← Назад к обзору

Предательство

Шелк и пламя

Прошло четыре года с тех пор, как мир охотников содрогнулся от падения идеалов семьи Сон. Четыре года с тех пор, как Юки официально перестал быть тенью и стал центром собственной вселенной. Теперь он был Чон Юки — имя, которое в определенных кругах произносили с благоговейным трепотом, не из-за страха перед его отцом, а из-за его собственной, ни на что не похожей силы и влияния его мужа.

Их квартира в центре Сеула давно превратилась в просторный дом, где каждый угол дышал уютом, а не стерильной роскошью. В спальне, залитой мягким светом ночных огней города, было невыносимо жарко. Воздух казался густым, пропитанным ароматом сандала и мускуса, тяжелым от желания, которое за годы брака не только не угасло, но и стало глубже, осознаннее.

Юки, чье тело за это время приобрело еще более совершенные, хищные очертания, прижимал Ли Вона к шелковым простыням. Его движения были выверены, словно в танце или в бою, где каждый дюйм пространства принадлежал ему. Он двигался то медленно, заставляя мужа прерывисто дышать и цепляться пальцами за подушки, то резко наращивал темп, проникая глубже, стремясь достать до самой души человека, который когда-то вытащил его из ада.

– Юки... – выдохнул Ли Вон, его голос был сорванным, полным обожания и страсти. – Ты... ты сводишь меня с ума.

Юки наклонился ниже, его взъерошенные черные волосы коснулись лица мужа. Небесно-голубые глаза в полумраке светились почти сверхъестественным светом. Он сменил позу, перехватывая инициативу с той властностью, которая всегда скрывалась за его тихим нравом.

– Ты сам этого хотел, Ли Вон, – прошептал он, и его губы коснулись пульсирующей жилки на шее адвоката. – Ты научил меня брать то, что принадлежит мне по праву. А ты — мой. Весь, до последнего вздоха.

Ли Вон ответил на поцелуй с той же неистовостью. За эти годы он стал для Юки не просто мужем или защитником, он стал его якорем. Именно Ли Вон настоял на том, чтобы они расширили свою семью, и теперь в соседних комнатах спали их дети — плод современных технологий и их безграничной воли. Старшие близнецы, Минхо и Джиху, и маленькая Союн, которая унаследовала от Юки ту самую фарфоровую кожу и пронзительный взгляд.

Когда буря страсти наконец утихла, оставив после себя лишь приятную тяжесть в мышцах и умиротворение, Юки растянулся рядом с мужем, положив голову ему на грудь. Ли Вон лениво перебирал пальцами его волосы, глядя в потолок.

– Завтра будет суматошный день, – тихо произнес Ли Вон. – Ты помнишь?

– Как я могу забыть, – Юки прикрыл глаза, прислушиваясь к мерному биению сердца Ли Вона. – Дедушка Ильхван звонил сегодня трижды. Он так волнуется, будто это он впервые увидит правнуков, а не они его.

– Он приедет не один, – напомнил Ли Вон. – С ним будет Кхен Рак. Твой дед серьезно настроен познакомить детей с «настоящими легендами», как он выражается.

Юки невольно улыбнулся. Сон Ильхван стал частым гостем в их доме. После того великого разрыва он практически перестал общаться с Джинву, посвятив всё свое свободное время Юки и его новой семье. Для Ильхвана эти дети были шансом исправить ошибки прошлого, шансом увидеть, как растет поколение, не обремененное жаждой власти и божественными амбициями.

– Джинву всё еще пытается передать подарки через курьеров, – заметил Ли Вон, и в его голосе проскользнула тень прежней адвокатской жесткости. – Сегодня прислали три коробки с какими-то артефактами из Врат S-ранга. Я велел охране отправить их обратно в штаб-квартиру «Адзин».

– Правильно сделал, – Юки вздохнул. – Он думает, что редкие камни маны могут заменить годы тишины и шрамы на моей спине. Он до сих пор не понимает, что моим детям не нужны магические побрякушки. Им нужен мир, в котором их не будут судить за то, сколько энергии они могут выплеснуть.

