Правла
Свет истинного солнца
Прошло три года с того дня, когда моя жизнь разлетелась на куски, чтобы собраться заново в совершенно ином, непривычном порядке. Я стоял на террасе нашего дома, вдыхая прохладный весенний воздух, пропитанный ароматом цветущей вишни. Сеул где-то там, за горизонтом, продолжал свою бесконечную гонку за рейтингами и статусами, но здесь, в предгорьях, время словно замедлило свой бег.
– Снова погрузился в свои мысли, Джинву? – раздался мягкий, мелодичный голос за моей спиной.
Я обернулся и невольно улыбнулся. Чан Миюн стояла в дверях, кутаясь в уютный кашемировый кардиган. Её темные волосы были собраны в небрежный узел, а глаза светились той теплотой, которую я когда-то считал недоступной для себя роскошью. Её округлившийся живот уже отчетливо выделялся, напоминая о том чуде, которое должно было произойти всего через пару месяцев. Мы ждали девочку.
– Просто наслаждаюсь тишиной, – я подошел к ней и осторожно приобнял, чувствуя, как под ладонью едва заметно толкнулась новая жизнь. – После вчерашнего визита Юки тишина кажется подарком богов.
Миюн тихо рассмеялась, прислонившись головой к моему плечу.
– Твой брат — это стихийное бедствие. Но он искренне любит тебя. И, кажется, он в восторге от того, что скоро станет дядей племянницы.
Я хмыкнул, вспоминая вчерашний вечер. Юки приехал в своем репертуаре: на ревущем мотоцикле, с горой подарков, половина из которых была явно предназначена для тренировок будущего охотника, а не для новорожденной девочки. Его татуировки на шее и руках стали еще затейливее, а взгляд — еще острее. Но когда он смотрел на Миюн, в его небесно-голубых глазах проскальзывало нечто похожее на уважение. Он видел, что она не ищет во мне Монарха Теней. Она видела во мне человека.
– Кстати, о Юки, – Миюн чуть отстранилась и серьезно посмотрела на меня. – Он ведь исполнил свою угрозу, верно? Насчет Хэ Ин.
Моя улыбка немного померкла. Воспоминание о Ча Хэ Ин теперь вызывало лишь легкое чувство горечи, смешанное с облегчением. После нашего развода она не успокоилась. Она пыталась судиться, пыталась через прессу вернуть себе «законное место» рядом с Монархом Теней, утверждая, что я нахожусь под дурным влиянием брата. Она даже пыталась вломиться в этот дом, когда меня не было, чтобы «поговорить с сыном».
– Юки не бросает слов на ветер, – ответил я, глядя на верхушки деревьев. – Она перешла черту, когда попыталась использовать Сухо в своей последней информационной войне. Юки... он просто убрал её из уравнения.
Это была правда, от которой мороз шел по коже, но я не чувствовал вины. Мой брат действительно сделал то, что обещал. Ча Хэ Ин исчезла из публичного пространства Кореи. Юки организовал всё так, что её репутация была уничтожена окончательно, а сама она оказалась в одном из тех мест в Японии, о которых не принято говорить в приличном обществе. Бордель в Кабуки-тё стал её новой реальностью. Там, где её лицо было лишь товаром, а её статус охотника S-ранга — просто экзотической деталью для богатых клиентов. Жестоко? Да. Но Юки всегда говорил: если ты ведешь себя как паразит, не удивляйся, когда тебя вышвырнут в грязь.
– Иногда мне страшно от того, на что он способен, – тихо произнесла Миюн.
– Не бойся его, – я поцеловал её в макушку. – Юки — это тень, которая защищает наш дом. Он никогда не причинит вреда тем, кого я люблю. Его ярость направлена только на фальшь.
В этот момент ворота поместья открылись, и на дорожке показался знакомый автомобиль. Сухо вернулся из университета. Моему сыну исполнился двадцать один год, и он стал моей точной копией, только в его взгляде было гораздо больше жизни, чем в моем в его возрасте.
– Привет, семья! – крикнул он, выходя из машины и размахивая каким-то свитком. – Папа, Миюн, вы не поверите! Я сдал экзамен по магическому праву на высший балл!
– Кто бы сомневался, – я спустился с террасы, чтобы пожать ему руку. – С твоим упрямством ты бы заставил профессоров поставить тебе отлично, даже если бы пришел с пустыми листами.
Сухо рассмеялся и обнял Миюн. У них сложились удивительно теплые отношения. Она стала для него тем старшим другом и советчиком, которого у него никогда не было в лице биологической матери.
– Дядя Юки еще не звонил? – спросил Сухо, проходя в дом. – Он обещал взять меня на зачистку врат в эти выходные. Сказал, что покажет какой-то новый прием с теневыми щупальцами.
– Опять он за свое, – я вздохнул, качая головой. – Сухо, тебе нужно учиться, а не прыгать по теням вместе с этим безумцем.
– Да ладно тебе, пап! Дядя говорит, что практика важнее теории. И вообще, он обещал, что Ли Вон приготовит свой фирменный ужин, если мы вернемся живыми. А ради еды Ли Вона я готов сразиться даже с драконом.
Мы вошли в гостиную, где на диване уже развалился наш белый кот Тень, ставший за эти годы огромным и ленивым хозяином дома.
Миюн начала накрывать на стол, и я смотрел на эту простую, будничную суету с чувством глубокого, почти болезненного счастья. Раньше мой дом был музеем. Холодным, безупречным, безжизненным. Теперь здесь пахло домашней едой, здесь на полках стояли книги по искусству, которые любила Миюн, и чертежи Сухо. Здесь была жизнь.
