← Назад к обзору

Предательство

Пепел идеальной семьи

Вернувшись из Индии, Сухо чувствовал себя так, словно его пропустили через центрифугу. Пространственный переход, совершенный отцом в состоянии крайнего эмоционального напряжения, всегда давался нелегко, но в этот раз тяжесть была не физической, а ментальной. В ушах всё еще стоял шум ветра из штата Бихар и спокойный, уверенный голос Юки.

Дома, в огромном особняке, который внезапно стал казаться пустым музеем утраченного счастья, воцарилась лихорадочная деятельность. Сон Джин Ву не терял ни секунды. Едва переступив порог кабинета, он снял трубку телефона, и Сухо слышал, как его голос — холодный, властный, не терпящий возражений — отдавал приказы руководству Ассоциации охотников.

– Мне плевать на логистику и таможенные пошлины, – чеканил отец, и тени в углах комнаты пульсировали в такт его словам. – Лучшее медицинское оборудование. Мобильные госпитали. Образовательные платформы. Всё должно быть погружено на самолет через шесть часов. Если возникнут задержки, я лично приду за объяснениями.

Сухо прислонился к косяку двери, наблюдая за отцом. Он был рад. Искренне, до щемления в груди рад за Юки. Мелкий всегда был «белой вороной», парнем с колючим характером и острым умом, который не вписывался в их стерильный мир «золотых героев». Теперь, увидев его там, в пыли и жаре, среди людей, которые смотрели на него с обожанием, Сухо понял: Юки не просто сбежал. Он нашел свою империю.

– Он счастлив, пап, – негромко произнес Сухо, когда Джин Ву положил трубку.

Отец замер, глядя в окно на ночной Сеул. Его плечи, на которых держалось благополучие всего человечества, на мгновение расслабились.

– Да, – выдохнул Монарх Теней. – Он нашел то, чего я не смог ему дать здесь. Смысл, который не связан с моей тенью. И этого доктора...

Джин Ву замолчал, подбирая слова.

– Ли Вон хороший человек, – добавил Сухо, улыбнувшись. – Смелый. Не каждый рискнет положить руки на плечи сыну Монарха в твоем присутствии.

– Это правда, – Джин Ву обернулся, и в его глазах промелькнула тень усталой гордости. – Собери то, что обещал передать. Я отправлю Кайсела или Игрита с грузом завтра утром.

Сухо кивнул и направился к выходу. Ему нужно было зайти в магазин. Юки просил лазанью, и хотя Сухо не был таким гениальным поваром, как брат, он знал один элитный гастроном, где продавали лучшие ингредиенты, которые могли выдержать магическую транспортировку. Ему хотелось передать брату частичку дома, которая не была бы отравлена ложью.

Вечерний город встретил его неоновым шумом. Сухо шел по улице, натянув кепку пониже, чтобы не быть узнанным. Он уже набил полную корзину: дорогой пармезан, особые соусы, итальянская паста и те сладости, которые Юки любил в детстве, хоть и притворялся, что равнодушен к сахару.

Выходя из магазина с тяжелыми пакетами, Сухо столкнулся с кем-то в дверях.

– Осторожнее... – начал он и осекся.

Перед ним стояла Ча Хэ Ин.

Она выглядела ужасно. Женщина, которую называли «Сильнейшей охотницей» и идеалом красоты, казалась тенью самой себя. Бледная, с темными кругами под глазами, в помятом плаще, она стояла, прижимая к груди небольшую сумку. В её взгляде не было былой искры, только лихорадочный блеск и отчаяние.

– Сухо? – её голос дрогнул. – Сын, это ты?

Сухо почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость, перемешанная с горькой жалостью. Он не хотел этой встречи. Не сегодня.

– Здравствуй, мама, – ответил он как можно суше, пытаясь пройти мимо.

– Постой! – она схватила его за рукав куртки. Рука её была тонкой и холодной, как лед. – Ты был у него? Вы нашли Юки? Джин Ву... он ничего мне не говорит, он заблокировал все доступы! Где мой сын?

Сухо медленно повернул голову, глядя на её дрожащие губы.

– Он в порядке. Он нашел место, где его ценят за то, кто он есть, а не за то, чью фамилию он носит.

Лицо Хэ Ин исказилось. В её глазах на мгновение вспыхнула та самая гордыня, которая, как теперь понимал Сухо, всегда была скрыта под маской нежности.

– Это он... это всё он виноват, – прошипела она, и её голос стал похож на змеиный свист. – Если бы этот мальчишка не лез не в свои дела... Если бы он не был таким бунтарем, не снимал бы эти мерзкие видео... Наша семья была бы цела! Он специально это сделал, Сухо! Он всегда ненавидел меня за то, что я требовала от него дисциплины! Он хотел разрушить мою жизнь, чтобы привлечь к себе внимание!

Сухо застыл. Пакеты в его руках зашуршали, когда он сжал пальцы. Он не мог поверить своим ушам.

– Ты... ты серьезно? – спросил он, и его голос опасно понизился. – Ты сейчас обвиняешь Юки в том, что ты годами изменяла отцу? В том, что ты убивала детей, которые были не от него?