– Союн сегодня снова пыталась левитировать свои игрушки, – Ли Вон тихо рассмеялся. – Кажется, твои гены всё же берут свое, как бы мы ни старались оградить их от этого.

– Пусть левитирует, – Юки приподнялся на локте, глядя на мужа. – Если она захочет стать охотником, я сам буду её учить. Но она будет делать это потому, что хочет защищать, а не потому, что её отец — «великий правитель». Я научу её технике Пака. Она будет знать, как лишить силы любого, кто посмеет посягнуть на её свободу.

Ли Вон притянул его к себе и поцеловал в лоб.

– Ты стал потрясающим отцом, Юки. Иногда я смотрю на тебя с ними и не верю, что тот сломленный мальчик из Намхэ и этот уверенный мужчина — один и тот же человек.

– Это благодаря тебе, – Юки прижался к нему крепче. – Ты дал мне имя. Ты дал мне смысл. Ты дал мне дом, в котором я не боюсь закрывать глаза.

Утро встретило их детским смехом и топотом маленьких ножек в коридоре. Минхо и Джиху, четырехлетние сорванцы, уже вовсю штурмовали кухню, требуя завтрак, в то время как няня пыталась поймать Союн, которая действительно парила в паре сантиметров над ковром, радостно пуская пузыри.

Юки вышел к ним в свободном домашнем халате, и дети тут же бросились к нему.

– Папа! Папа Юки! – Минхо вцепился в его ногу. – Дедушка Ильхван скоро приедет? Он обещал привезти зуб дракона!

– Только если вы доедите кашу, – строго, но с любовью ответил Юки, подхватывая сына на руки. – Зубы дракона не дают тем, кто плохо ест.

Ли Вон появился следом, уже в безупречной рубашке, хотя и без галстука. Он налил себе кофе и с улыбкой наблюдал за этой картиной. В такие моменты он понимал, что все судебные тяжбы, все угрозы со стороны Ассоциации и все политические игры стоили этого утра.

Около полудня у ворот их поместья остановился внедорожник. Сон Ильхван вышел из машины первым. Несмотря на возраст, он выглядел так же внушительно, как и четыре года назад, но в его глазах больше не было той вековой усталости. За ним последовал Кхен Рак — могучий охотник, который в последние годы стал верным соратником Ильхвана.

– Где мои сорванцы?! – прогремел голос Ильхвана еще до того, как он вошел в дом.

Дети с криками восторга выбежали на лужайку. Юки и Ли Вон стояли на крыльце, наблюдая, как великий охотник, перед которым трепетали монстры, опускается на колени, чтобы обнять правнуков.

– Юки, внук! – Ильхван подошел к ним, сияя от гордости. – Посмотри на них! Растут как на дрожжах. Минхо вылитый ты в детстве, только взгляд... взгляд у него твой, Ли Вон. Хищный, юридический.

– Надеюсь, он будет использовать его в мирных целях, – усмехнулся Ли Вон, пожимая руку Ильхвана. – Проходите в дом, обед уже готов.

Кхен Рак кивнул Юки с глубоким уважением. Он был одним из немногих, кто знал истинную цену силы младшего Чона.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Юки, – произнес Кхен Рак. – Твоя аура... она стала еще чище. Почти прозрачная.

– Я просто нашел гармонию, Кхен Рак, – ответил Юки, приглашая гостей внутрь.

За столом царило оживление. Ильхван действительно привез обещанные подарки, и теперь Минхо и Джиху с восторгом изучали диковинные предметы, которые дед добыл в своих недавних странствиях по отдаленным регионам, где еще открывались нестабильные Врата.

– Джинву места себе не находит, – вполголоса произнес Ильхван, когда дети отвлеклись на игру. – Он всё чаще спрашивает о вас. Сухо... он начал работать в архивах Ассоциации. Без маны ему тяжело, но он, кажется, начинает понимать, что мир не вращается вокруг него.