– Джинву, помоги мне с тарелками, – позвала Миюн.
Я подошел к ней, и на мгновение мы замерли друг напротив друга.
– Ты счастлив? – спросила она шепотом, глядя мне прямо в глаза.
– Больше, чем когда-либо мог себе представить, – честно ответил я. – Раньше я думал, что моя сила — это проклятие, которое обрекает меня на одиночество. Что я должен поддерживать какой-то имидж, чтобы мир не боялся меня. Но теперь я понял... настоящая сила — это иметь возможность просто быть собой рядом с вами.
– Дядя Юки едет! – закричал Сухо из окна. – И он не один! Кажется, он притащил с собой всю свою ораву!
Я выглянул в окно. Действительно, к дому подъезжал целый кортеж. Юки, Ли Вон и их трое детей. Близнецы Тэхо и Минхо уже выпрыгивали из машины на ходу, а маленькая Соль махала нам рукой из люка.
– Ну всё, прощай, тишина, – притворно вздохнул я, но на сердце стало тепло.
Дверь распахнулась, и дом наполнился шумом, смехом и топотом детских ног. Юки вошел последним, неся в руках огромную корзину с какими-то деликатесами.
– Ну что, Монарх, готов к нашествию? – он широко улыбнулся, и его татуировка на шее в виде сплетающихся теней словно ожила. – Мы решили, что Миюн нельзя скучать, так что мы остаемся на все выходные.
– Ты хоть раз можешь предупредить заранее? – я покачал головой, обнимая брата.
– Предупреждать — это скучно, – Юки похлопал меня по плечу и вдруг посерьезнел, понизив голос. – Слышал новости из Японии? Наша общая знакомая... говорят, она стала «звездой» своего заведения. Клиенты в восторге от её былого величия.
Я поморщился.
– Юки, не сегодня. Это прошлое. Оно мертво.
– Согласен, – он кивнул и снова улыбнулся своей хищной улыбкой. – Мертвецам место в могиле. Или в Кабуки-тё. Пошли к столу, я проголодался как стая оборотней.
Вечер прошел в суматохе. Дети носились по саду вместе с Тенью, Ли Вон и Миюн увлеченно обсуждали какие-то дела, а мы с Юки и Сухо сидели на террасе, наблюдая за ними.
– Знаешь, Джинву, – Юки откинулся на спинку кресла, глядя на звезды. – Когда я тогда, на собрании Ассоциации, сорвался на Хэ Ин... я ведь не только её ненавидел. Я злился на тебя. За то, что ты позволял ей превращать твою жизнь в декорацию.
– Я знаю, – тихо ответил я. – И я благодарен тебе за то, что ты вытряс из меня ту дурь. Если бы не ты, я бы так и остался статуей в золотой клетке.
– Ты был слишком хорошим мальчиком, – Юки усмехнулся, пуская кольцо дыма. – А в нашем мире иногда нужно быть чудовищем, чтобы защитить то, что тебе дорого. Главное — знать, ради кого ты это делаешь.
Сухо слушал нас, затаив дыхание. Он видел двух самых сильных людей на планете, которые сейчас были просто братьями, делящими вечернюю прохладу.
– Пап, а ты расскажешь сестренке о том, кто ты на самом деле? – спросил сын.
Я посмотрел на Миюн, которая в этот момент смеялась над какой-то шуткой Ли Вона.
– Я расскажу ей, что её отец — человек, который очень любит её маму и брата. А всё остальное... она узнает, когда придет время. Но я сделаю всё, чтобы ей никогда не пришлось защищать свой «имидж» ценой своего счастья.
Юки одобрительно хмыкнул.
– Правильно. Если кто-то попробует навязать ей свои правила, у неё всегда будет дядя Юки. А мои щупальца, как известно, не знают жалости к лицемерам.
Мы рассмеялись. В этом смехе не было тени, не было угрозы. Это был смех людей, которые обрели свою истину.
Позже, когда гости разошлись по комнатам и дом наконец погрузился в сонную негу, я стоял у окна спальни. Миюн уже спала, её дыхание было ровным и спокойным. Я положил руку на подоконник и почувствовал, как мои тени ластятся к моим ногам, словно верные псы.
Я больше не был рабом своего статуса. Я не был «идеальным Монархом» для газетных заголовков.
Я был мужем. Я был отцом. Я был братом.
Где-то далеко, в грязных переулках Токио, Ча Хэ Ин оплакивала свою потерянную славу, проклиная тот день, когда она решила, что может манипулировать чувствами Теневого Монарха. Но её голос не достигал моих ушей. Её мир был миром притворства, и он поглотил её.
Мой же мир был здесь. В тепле этой комнаты, в биении сердца моей нерожденной дочери, в искренности Миюн.
Я понял, что такое настоящая семья. Это не безупречные фотографии в журналах. Это не громкие титулы. Это те, кто готов спуститься за тобой в самую глубокую бездну и вытащить тебя оттуда, даже если для этого придется разрушить всё вокруг.
Я закрыл глаза и впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему защищенным. Не своей силой, не своими легионами. А любовью тех, кто был рядом.
– Спасибо, Юки, – прошептал я в пустоту ночи.
Из темного угла комнаты на мгновение показалось черное щупальце, которое шутливо салютовало мне и тут же исчезло. Мой брат всегда был рядом. Моя тень, мой защитник, моя совесть.
Я лег в постель, притягивая Миюн к себе. Завтра будет новый день. День, в котором не будет места лжи. День, который мы проживем так, как хотим мы, а не так, как того требует мир.
И в этом была моя самая великая победа. Победа человека над Монархом. Победа истины над тенью.