← Назад к обзору

Пойти против судьбы

Лазурь, сталь и детские сказки

Прошло семнадцать лет, но иногда мне кажется, что я всё еще стою в том коридоре, поймав за талию неуклюжего инженера в бежевом свитере. Время — странная штука для того, кто командует армией бессмертных теней, но рядом с Юки оно обрело вкус, цвет и смысл.

Наш дом, который мы спроектировали вместе, стоял в тихом пригороде, скрытый от лишних глаз мощнейшими барьерами, которые только могли создать гений Юки и моя мана. Это была крепость, но внутри она была наполнена теплом, смехом и вечным хаосом, который создавали четверо наших детей.

Я стоял на террасе, наблюдая за тем, как заходит солнце. В свои сорок три я выглядел почти так же, как в двадцать шесть — Монарх Теней не стареет обычным образом. Но что более удивительно, Юки тоже почти не изменился. Моя магия, постоянно циркулирующая между нами, или, возможно, сама связь родственных душ, замедлила его время. Его кожа осталась такой же фарфоровой, а в уголках небесно-голубых глаз лишь добавилось морщинок от смеха.

– Джинву, если ты и дальше будешь так пафосно смотреть на закат, Алекс решит, что ты планируешь захват мира, и присоединится к тебе просто из солидарности, – раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся и невольно улыбнулся. Юки стоял в дверях, вытирая руки полотенцем. На нем была одна из моих старых футболок, которая висела на нем, как платье, и домашние штаны. Его черные волосы были всё такими же взъерошенными, а в ушах поблескивал пирсинг — те самые штанги, которые когда-то сводили меня с ума.

– Алекс и так уже считает, что мир принадлежит ему по праву рождения, – ответил я, притягивая мужа к себе. – Весь в тебя. Такой же упрямый.

– Зато глаза твои, – Юки прижался к моему плечу. – То есть, наоборот. Глаза мои, а характер... ладно, характер — это гремучая смесь.

Нашему старшему, Сон Алексу, исполнилось пятнадцать. Он был точной копией Юки: рост сто восемьдесят, те же непослушные вихры и глаза цвета чистого неба. Но в нем уже просыпалась сила, которую он пока скрывал за маской подросткового пофигизма и увлечением техникой. Он носил пирсинг, как и отец, и обладал тем же острым умом.

Из дома донесся грохот, а затем звонкий девчачий смех, перекрываемый возмущенными криками близнецов.

– Опять они за свое, – вздохнул я, но в груди разлилось тепло.

Близнецам, Сухо и Миджуну, было по тринадцать. Мои маленькие копии. Черные волосы, серые глаза, которые при малейшем раздражении начинали светиться фиолетовым пламенем. Они были охотниками до мозга костей, даже если еще не прошли официальное пробуждение. Их спарринги на заднем дворе обычно заканчивались тем, что мне приходилось восстанавливать газон.

И, конечно, Ай. Наша младшая. Наше пятилетнее чудо.

Когда она родилась, моя мама плакала от счастья. После стольких внуков-мальчишек (у моей сестры Джинхи тоже рос десятилетний сорванец) в семье наконец-то появилась принцесса. Ай была особенной во всём. Её глаза — один небесно-голубой, как у Юки, другой грозовой серый, как мой — смотрели на мир с таким любопытством, что казалось, она видит саму суть вещей. У неё не было ранга, но её мана была настолько чистой и мощной, что даже Бери предпочитал не спорить с ней, когда она заставляла его играть в чаепитие.

Мы вошли в гостиную как раз в тот момент, когда Миджун пытался отобрать у Ай свой планшет, а Сухо меланхолично наблюдал за этим, попивая сок.

– Она его закодировала! – вскричал Миджун, увидев нас. – Папа, Юки, скажите ей! Она поставила на пароль какой-то алгоритм, который я не могу взломать! Пятилетка!

Юки прыснул в кулак, проходя к дивану.

– Миджун, я же говорил тебе: никогда не оставляй девайсы рядом с сестрой, если не хочешь, чтобы она превратила их в калькулятор для расчета квантовых смещений. Она — дочь инженера, в конце концов.

– И Монарха, – добавил Алекс, лениво сползая с кресла. – Она просто наложила теневую печать на процессор. Мидж, ты безнадежен.

