Предательство
Следы на фарфоре
Прошел месяц с того дня, как рухнул фасад семьи Сон. Месяц с того момента, как заголовки газет перестали пестреть новостями о «Золотой чете», сменив их на бесконечные судебные хроники и скандальные подробности развода. Для мира я оставался Теневым Монархом, непоколебимым и холодным, но внутри меня медленно затягивались раны, о существовании которых я даже не подозревал.
Юки стал моей единственной опорой. Мой младший сын, который в свои шестнадцать оказался мудрее и сильнее многих моих теневых солдат, фактически спас меня от самого себя. Мы жили в его квартире — месте, которое стало для меня настоящим домом, в отличие от того роскошного особняка, пропитанного ложью.
Однако в последние две недели я начал замечать странности. Юки, который раньше всегда был рядом, помогал мне с анализом данных или просто готовил ужин, начал пропадать. Он возвращался домой глубоко за полночь, бесшумной тенью проскальзывал в свою комнату и мгновенно засыпал. Утром он выглядел уставшим, но в его глазах светилось что-то странное — мягкий, непривычный блеск, который никак не вязался с его образом сурового «Костяного Монарха».
Сегодня ситуация повторилась. Часы на стене показывали два часа ночи, когда входная дверь тихо щелкнула. Я сидел в гостиной в темноте, не зажигая света. Мои чувства были обострены до предела. Я слышал его дыхание, чувствовал легкий запах чужого парфюма — смесь хвои, старой бумаги и чего-то неуловимо теплого.
Юки прошел мимо, не заметив меня, и скрылся в своей спальне. Я подождал несколько минут, борясь с внутренним беспокойством. Как отец, я обязан был знать, не ввязался ли он в новую порцию неприятностей. Учитывая его силу, он мог в одиночку сражаться с армией, но после предательства матери я стал подозрительным ко всему.
Я подошел к его двери и коротко постучал.
– Юки, ты не спишь? Нам нужно поговорить.
Ответа не последовало, но я почувствовал движение за дверью. Я мягко нажал на ручку. Дверь была не заперта.
Юки стоял спиной ко мне, он как раз стаскивал через голову черную футболку. Свет настольной лампы выхватил его атлетичный силуэт. Его идеальная фарфоровая кожа, обычно безупречная, сейчас была покрыта отметинами, которые невозможно было спутать ни с чем другим.
На широких плечах и шее виднелись яркие, багровые засосы. А когда он полностью снял рубашку, я замер в дверях. Его спина, украшенная той самой величественной татуировкой позвоночника, была исчерчена длинными, еще свежими царапинами. Они тянулись вдоль лопаток, пересекая костяные узоры рисунка.
Юки вздрогнул и резко обернулся, прижимая футболку к груди. Его небесно-голубые глаза расширились от неожиданности, а бледные щеки мгновенно залил густой румянец.
– Пап! Ты чего... я думал, ты уже спишь, – он попытался накинуть одежду обратно, но было поздно.
Я прошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Мое лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри я едва сдерживал усмешку. Впервые за долгое время я почувствовал себя не Монархом, а просто отцом подростка, который попался на горячем.
– Значит, вот чем объясняются твои поздние возвращения, – я кивнул на его плечо, где красовался особенно заметный след. – И судя по царапинам на спине, у твоей избранницы довольно боевой характер.
Я присел на край его кровати, сложив руки на коленях.
– Ну и кто она? Из школы? Или, может, кто-то из молодых охотниц?
Юки замер, глядя в пол. Его пальцы нервно теребили ткань футболки. Он молчал так долго, что я начал беспокоиться. Его костяная сущность внутри него едва заметно завибрировала — он нервничал так сильно, как не нервничал даже во время битвы со жнецами.
– Это... это не она, пап, – наконец выдохнул он, едва слышно.
Я приподнял бровь, не совсем понимая смысл сказанного.
– В смысле?
Юки поднял голову. В его глазах читалась смесь решимости и страха.
– Это он. Я просто... я не знал, как сказать тебе. Столько всего случилось с мамой и Сухо, я боялся, что ты решишь, будто я тоже... что я тоже какой-то неправильный. Ты ведь наверняка рассчитывал на продолжение рода, на нормальную семью для меня. А тут я со своей ориентацией.
Я замолчал, переваривая услышанное. В моей голове пронеслись сотни мыслей, но ни одна из них не была окрашена гневом или разочарованием. После того как «нормальная» женщина разрушила мою жизнь, понятия о «правильности» сильно размылись.
– Юки, – я встал и подошел к нему, положив руку на его плечо, прямо поверх одного из засосов. – Посмотри на меня.
Он неохотно поднял взгляд.
– Если ты счастлив, мне абсолютно все равно, кто это — парень или девушка. Сердцу не прикажешь, кого любить. После всего, через что мы прошли, единственное, что имеет значение — это верность и искренность. Ты ведь не скрываешь его потому, что он такой же, как мама?
– Нет! – Юки выкрикнул это почти мгновенно. – Нет, пап, он совсем другой. Он... он даже не знает, кто я на самом деле. В смысле, про силу.
Юки потянулся к тумбочке и взял телефон. Его пальцы быстро пробежались по экрану, и он развернул его ко мне.
– Его зовут Чон Ли Вон.
