Правла
Мягкие лапы и острые тени
Тишина нового дома была непривычной. Она не давила, как в том особняке, который я делил с Хэ Ин, но она была живой, наполненной шорохами и дыханием. Я сидел в кресле в гостиной, наблюдая за тем, как на ковре возится маленькая армия. Мои племянники — близнецы Тэхо и Минхо — и крошечная Соль. И, конечно, Сухо. Мой сын сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и на его лице впервые за долгие годы блуждала расслабленная, почти детская улыбка.
Юки проводил нас так, будто отправлял в зону боевых действий S-ранга. Его нотации всё еще звенели у меня в ушах. Мой младший брат, который всегда казался мне воплощением хаоса, вдруг предстал в роли самого сурового и заботливого отца, которого я когда-либо видел. Он вытряс из меня обещание, что я не подпущу Хэ Ин к детям даже на расстояние полета стрелы, и пригрозил, что его щупальца найдут меня даже в мире пустоты, если хоть один волос упадет с головы его семьи.
Я понимал его. Теперь, глядя на то, как Ли Вон (муж Юки, чье существование стало для меня шоком) обнимал детей на прощание, я осознал, почему брат скрывал их. Он защищал не просто их жизни, он защищал их чистоту от той грязи, в которую превратилась моя публичная жизнь.
– Пап, ты в порядке? – голос Сухо вырвал меня из раздумий.
– Да, – я кивнул, переводя взгляд на него. – Просто... привыкаю к тому, что в доме может быть так шумно.
– Дядя Джинву! – Тэхо, один из близнецов, подлетел ко мне и бесцеремонно взобрался на колени. – А почему у тебя глаза иногда светятся фиолетовым? Это потому, что ты злой или потому, что ты крутой?
Я невольно усмехнулся, осторожно придерживая ребенка.
– Надеюсь, второе, Тэхо.
– Юки сказал, что ты просто слишком долго смотрел в темноту, – важно добавил Минхо, усаживаясь рядом на подлокотник. – Но папа Ли Вон говорит, что ты хороший, просто запутался.
Я почувствовал, как в горле встал ком. Ли Вон... этот человек с серебристыми глазами видел меня всего пару раз, но понял больше, чем Хэ Ин за все годы брака.
Вечер обещал быть долгим. Я чувствовал, что Юки и Ли Вон явно добавили что-то в чай детям перед отъездом — какую-то мягкую, бодрящую ману. Близнецы и Соль так и лучились энергией. Было уже за полночь, но они и не думали спать. Они носились по комнатам, играли с тенями, которые я — по их настойчивой просьбе — выпустил «погулять». Видеть Игриса, великого рыцаря, который сейчас покорно катал Соль на спине, было зрелищем, достойным отдельной летописи.
– Дядя Джинву, можно выйти в сад? – спросил Тэхо, дергая меня за рукав. – Мы там что-то видели под кустом!
– Уже поздно, Тэхо, – попытался я возразить, но Сухо уже вставал, потягиваясь.
– Пойдем, пап. Я присмотрю за ними. Здесь безопасно, барьеры Юки и твои собственные тени вокруг.
Мы вышли на террасу. Ночной воздух был свежим, пахло хвоей и влажной землей. Близнецы тут же сорвались с места и побежали к густым зарослям гортензий у забора. Я шел следом, чувствуя, как мана вокруг пульсирует в такт моему спокойствию.
Вдруг Тэхо замер. Он опустился на корточки и затих, всматриваясь в темноту под листьями.
– Дядя Джинву, иди сюда! Скорее! – прошептал он, и в его голосе было столько сострадания, что я невольно ускорил шаг.
Я подошел и присел рядом. В свете моей ладони, которую я заставил слегка светиться, я увидел маленькое, жалкое существо. Это был котенок. Совсем крошечный, грязный, с всклокоченной шерстью неопределенного цвета. Он забился в самую глубь, прижав уши к голове. Его глаза-бусинки светились от ужаса, а тельце сотрясала мелкая дрожь. Он был голоден и явно напуган до смерти.
– О боже... – выдохнул Сухо, наклоняясь ближе. – Откуда он здесь?
– Наверное, пролез через щель в заборе, – предположил я, чувствуя странный укол в сердце.
Этот котенок напомнил мне... меня самого. Давным-давно, когда я был самым слабым охотником ранга E, забитым и испуганным в подземельях, где каждый монстр был сильнее меня.
Тэхо протянул маленькую ладошку к котенку, но тот лишь сильнее вжался в землю и издал тонкий, жалобный писк.
– Дядя Джинву... – Тэхо поднял на меня свои большие синие глаза, точь-точь как у Юки. – Можно забрать этого котенка себе? Пожалуйста! Он такой маленький... и у него никого нет. Совсем как у того рыцаря из твоих сказок, который потерял свой замок.
Я посмотрел на грязный комок шерсти, потом на племянника. В голове пронеслись мысли о порядке, о том, что Юки может быть против, о том, что я вообще не знаю, как обращаться с домашними животными. Но потом я увидел взгляд Сухо. Мой сын смотрел на котенка с такой нежностью, какой я не видел у него годами.
– Ты понимаешь, Тэхо, что о нем нужно будет заботиться? – тихо спросил я. – Кормить, мыть, лечить. Это большая ответственность.
– Я буду! И Минхо поможет! И папа Ли Вон разрешит, он любит всех живых! – Тэхо едва не подпрыгивал от нетерпения. – Пожалуйста, дядя!
