Ппс
Семейные ценности под конвоем
Предрассветные сумерки едва пробивались сквозь мутные, немытые окна районного отдела полиции. Допрос у следователя, на котором Саша Майоров молчаливой гранитной глыбой простоял у дверей со скрещенными на груди руками, закончился полным фиаско для следствия. Проверив историю заказов в приложении «Ultima», логи звонков и путевой лист перехваченного «Майбаха», дознаватели были вынуждены признать очевидное: Солдатова Кристина Сергеевна и ее подруга Валерия Романова оказались в машине совершенно случайно. Обычные пассажирки, вызвавшие премиальное такси в неудачное время и в неудачном месте.
Формальности заняли еще добрых полчаса. Изъятую сумочку Кристине вернули прямо в коридоре. Саша лично протянул ей крошечный брендовый клатч, задержав свои пальцы на кожаном ремешке ровно на секунду дольше, чем позволял устав.
– Твои погремушки, Солдатова, – негромко произнес он, буравя ее взглядом, в котором все еще тлели угли недавнего напряжения.
– Мог бы и не возвращать, – Кристина дернула уголком безупречно накрашенных губ, принимая вещь. Она провела подушечками пальцев по тыльной стороне его ладони — легкое, почти невинное, но обжигающее касание. – Оставил бы себе на память. Как вещдок особо опасной преступницы.
– Мне для памяти вещдоки не нужны, – парировал сержант с кривой, опасной усмешкой. – Я и так все запомнил. В деталях.
Они стояли у дежурной части на первом этаже. Лера, опустошенная, с кружкой казенного остывшего кипятка, сидела на лавке и вздрагивала от каждого шороха. Кристина же, напротив, выглядела так, будто сошла со страниц криминальной хроники высшего света: слегка растрепанные темные локоны лишь добавляли ей хищного шарма, ультракороткое платье-пиджак по-прежнему бессовестно притягивало взгляды, а на тонких запястьях медленно остывали багровые следы от наручников.
Идиллия их молчаливого, насыщенного электричеством противостояния была грубо нарушена шумом со стороны главного входа.
Тяжелые бронированные двери распалились с таким звуком, будто их выбивали тараном. В сонный, пропахший хлоркой и растворимым кофе холл ворвался прохладный майский воздух, а следом за ним — сама власть.
Дежурный за пуленепробиваемым стеклом мгновенно выронил ручку и подскочил, непроизвольно вытягиваясь по стойке смирно. Двое молодых оперов, куривших у автомата с шоколадками, торопливо затушили сигареты в урну и вжали головы в плечи.
В отдел стремительным, уверенным шагом вошел мужчина лет пятидесяти. Идеально скроенное графитовое пальто из тончайшего кашемира распахнуто, белоснежная рубашка без галстука подчеркивала породистое, волевое лицо с аккуратной проседью на висках. За ним, едва поспевая, семенили личный адвокат с объемистым кожаным портфелем и начальник окружного Управления собственной персоной — полковник с красным, вспотевшим лицом, который на ходу судорожно поправлял фуражку.
Сергей Викторович Солдатов. Человек, чья подпись на строительных контрактах Москвы значила больше, чем резолюции половины министерств.
– Где начальник этого заповедника? – раскатистый, глубокий баритон Солдатова-старшего заполнил коридор, отражаясь от вытертого линолеума. – Я спрашиваю, кто здесь старший по смене?!
Полковник за спиной бизнесмена забормотал что-то невнятное, оправдательное, жестикулируя в сторону кабинетов. Но Сергей Викторович уже не слушал. Его тяжелый, сканирующий взгляд мгновенно выцепил в полумраке холла знакомый силуэт дочери.
Брови миллиардера сошлись к переносице, лицо налилось суровой, непоколебимой строгостью. Он широкими, тяжелыми шагами направился прямо к Кристине, на ходу снимая кожаные перчатки.
– Кристина! – рявкнул отец так, что задрожали оконные стекла. – Ты в своем уме?! Пять утра! Я срываю людей, поднимаю на уши прокуратуру города, а ты сидишь в районном ментовском клоповнике?! Ты посмотри на себя! Это что за тряпка вместо одежды?! Юбка где вообще осталась?!
Лера на скамейке испуганно пискнула и еще глубже втянула голову в плечи, ожидая показательной расправы. Полковник и дежурные замерли, боясь даже дышать под этим праведным отцовским гневом.
Но Кристина даже бровью не повела.
Она стояла, чуть склонив голову набок, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела в лицо человека, перед которым трепетал весь строительный рынок столицы. Она знала отца лучше, чем кто-либо на этой планете. И сейчас, за этим громоподобным рыком и нахмуренными бровями, она безошибочно видела то, что было скрыто от посторонних.
