← Назад к обзору

Правла

Ядовитый шлейф былой славы

Процесс развода прошел на удивление быстро, но за этой тишиной в зале суда скрывался настоящий шторм. Ча Хэ Ин не была бы собой, если бы не попыталась превратить наш крах в грандиозный спектакль. Как только мы вышли из здания суда, нас встретила стена из вспышек камер и толпа журналистов. Она стояла на ступенях, картинно поправляя волосы, и в её глазах я видел холодный расчет. Она начала говорить — о «предательстве», о том, как «Монарх Теней бросил семью ради сомнительных связей», о моей «нестабильности». Она уничтожала мой имидж, чтобы спасти свой.

Я стоял и смотрел на неё, чувствуя лишь усталость. Но Юки, стоявший рядом со мной, не собирался молчать. Он сделал шаг вперед, и воздух вокруг него мгновенно заледенел. Журналисты инстинктивно попятились: его аура была не величественной, как моя, а хищной и первобытной.

– Хэ Ин, – его голос прозвучал как удар хлыста, заставив её замолчать на полуслове. – Я же предупреждал тебя. Я сказал, что если ты не закроешь свою пасть, я найду твоему языку другое применение. Кажется, ты решила, что я шучу?

Хэ Ин побледнела, но попыталась сохранить лицо перед камерами.

– Ты не посмеешь, Юки! – выкрикнула она, хотя её голос дрогнул. – Весь мир смотрит! Ты не можешь просто угрожать бывшей жене своего брата!

Юки усмехнулся — это была страшная, лишенная тепла улыбка. В следующее мгновение он оказался прямо перед ней. Движение было настолько быстрым, что даже я едва уловил его. Он схватил её за лицо, сжимая щеки так сильно, что её губы сложились в нелепую гримасу.

– Весь мир? – Юки наклонился к самому её уху, но его слова, усиленные маной, услышали все присутствующие. – Мир видит женщину, которая не смогла сохранить собственную семью. Если ты оказалась настолько никчемной матерью и женой, что твой сын сбежал к «безумному дяде», то что это говорит о тебе как об охотнике? Можно ли доверять защиту людей той, кто разрушила всё, что ей было дорого, ради строчки в рейтинге?

Журналисты замерли, жадно ловя каждое слово. Это был сокрушительный удар по её профессиональной репутации.

– Ты всего лишь пиявка, – продолжал Юки, и его теневые щупальца начали медленно струиться из-под его куртки, обвивая её ноги. – Ты присосалась к имени Сон, но ты никогда не была одной из нас. Ты думала, что имидж — это твоя броня? Глупая девка.

Он оттолкнул её лицо, и Хэ Ин пошатнулась, едва не упав. Её глаза расширились от ужаса и осознания: Юки только что уничтожил её карьеру охотника одним публичным заявлением. Кто доверит свою жизнь человеку, которого официально признали семейным паразитом и предателем?

– Я уже сообщил кое-кому, – Юки вытер руку о штаны с явным отвращением. – В одном заведении в Кабуки-тё как раз искали кого-то с таким... подвешенным языком. Там тебя уже ждут, Хэ Ин. Раз ты так любишь внимание публики — ты его получишь. В самом грязном его проявлении.

– Джинву! – она в отчаянии посмотрела на меня. – Останови его! Он же твой брат!

Я посмотрел на неё — на женщину, с которой прожил почти двадцать лет, и не нашел в себе ни капли жалости.

– Он мой брат, Хэ Ин. И он прав. Ты сама выбрала этот путь, когда решила, что статус важнее сына.

Юки подошел ко мне, его аура начала медленно угасать, возвращаясь в привычное русло контролируемого хаоса.

– Пошли, – бросил он мне. – Сухо ждет в машине.

Мы прошли сквозь расступившуюся толпу. Ни один журналист не посмел задать вопрос. Хэ Ин осталась стоять на ступенях — одинокая, сломленная фигура, чья «идеальная жизнь» рассыпалась в пыль под тяжестью правды.

В машине царила тишина. Сухо сидел на заднем сиденье, глядя в окно. Он видел всё, что произошло, но на его лице не было печали. Только странное облегчение.

– Что мы скажем людям, пап? – тихо спросил он, когда мы отъехали от здания суда.

Я посмотрел на Юки. Тот крутил в пальцах незажженную сигарету, глядя на дорогу.

– Мы скажем, что твоя мама улетела в другую страну, – ответил Юки вместо меня. – От позора. Скажем, что она решила начать новую жизнь там, где её никто не знает. Это будет официально. А неофициально... мир скоро забудет о ней, Сухо. У мира короткая память на павших идолов.

– Она правда уедет? – Сухо перевел взгляд на дядю.

Юки криво усмехнулся, и в зеркале заднего вида я увидел блеск его небесно-голубых глаз.

– О, поверь мне, племянник. После того, что я устроил, ей здесь больше места нет. Она сама захочет исчезнуть.

Я понимал, что Юки сделал то, на что у меня не хватило бы духу. Он не просто защитил меня — он вырвал гнилой корень из нашей жизни. Жестоко? Возможно. Но Теневой Монарх и его брат никогда не были святыми. Мы были тенями, которые защищают свой свет. И сейчас моим светом был Сухо.

– Пап? – Сухо коснулся моего плеча. – Давай просто поедем домой. В тот дом с кленом.

– Да, сын. Поедем домой.

Юки нажал на газ, и мощный внедорожник рванул вперед, унося нас прочь от вспышек камер, судебных исков и женщины, которая когда-то была центром моей вселенной, а теперь стала лишь горьким воспоминанием.

Вечером, когда мы уже были в новом доме, Юки сидел на террасе, куря и глядя на горы. Я вышел к нему, неся два стакана с виски.

– Ты действительно отправил её в бордель? – спросил я, присаживаясь рядом.

Юки рассмеялся, и этот смех был неожиданно чистым.

– Джинву, ты иногда бываешь таким наивным. Зачем мне пачкать руки об эту грязь? Я просто напугал её до икоты. Но я действительно договорился с парой влиятельных людей в Японии, чтобы ей закрыли доступ в приличные гильдии. Она будет работать, да. Но на самых низах. Там, где нет камер и где ей придется вкалывать по-настоящему, а не позировать.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно уходит.

– Спасибо, Юки.

– Не за что, брат. Просто в следующий раз, когда решишь жениться, спроси моего совета. У меня на сук нюх профессиональный.

Мы просидели так долго, слушая, как в доме Сухо возится с котенком и о чем-то спорит по телефону с Тэхо. Жизнь налаживалась. Без статуса «идеальной семьи», без лжи и без Ча Хэ Ин.

– Знаешь, – Юки потушил сигарету, – Сухо вырастет отличным мужиком. Потому что он увидел, что сила — это не только умение убивать монстров. Это умение отсекать лишнее. Даже если это лишнее когда-то было частью тебя.

Я посмотрел на свои руки. Тени в моих ладонях больше не метались в агонии. Они были спокойны.

– Наверное, ты прав, Юки. Наверное, ты всегда был прав.

Над горами всходила луна, освещая наш новый путь. Путь, на котором больше не было места фальши. Только узы крови, которые оказались крепче любых клятв, данных перед алтарем имиджа.