Ай, сидевшая на ковре среди кукол и запчастей от какого-то дрона, подняла на нас свои разноцветные глаза и невинно улыбнулась.

– Я просто хотела, чтобы он больше тренировался, – пропищала она. – Брат слишком много играет в приставку.

Я подошел и поднял её на руки. Она была легкой, как перышко, и пахла ванилью и чем-то неуловимо магическим.

– Моя маленькая защитница дисциплины, – я поцеловал её в макушку. – Но верни брату планшет. Иначе он лопнет от злости, и нам придется отмывать ковер от его тени.

Ай хихикнула и щелкнула пальцами. Планшет в руках Миджуна пискнул и разблокировался.

– Джинву, – позвал Юки, когда дети немного успокоились и разбрелись по своим комнатам. Он выглядел серьезным, хотя в глазах плясали чертики. – Нам нужно поговорить о твоей сестре.

Я напрягся. Джинха была прекрасной тетей, но её специфические увлечения иногда выходили боком.

– Что на этот раз?

– Я очень люблю Джинху, правда, – начал Юки, усаживаясь на подлокотник моего кресла. – Но скажи ей, чтобы она держала свои... кхм... специфические романы подальше от нашего дома. Эти её книжки с «похабным» содержанием... Миджун нашел одну под диваном. И, судя по тому, что он вчера спрашивал у меня про «динамику доминирования в паре альфы и омеги», он её не просто нашел, а внимательно изучил.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Теневой Монарх, перед которым трепетали короли, спасовал перед литературой своей сестры.

– Я поговорю с ней, – пообещал я, потирая переносицу. – Игрис!

Тень в углу мгновенно оформилась в статную фигуру рыцаря.

– Слушаю, мой повелитель.

– Найди в доме все книги, которые принесла Джинха, и... – я замялся. – Сожги их. Нет, лучше отдай их ей обратно и скажи, что если я увижу хоть одну страницу в руках моих сыновей, я отправлю её на тренировку к Бери на месяц.

Игрис коротко поклонился и исчез. Юки облегченно вздохнул.

– Спасибо. А то мне вчера было очень неловко объяснять тринадцатилетнему подростку, почему в книге два мужчины так странно... дружат.

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись. В этом и была наша жизнь — смесь великой магии и бытовых нелепостей.

Позже, когда дом наконец погрузился в сон, мы с Юки сидели на кухне. Он пил свой неизменный чай с жасмином, а я просто наслаждался моментом тишины.

– Ты счастлив? – спросил я, накрывая его ладонь своей.

Юки посмотрел на меня, и его взгляд был таким же теплым, как в ту ночь семнадцать лет назад.

– Больше, чем можно выразить в цифрах, Джинву. Иногда я смотрю на наших детей и не верю, что всё это по-настоящему. Алекс, близнецы... и Ай. Она ведь правда особенная, да?

Я кивнул.

– Она — мост между нашими мирами. Твоим светом и моей тенью. Система была права тогда, в кабинете. Этот союз принес плоды, которые изменят мир.

– Пусть меняет, – Юки зевнул и прислонился головой к моему плечу. – Главное, чтобы она выросла счастливой. И чтобы Миджун перестал читать то, что ему не положено.

Я обнял его, чувствуя, как мерно бьется его сердце. Где-то там, в другой реальности, которую я видел на экранах Системы, была золотая клетка, холодная жена и сын, лишенный детства. Но здесь, в этой реальности, у меня был Юки — мой взъерошенный инженер, мой якорь, моя любовь. У нас были дети, которые были свободны выбирать свой путь.

– Я люблю тебя, – прошептал я в темноту кухни.

– Я знаю, – ответил он, уже засыпая. – Я тоже тебя люблю, мой Монарх.

Я смотрел на лунный свет, играющий на фарфоровой коже его лица, и понимал: никакое могущество в мире не сравнится с этим моментом. Моя тень нашла свой свет, и вместе мы создали нечто по-настоящему вечное.

Завтра будет новый день. Алекс снова будет спорить со мной о границах дозволенного, близнецы разнесут тренировочный зал, Ай случайно призовет пару муравьев-теней, чтобы они катали её на спинах, а мне придется объясняться с сестрой по поводу её книг.

И я не променял бы этот хаос ни на что на свете. Потому что это была моя судьба. Моя настоящая, живая судьба.