В глубине серых глаз Сергея Викторовича плясали веселые, озорные чертики. Уголки его жестких губ под седыми усами едва заметно подрагивали, удерживая насмешливую ухмылку. Он не сердился. Он просто играл спектакль для публики — громкий, пафосный, но абсолютно фальшивый. Этот человек обожал свою единственную дочь до безумия и физически не умел по-настоящему злиться на нее дольше трех секунд.
– Пап, ну не ори, голова раскалывается, – Кристина фыркнула и звонко, бархатно рассмеялась, разрушая весь его напускной авторитет. – И ничего не клоповник. Вполне приличное заведение, даже кофе предложили. Правда, без корицы и отвратительный на вкус.
Она сделала два шага вперед, стуча каблуками, обвила руками шею отца и крепко, по-детски прижалась к его плечу, уткнувшись носом в мягкий кашемир, пахнущий дорогим табаком и кедром.
Грозная маска Сергея Викторовича осыпалась в ту же секунду. Тяжелый вздох облегчения вырвался из его груди. Он крепко обнял дочь в ответ, бережно прижимая к себе, и тихо, так, чтобы слышала только она, проворчал:
– С ума ты меня сведешь, егоза. Сердце чуть не встало, когда мне позвонили и сказали, что тебя в автозак запихали. Цела? Не обижали?
– Цела, пап. Все в порядке, – она отстранилась, улыбаясь той самой мягкой, светлой улыбкой, которую берегла исключительно для него. – Просто сервис у нашего такси оказался с огоньком.
– Я разберусь с этим сервисом, – хмыкнул Солдатов-старший, и в его голосе снова прорезались стальные нотки акулы бизнеса. – Адвокат уже забирает документы. Леру тоже оформили, сейчас поедем.
Сергей Викторович ласково потрепал дочь по щеке, скользнул взглядом по ее тонкому запястью, где отчетливо темнел след от металла, и его глаза опасно сузились. Он медленно обернулся, окидывая холл тяжелым, давящим взглядом хозяина положения.
И наткнулся на Сашу Майорова.
Старший сержант ОМОНа не сдвинулся со своего места ни на сантиметр. Он по-прежнему стоял у стены, расправив широкие плечи, заложив большие пальцы за ремень с кобурой. В его позе не было ни капли чинопочитания, ни грамма робости перед человеком, способным одним звонком сломать жизнь целому отделу. Саша спокойно, прямо и не мигая смотрел в глаза миллиардеру.
В холле повисла звенящая, вязкая тишина.
Кристина затаила дыхание. Она стояла между ними, переводя взгляд с отца на спецназовца, и чувствовала, как воздух буквально трещит от столкновения двух мощнейших энергий. Два абсолютных альфа-самца — один, облеченный колоссальной финансовой властью и жизненным опытом, и второй, обладающий молодой, свирепой силой, уверенностью в себе и опасным звериным магнетизмом.
Сергей Викторович медленно подошел к бойцу. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Его цепкий, опытный взгляд скользнул по тактическим брюкам парня, по крепким мышцам, обтянутым черной футболкой, по нашивке с группой крови и, наконец, впился в карие глаза Саши.
Солдатов-старший молчал добрых полминуты. Он оценивал. Он слишком давно жил на этом свете и слишком хорошо помнил лихие девяностые, чтобы понимать: перед ним стоит не просто мальчик в форме на зарплате, а настоящий хищник. Парень с внутренним стержнем из оружейной стали, которого невозможно запугать связями или купить за пачку купюр.
А еще опытный отец сразу заметил микроскопические детали: то, как изменилась осанка спецназовца при появлении Кристины, и то, как его взгляд на долю секунды метнулся к ней, проверяя, все ли с ней в порядке.
– Старший сержант Майоров? – негромко, ровным тоном прочитал Солдатов фамилию на нагрудном знаке бойца.
– Так точно, – четко, без тени подобострастия отозвался Саша. Его голос прозвучал низко и уверенно.
– Твоя работа? – Сергей Викторович кивнул в сторону дочери, явно намекая на синяки от «браслетов».
Саша даже глазом не моргнул. Он слегка приподнял подбородок, принимая вызов:
– Моя. Спецмероприятия проводились в соответствии с уставом и регламентом при задержании подозреваемых в обороте особо крупных партий. Исключений ни для кого не делается. Даже для красивых девушек с громкими фамилиями.
Кристина прикусила губу, чувствуя, как по спине пробежал сладкий, волнующий холодок. Дерзкий. Невероятно, самоубийственно дерзкий. Любой другой на его месте уже заикался бы перед ее отцом, но Саша стоял скалой.
Полковник за спиной бизнесмена побледнел и открыл рот, чтобы осадить подчиненного, но Сергей Викторович резко поднял ладонь, приказывая замолчать.