С фотографии на меня смотрел молодой человек необычайной красоты. У него были густые черные волосы, зачесанные назад, и удивительные серые глаза, которые казались прозрачными, как горный хрусталь. В его чертах лица угадывалось смешение культур — что-то классическое корейское и что-то резкое, северное.
– Он археолог, – с нескрываемой гордостью в голосе начал рассказывать Юки. – Ему двадцать три, он наполовину русский. Его мама кореянка, а отец русский, но он бросил их, когда Ли Вон был совсем маленьким. Он вырос здесь, в Сеуле.
Юки присел на кровать рядом со мной, его напряжение начало спадать, сменяясь желанием поделиться своим секретом.
– Он обычный человек, пап. Совсем обычный. У него нет ни капли маны, он не видит теней, не знает про разломы. Мы вместе уже почти год. Мы познакомились в библиотеке университета, куда я забрел за книгами по механике. Он искал какие-то древние свитки, а я помог ему донести тяжелую коробку.
Я внимательно слушал, вглядываясь в лицо парня на фото. Ли Вон выглядел спокойным и интеллигентным. В нем чувствовалась та самая «земная» энергия, которой так не хватало в нашей семье, перегруженной магией и амбициями.
– Год? – я невольно улыбнулся. – Значит, ты скрывал его от нас еще тогда, когда мы жили все вместе?
Юки грустно усмехнулся.
– Ты же знаешь, какая атмосфера была в том доме. Если бы Сухо узнал, он бы издевался надо мной до конца жизни. А мама... она бы превратила это в очередной инструмент манипуляции. Ли Вон — это мое убежище. С ним я не «сын великого охотника» и не «парень со странной силой». Для него я просто Юки. Парень, который любит готовить и разбирается в машинах.
– И как он объясняет твои исчезновения? Или то, что ты выглядишь как модель с обложки журнала? – спросил я, разглядывая мускулистое тело сына.
– Я сказал ему, что работаю в автомастерской и много тренируюсь в зале, – Юки смущенно почел затылок. – А мои татуировки... он от них без ума. Говорит, что в них есть какая-то древняя эстетика.
Я посмотрел на царапины на спине Юки и снова усмехнулся.
– Видимо, его эстетика выражается весьма бурно. Археологи, значит, народ страстный?
Юки вспыхнул еще сильнее и уткнулся лицом в ладони.
– Пап, прекрати! Это... это просто вышло из-под контроля. Мы долго не виделись из-за всей этой суеты с разводом, и сегодня... ну, в общем, мы засиделись у него в мастерской.
Я положил руку ему на голову, взъерошив и без того лохматые черные волосы.
– Я рад за тебя, Юки. Правда. В нашем мире сложно найти кого-то, кто будет любить тебя не за ранг или фамилию, а за то, какой ты есть. Если этот Чон Ли Вон дает тебе то тепло, которого ты был лишен в этой семье, я только «за».
Юки поднял на меня глаза, полные облегчения.
– Ты не злишься? Серьезно?
– Юки, я Теневой Монарх, – я встал, направляясь к выходу. – Я видел гибель миров и рождение звезд. Ты думаешь, меня может напугать то, что мой сын влюбился в красивого и умного парня? Единственное, чего я хочу — чтобы ты был в безопасности. Обычные люди хрупки, Юки. Твоя сила может быть опасна для него, если ты потеряешь контроль.
Юки тоже встал, его лицо стало серьезным.
– Я знаю, пап. Я контролирую себя. С ним моя костяная сущность затихает. Он — мой якорь.
– Тогда познакомь меня с ним, – бросил я уже у двери.
Юки застыл, словно его поразило молнией.
– Что? Сейчас?
– Не сейчас, конечно. Посмотри на себя, ты весь в «метках». Когда следы сойдут, пригласи его на ужин. Я хочу лично убедиться, что этот археолог достоин моего сына. И не вздумай говорить ему, кто я. Пусть я буду для него просто «папой, который работает в службе безопасности».
Юки рассмеялся — чисто и звонко.
– Спасибо, пап. Ты лучший.
– Я знаю, – я подмигнул ему и вышел в коридор.
Возвращаясь в свою комнату, я чувствовал, как с души свалился еще один огромный камень. Мир продолжал меняться. Старые правила сгорали в пепле, уступая место чему-то новому. Мой сын, Монарх Костей, влюбленный в обычного человека-археолога... Это было странно, это было безумно, но в этом было столько жизни, сколько я не видел за десятилетия.
Я подошел к окну и посмотрел на спящий город. Где-то там, в одной из тысяч квартир, спал Чон Ли Вон, даже не подозревая, что его парень — одно из самых опасных существ на планете, а его будущий тесть — повелитель теней.
Я усмехнулся своим мыслям. Жизнь определенно становилась интереснее.
– Игрис, – негромко позвал я.
Тень у моих ног шевельнулась, и верный рыцарь материализовался в углу комнаты.
– Да, мой Господин?
– Присмотри за этим Чон Ли Воном. Незаметно. Если на него хоть тень упадет не так — доложи мне. Но не вздумай напугать парня. Он — выбор моего сына.
– Будет исполнено, Господин, – Игрис склонил голову и растворился во тьме.
Я лег в кровать, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Тень и Кость нашли своих союзников. И если для Юки этим союзником стал серый взгляд археолога, то я сделаю все, чтобы этот союз не разрушил ни один разлом в мире.
Завтра будет новый день. И, возможно, мне стоит почитать что-нибудь об археологии. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед будущим зятем.