– Это была ошибка! – выкрикнула она, не обращая внимания на прохожих, которые начали оборачиваться. – Но Юки... он вывернул всё так, чтобы уничтожить меня! Он монстр, Сухо! Ты видел его татуировки? Ты видел ту тьму, что в нем живет? Он не человек, он ошибка природы, которая только и ждала повода, чтобы ударить в спину собственной матери! Если бы он промолчал, мы бы со всем справились...

Сухо сделал шаг к ней, и его аура — обычно теплая и солнечная — внезапно стала тяжелой и давящей. Хэ Ин осеклась, инстинктивно втянув голову в плечи. Она забыла, что Сухо тоже был сыном Монарха.

– Замолчи, – тихо, но отчетливо произнес Сухо. – Просто замолчи.

Он смотрел на неё и видел чужого человека.

– Юки не разрушал семью, мама. Он просто включил свет в комнате, где ты плодила гниль. Ты говоришь, он монстр? Юки сейчас в Индии, в богом забытой деревне. Он своими руками вырыл колодец, чтобы у детей была вода. Он строит больницу. Он готовит еду для стариков. Он — самый человечный из всех нас, потому что, несмотря на всё, что ты с ним сделала, он не стал таким, как ты. Он не стал лжецом.

Хэ Ин попятилась, качая целоговой.

– Ты не понимаешь... он тебя обманул... он всегда был скрытным...

– Я понимаю всё очень хорошо, – перебил её Сухо. – Я понимаю, что Юки защищал отца. И защищал меня. Он взял на себя всю грязь, всю боль этого открытия, чтобы мы могли увидеть правду. А ты... даже сейчас, стоя на коленях в грязи, ты пытаешься обвинить шестнадцатилетнего парня в своих грехах.

Сухо поднял пакеты с продуктами.

– Знаешь, что в этих пакетах? Ингредиенты для лазаньи. Юки любит её. И я передам это ему через тени отца. Я передам ему, что у него есть брат и отец, которые гордятся им. А тебе... тебе я желаю только одного: когда-нибудь осознать, какого сына ты потеряла.

– Сухо, не уходи! – она снова попыталась схватить его, но он просто прошел сквозь её хватку, используя мгновенное ускорение. – Я твоя мать!

Сухо остановился у перехода, не оборачиваясь.

– Мать — это та, кто бережет сердце своего ребенка, а не вырывает его, чтобы прикрыть свою наготу. Прощай, Хэ Ин.

Он шел по улице, и его сердце колотилось в бешеном ритме. Злость медленно уступала место глубокой, опустошающей грусти. Он понимал, почему Юки так легко уехал. В этом городе, в этом доме больше не было воздуха.

Вернувшись в особняк, он застал отца в саду. Джин Ву стоял у дерева, которое когда-то посадил вместе с Юки, когда тот был совсем маленьким.

– Ты встретил её, – это был не вопрос, а утверждение. Джин Ву чувствовал возмущение в мане сына за версту.

– Она обвиняет его, пап, – Сухо поставил пакеты на скамью. – Она сказала, что он монстр и что он разрушил семью специально.

Джин Ву медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, как маска бога смерти, но в глубине зрачков зажегся фиолетовый огонь.

– Тень не может обвинять свет в том, что она существует, – произнес Монарх. – Хэ Ин потеряла право называть его своим сыном в ту секунду, когда подумала об этом.

Отец подошел к продуктам, заглянул в пакеты.

– Ты купил тот самый сыр?

– Да. И пасту.

– Хорошо, – Джин Ву коснулся плеча Сухо. – Завтра, когда груз будет готов, я добавлю туда кое-что от себя. Старые записи его любимых групп на виниле. Он думал, я не замечал, как он их коллекционирует.

Сухо улыбнулся. Это было то, что им всем было нужно. Не великие битвы, не спасение мира, а эти маленькие жесты признания.

– Пап, – Сухо замялся. – А что будет с ней?

Джин Ву посмотрел на луну.

– Ничего. Она будет жить со своей правдой. Для такого человека, как она, забвение и отсутствие аудитории — самое страшное наказание. Она больше не часть нашего мира.

В ту ночь Сухо долго не мог уснуть. Он представлял, как Юки там, в Индии, открывает посылку. Как он видит этот сыр, эти пластинки. Как его суровое лицо со шрамами и пирсингом озаряется той самой редкой, настоящей улыбкой.

Он думал о Ли Воне. О докторе, который не побоялся полюбить «Белого Демона». Сухо поймал себя на мысли, что даже немного завидует брату. Юки сжег все мосты, но на другом берегу он нашел чистую землю.

– Будь счастлив, мелкий, – прошептал Сухо в темноту комнаты. – А мы позаботимся о том, чтобы у тебя было всё необходимое для твоего нового мира.

На следующее утро огромный транспортный самолет, зафрахтованный Ассоциацией под личным контролем Монарха Теней, поднялся в воздух. В его чреве, помимо тонн медикаментов и оборудования, лежала небольшая коробка, упакованная лично Сон Сухо. На ней было написано всего два слова: «Для шеф-повара».

А в Сеуле, на одной из скамеек в парке, сидела женщина и смотрела в пустоту, постепенно понимая, что тени, которые она так долго игнорировала, наконец-то поглотили её саму. Она была одна. А Сон Юки, окруженный костями, любовью и пылью Бихара, впервые за шестнадцать лет дышал полной грудью.