На губах миллиардера медленно появилась скупая, жесткая ухмылка. Он оценил ответ. Он ненавидел подхалимов, а этот парень держал удар безупречно.
– По уставу, значит, – протянул отец Кристины, сделав полшага ближе к бойцу. – Хвалю за службу, сержант. Редкое качество в наше время — выполнять долг, не глядя на ценники.
– Служу закону, – сухо ответил Саша.
– Это правильно. Закон — штука полезная, – Солдатов-старший прищурился, и в его глазах блеснула холодная проницательность. – Но закон ведь не запрещает бойцам спецподразделений вести себя осмотрительно? Моя дочь — девушка хрупкая. Слишком нежная для жестких наручников. Если на ней останется хоть одна царапина… мы можем очень предметно побеседовать о превышении должностных полномочий. В суде.
Это была прямая, неприкрытая угроза. Вежливая, интеллигентная, но способная раздавить карьеру любого силовика.
Саша не отступил. Напротив, в его темных глазах вспыхнул опасный, почти насмешливый огонек. Он едва заметно перевел взгляд на Кристину, которая наблюдала за ним, затаив дыхание, а затем снова посмотрел на ее отца:
– Ваша дочь, Сергей Викторович, далеко не такая хрупкая, как вам кажется. У нее характер похлеще, чем у половины моего взвода. И сдачи она может дать так, что мало не покажется.
Кристина тихо прыснула в кулак, пряча улыбку. Саша Майоров только что вслух охарактеризовал ее отцу то, что происходило между ними в коридоре.
Отец нахмурился, явно уловив скрытый подтекст в словах сержанта, но развивать тему не стал. Он лишь коротко, многозначительно хмыкнул, поняв гораздо больше, чем они оба хотели бы показать.
– Адвокат закончил? – громко бросил Солдатов через плечо, не сводя глаз с Саши.
– Да, Сергей Викторович, все протоколы подписаны, претензий к гражданкам нет, они полностью свободны, – подбежал юрист, протягивая бумаги.
– Отлично. Леру в первую машину, – распорядился миллиардер. Затем повернулся к дочери: – Кристина, на выход. Живо. Дома поговорим о твоих ночных прогулках.
– Уже бегу, папочка, – пропела она с невинным видом, но не сдвинулась с места, пока отец не развернулся и не пошел широким шагом к выходу, увлекая за собой застывшую от пережитого шока Леру и свиту из чинов.
Кристина осталась стоять в двух шагах от Саши.
Утреннее солнце наконец пробило грязное стекло, окрасив пыльный коридор в бледно-золотые тона. Свет упал на лицо Майорова, подчеркивая жесткую линию челюсти, темную тень щетины и глубокий, темный омут его глаз.
– Значит, не такая хрупкая? – тихо спросила она, подходя вплотную.
Ее плечо почти коснулось его груди. Запах его тела — порох, металл и чистая мужественность — снова ударил в голову сильнее любого элитного алкоголя.
– Ты ядовитая, Солдатова, – так же тихо, бархатным полушепотом ответил Саша, глядя на ее приоткрытые губы. – Настоящая змея подколодная.
– И тебя это пугает, сержант? – Кристина вызывающе вздернула подбородок, заглядывая ему прямо в душу.
– Меня это заводит, – не стал скрывать он, и от этой прямолинейности у нее перехватило дыхание. – Папочка твой, конечно, птица важная. Но ты ведь понимаешь, что от меня он тебя не спрячет?
– А с чего ты взял, что я собираюсь прятаться? – Кристина насмешливо усмехнулась, сделала шаг назад и медленно, с кошачьей грацией окинула его взглядом с головы до берцев. – Ты знаешь, где меня найти, Саша. Ордер тебе все еще не нужен.
– Я найду, – пообещал он с такой непоколебимой уверенностью, что в ее животе все сжалось в тугой, сладкий узел. – И в следующий раз никаких следователей рядом не будет.
– Договорились, Майоров. Посмотрим, кто из нас в итоге окажется в наручниках.
Кристина развернулась на своих умопомрачительных шпильках и, покачивая бедрами в такт каждому шагу, направилась к выходу из отдела. Подол ее короткого платья колыхался при каждом движении, замшевые ботфорты отбивали четкий, вызывающий ритм.
Саша стоял, не шевелясь, и смотрел ей вслед. В его кармане лежали тяжелые наручники, на костяшках пальцев все еще горело фантомное ощущение ее гладкой, горячей кожи, а в голове стучала одна-единственная мысль: эта девчонка станет его персональным безумием.
И он не собирался отступать. Ни перед законом, ни перед ее отцом, ни перед ней самой. Игра только начиналась.