной сказке. Теневые солдаты-няньки, муж — бог смерти, дети с силой разрушать горы... И при этом я чувствую себя в полной безопасности.
Я обнял его, прижимая к себе.
– Это не сказка, Юки. Это наша реальность. И я сделаю всё, чтобы она оставалась такой.
– Папа-а-а! Помоги! – раздался вопль Алекса.
Я обернулся и увидел, что замок, который они так старательно строили, начал оседать под напором особенно сильной волны. Ай стояла рядом с глазами, полными слез, а Игрис пытался удержать песок руками, выглядя при этом совершенно потерянным.
– Видимо, магия сжатия Игриса не выдержала столкновения с мощью океана, – констатировал Юки, поднимаясь с полотенца. – Идем, Монарх. Нам нужно спасать королевство.
Я встал, протягивая ему руку.
– Мы всегда спасаем королевства, Юки. Будь то мир людей или песочная крепость нашей дочери.
Мы подошли к детям. Я щелкнул пальцами, и тени послушно вышли из песка, создавая временный волнорез. Вода отступила, и Ай радостно захлопала в ладоши.
– Ура! Папа пришел!
Юки опустился на колени рядом с ней, поправляя свои очки, которые он всё-таки надел.
– Так, команда. Слушайте инженера. Нам нужно изменить угол наклона внешнего вала и укрепить его ракушками. Алекс, ты отвечаешь за сбор материалов. Сухо, Миджун — хватит брызгаться, идите сюда, будете помогать с облицовкой!
Вся наша семья включилась в работу. Игрис снова стал «прорабом», Берру подносил «стройматериалы» в виде красивых камней, а мы с Юки руководили процессом.
Глядя на то, как мои дети спорят, смеются и строят что-то вместе, я чувствовал такое переполнение силой, которое не давал ни один уровень в Системе. Моя настоящая мощь была здесь, в этих испачканных песком ладошках, в лазурном взгляде мужа и в том спокойствии, которое мы создали вопреки всем законам мироздания.
– Джинву, посмотри на них, – тихо сказал Юки, когда замок был наконец восстановлен и украшен флагами из водорослей.
Я посмотрел. Алекс обнимал Ай, Миджун и Сухо наконец-то перестали драться и вместе устанавливали главную башню. Они были счастливы.
– Мы всё сделали правильно, – ответил я.
– Да. Мы выбрали этот путь.
Солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого. Тени удлинились, становясь гуще и роднее. Мы сидели на песке всей семьей, наблюдая за закатом.
– Папа, а завтра мы снова придем сюда? – спросила Ай, засыпая на плече у Алекса.
– Если захотите, – ответил я, чувствуя, как рука Юки переплетается с моей. – Мы можем приходить сюда каждый день. Весь этот мир — наш.
– Не весь мир, папа, – поправил меня Миджун, зевнув. – Только те части, где есть хороший вай-фай и папа Юки готовит вкусные оладьи.
Мы рассмеялись. В этом был весь наш мир. Простой, сложный, магический и абсолютно человеческий.
Я закрыл глаза, слушая шум прибоя и дыхание своих близких. Теневой Монарх нашел свой покой. И этот покой пах солью, жасмином и бесконечным счастьем.
– Я люблю тебя, Юки, – прошептал я, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом.
– Я знаю, Джинву. Я тоже тебя люблю. Больше, чем все звезды в этом небе.
И в этой тишине, под покровом наступающей ночи, я знал: что бы ни случилось завтра, какие бы враги ни вышли из врат, мы встретим их вместе. Потому что наша связь — это то, что не под силу разрушить даже самой смерти. Мы были Инь и Ян, свет и тень, создавшие свою собственную, идеальную вселенную.
А завтра... завтра мы действительно подумаем о четвертом ребенке. И я уверен, он будет таким же удивительным, как и все остальные. Ведь он родится от любви, которая когда-то изменила судьбу самого могущественного существа на земле.