Я вздохнул и протянул руку. Моя аура, обычно холодная и пугающая, сейчас была мягкой, как шелк. Я коснулся головы котенка одним пальцем, делясь с ним крохотной крупицей жизненной силы, чтобы он просто не умер от истощения. Малыш замер, перестал дрожать и вдруг... ткнулся носом в мою ладонь.
– Забирай, Тэхо, – сказал я, и на моем лице появилась настоящая, теплая улыбка. – Только сначала его нужно отмыть.
Радостный вопль близнецов, казалось, разбудил всех птиц в округе.
Следующий час превратился в хаос, который я не забуду никогда. Мы все переместились в большую ванную комнату. Сухо командовал парадом, Минхо притащил полотенца, а Тэхо с благоговением держал котенка, пока я настраивал теплую воду.
– Пап, ты слишком сильно давишь маной, он пугается, – ворчал Сухо, отстраняя мои руки. – Дай я.
Я послушно отошел, наблюдая, как мой сын — будущий великий охотник — осторожно намыливает крошечное существо детским шампунем. Котенок, почуяв тепло и заботу, перестал сопротивляться. Он стоял в раковине, смешно нахохлившись, и терпел все наши манипуляции.
Когда грязь была смыта, оказалось, что котенок снежно-белый, с одним рыжим пятнышком на ухе.
– Смотрите! Он как облачко! – восхитилась Соль, которая всё это время наблюдала за процессом, сидя на плече у Бериона (который, к слову, держал фен с таким серьезным видом, будто это был артефакт божественного ранга).
– Мы назовем его Тень! – объявил Минхо.
– Белый котенок по имени Тень? – Сухо рассмеялся. – Оригинально.
– Зато он будет жить у нас в тенях, если захочет! – Тэхо уже вытирал малыша пушистым полотенцем.
К трем часам ночи котенок, накормленный теплым молоком и паштетом, который обнаружился в запасах Ли Вона, сладко спал на диване в гостиной, окруженный тремя детьми. Близнецы и Соль, наконец-то выплеснув всю энергию, тоже начали «сдаваться». Они уснули прямо там же, на ковре и подушках, укрытые пледами, которые заботливо подоткнул Игрис.
Я и Сухо остались сидеть на террасе, глядя на предрассветное небо.
– Пап? – тихо позвал сын.
– Да?
– Спасибо.
– За что? За котенка?
– И за него тоже. Но больше за то, что ты позволил им это. Раньше... в том доме... мама бы никогда не разрешила принести грязное животное с улицы. Она бы сказала, что это негигиенично и портит интерьер.
Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что уничтожали армии, теперь пахли детским шампунем и молоком.
– Я слишком долго жил в интерьере, Сухо. Забыл, что жизнь — это не только чистота и статус. Это вот такие моменты.
– Юки был прав, – Сухо улыбнулся, глядя на звезды. – Ты меняешься. И мне это нравится.
– Я стараюсь, – я положил руку ему на плечо. – Знаешь, я думаю, нам стоит оставить котенка здесь, в этом доме. Пусть он будет... хранителем нашего нового начала.
– Тэхо расстроится, если не заберет его к себе, – заметил Сухо.
– Мы купим ему другого, породистого, если Юки разрешит. А этот... этот нашел нас сам. Он пришел в наш сад.
Мы замолчали, слушая мерное сопение детей из открытого окна. В этот момент я почувствовал, как что-то коснулось моей ноги. Я опустил взгляд. Белый котенок, проснувшись, приплелся на террасу и теперь терся о мои джинсы, издавая тихое, едва слышное мурлыканье.
Я осторожно поднял его и посадил себе на колено. Крохотное сердце билось быстро и уверенно.
– Смотри-ка, – прошептал Сухо. – Кажется, Теневой Монарх официально признан достойным доверия.
Я погладил котенка по мягкой шерстке. В этот момент я понял, что Юки был прав во всем. Моя сила не в том, сколько теней я могу призвать. Моя сила в том, скольких я могу согреть.
– Знаешь, Сухо... – я посмотрел на сына. – Я завтра позвоню Мин Соль. Юки сказал, что она счастлива, и я не буду лезть в её жизнь. Но я хочу просто... поблагодарить её. За то, что она когда-то видела во мне человека. Потому что сегодня я наконец-то снова его в себе чувствую.
Сухо кивнул, и в его взгляде я увидел гордость. Не за великого охотника, а за отца.
Первые лучи солнца начали пробиваться сквозь листву деревьев. Новый день вступал в свои права. В этом дне больше не было места для Ча Хэ Ин, для фальшивых улыбок на камерах и для страха перед собственной тенью. В нем был шумный дом, ворчливый, но любящий брат, прекрасный сын и маленькое белое облачко, которое уснуло у меня на коленях.
Я закрыл глаза, вдыхая утреннюю прохладу. Жизнь была сложной, непредсказуемой и порой пугающей. Но сейчас, впервые за вечность, я был по-настоящему дома.
– Идем спать, пап, – Сухо поднялся и протянул мне руку. – Завтра приедет Юки, и если он увидит, что мы не выспались, он устроит нам вторую серию нотаций.
– Это точно, – я встал, бережно прижимая котенка к груди. – Юки не знает пощады, когда дело касается режима.
Мы вошли в дом. Тени мягко скользнули за нами, закрывая двери. Впереди было много трудностей, развод, суды, пересуды в Ассоциации. Но глядя на спящих детей и на своего сына, я знал: я справлюсь. Потому что теперь у меня была правда. И была любовь.
А всё остальное... всё остальное было лишь тенью, которая наконец-то нашла свое место.