– Мне всё равно, что они чувствуют, дедушка, – спокойно сказал Юки, наливая гостю чай. – Мы выбрали свой путь. Если они хотят искупления, пусть ищут его в своих поступках, а не в попытках купить наше расположение.

– Я знаю, – Ильхван вздохнул. – И я поддерживаю тебя. Просто... иногда мне жаль его. Он бог, у которого нет подданных в собственном доме.

– У него есть его тени, – отрезал Юки. – Им не нужно сочувствие.

Ли Вон накрыл руку Юки своей под столом. Он чувствовал, что эта тема всё еще вызывает у мужа отголоски старой боли, хотя тот и научился ими управлять.

– Давайте не будем о грустном, – предложил Ли Вон. – Сегодня семейный день. Союн, покажи дедушке, чему ты научилась сегодня утром.

Маленькая девочка, сидевшая на высоком стульчике, сосредоточилась, и серебряная ложечка медленно поднялась в воздух, совершив изящный пируэт перед самым носом Ильхвана.

– Ого! – старик расхохотался, его глаза увлажнились. – Вот это да! Настоящая маленькая ведьма. Джинву бы в обморок упал, увидь он такой контроль в три года.

– Она Чон, – гордо произнес Юки. – У неё будет лучший учитель.

После обеда Ильхван и Кхен Рак долго играли с детьми в саду. Юки и Ли Вон сидели на террасе, наблюдая за ними.

– Ты счастлив? – тихо спросил Ли Вон, обнимая мужа за талию.

Юки повернул голову и посмотрел на Ли Вона. В его глазах отражалось заходящее солнце, окрашивая их в фиалковые тона.

– Больше, чем я когда-либо считал возможным. Знаешь, в тюрьме я часто видел один и тот же сон. Темнота и тишина. Я думал, что это и есть мой предел. Но ты... ты показал мне, что тишина может быть наполнена смехом детей и твоим дыханием по ночам.

– Мы прошли долгий путь, – Ли Вон прижался своим лбом к его. – И впереди еще целая жизнь.

– Да, – прошептал Юки. – Наша жизнь. Под нашим именем.

Вечером, когда гости уехали, а дети были уложены спать, Юки и Ли Вон снова остались одни в своей спальне. Жара ушла, сменившись прохладой ночного бриза, врывающегося в открытое окно.

Юки стоял у окна, глядя на огни Сеула. Где-то там, в огромном черном небоскребе, его отец, возможно, тоже смотрел на этот город, чувствуя свое одиночество. Но Юки больше не чувствовал связи с той тьмой.

Ли Вон подошел сзади, обнимая его и утыкаясь носом в изгиб шеи.

– О чем ты думаешь?

– О том, что завтра мне нужно будет научить Минхо правильно дышать во время медитации, – улыбнулся Юки. – Он слишком торопится. Весь в тебя, хочет получить результат немедленно.

– Это называется целеустремленность, – парировал Ли Вон, разворачивая Юки к себе. – И это качество помогло мне получить тебя.

– Ты получил меня в тот день, когда не отвел взгляд от моих шрамов, – серьезно сказал Юки.

Они снова слились в поцелуе, медленном и глубоком, полном обещаний, которые им больше не нужно было доказывать словами. В этом доме, построенном на руинах старой жизни, не было места лжи. Только правда, только любовь и бесконечная чистота небесно-голубых глаз, которые наконец-то нашли свой свет.

Юки знал, что завтра Ильхван снова приедет, что дети снова будут шуметь, и что Ли Вон снова будет защищать их мир от любых угроз. И в этом была его высшая сила — не в разрушении ядер маны, а в способности созидать счастье там, где раньше была лишь выжженная земля.

Тень окончательно растворилась, уступив место новому рассвету, который принадлежал только им. Чон Юки закрыл глаза, чувствуя тепло рук мужа, и впервые за много лет он знал, что его будущее — это не битва, а тихая, прекрасная мелодия жизни.